Читать книгу Цикл"Alter Z-зона" Книга 1 «ЗОВ ЗОНЫ: КРОВЬ И СТАЛЬ» - Максим Вячеславович Орлов - Страница 5

Вентшахта под НИИ «Прогресс».

Холод снизу был не просто температурой. Это был холод отсутствия. Как если бы сама реальность здесь была тоньше, а из щелей сочился ледяной ветер из ниоткуда. Металлическая лестница обжигала пальцы через перчатки. «Щебетун» на груди молчал, будто оглох. Только «Скальпель» показывал одну пульсирующую строку: «ГРАДИЕНТ РЕАЛЬНОСТИ КРИТИЧЕСКИЙ. НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ НАХОЖДЕНИЕ».

Гном дышал сзади тяжело, его дыхание вырывалось клубами пара.

– Куда ты нас привёл, «Призрак»? В чертово пекло?

– Пекло было бы теплее, – пробормотал я, считая ступени. Пятнадцать, двадцать, тридцать… Лестница уходила в темноту дальше, чем должно было позволять здание. Пространство здесь обманывало.

Снизу доносилось то самое Дыхание. И с каждым шагом к нему примешивался новый звук – тихий, навязчивый шелест. Как будто кто-то волочит мешок по бетону. Много кто-то.

Мы достигли дна. Небольшая круглая камера, очевидно, часть старой системы коммуникаций или бомбоубежища. Свет от наших фонарей выхватывал из мрака ржавые трубы, паутину (но пауков не было, никогда не было), и… следы. Не мутантов. Сапоги. Современные, с глубоким протектором. Несколько пар. Группа «Тень» была здесь раньше нас? Невозможно.

В центре камеры на полу лежал… артефакт. Небольшой, размером с кулак, похожий на кусок чёрного обсидиана, но внутри него мерцали и переливались звёзды. Он был холодным настолько, что вокруг него инеем покрылся бетон. «Скальпель» завизжал при попытке анализа: «ЭНЕРГИЯ НЕ ОПРЕДЕЛЕНА. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПРОСТРАНСТВЕННАЯ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ».

– Красиво, – прошептал Гном, потянувшись.

– Не трогай! – я отбил его руку. – Это «Дрожащая пустошь» в зародыше. Прикоснёшься – и тебя разорвёт на куски в разных измерениях.

Шелест усилился. Из тёмного проёма в стене, ведущего в тоннель, показалась фигура. Человек. Вернее, то, что от него осталось. Одета в лохмотья когда-то белого халата. Кожа серо-восковая, обтягивающая кости. Двигалась она неестественно, рывками, словно марионетка на разбитых суставах. Лицо… лицо было самым страшным. Глаза запали и помутнели, но в них тлела искра осознания. И муки. Полной, всепоглощающей муки. Она открыла рот, и вместо звука вырвался хриплый выдох и запах гнилого мяса и озона. Зомби. «Гуль». Первый раз я видел их так близко.

– Спокойно, – сказал я, поднимая автомат. – В голову. Только в голову.

Фигура замерла, её голова неестественно наклонилась, словно прислушиваясь. Потом из тоннеля за её спиной послышалось ещё больше шелеста. И показались ещё тени. Много теней.

В то же время. Лаборатория «Проект «Прометей».

Карина сжала кулаки, глядя на экран. Сигнал с трекеров Гнома и «Призрака» исчез, как только они спустились под пол. Последние данные со «Скальпеля» были сенсационны и ужасны: градиент реальности, указывающий на непосредственную близость к первичному Разлому. А звуковые датчики, оставшиеся в лаборатории, передавали леденящую душу тишину после входа группы «Тень».

– Что с группой «Тень»? – спросила она у техника.

– Молчат. Последний сигнал – короткая вспышка стресса по биометрии, затем… ничего. Как будто они испарились.

– Или их поглотила сама Зона, – тихо проговорила Карина. Она знала риски. «Тень» была расходным материалом. Но Волков… он оказался на удивление живуч. И он был там, где они не могли его достать. Он двигался к цели.

На другом экране запись с тепловизора наружного наблюдения НИИ. Несколько минут назад у заднего входа была зафиксирована ещё одна группа. Невооружённые, в потрёпанной одежде, они шли, спотыкаясь, прямо через аномалию «Стена», не обращая внимания на головокружение. Их тепловые сигнатуры были неровными, с холодными пятнами. Ещё одни «гули». Они шли в здание, как на зов.

– Активируйте протокол «Молчание», – приказала Карина. – Стираем все данные о сегодняшней операции с внешних серверов. И приготовьте группу быстрого реагирования. Если Волков выйдет оттуда живым и с данными… мы встретим его сами. На нашей территории.

Тоннель под НИИ.

Первый выстрел «тихого» патрона разнёс голову ведущего «гуля» в клочья. Тело рухнуло, но ноги ещё дёргались. Шелест превратился в рёв – беззвучный, но от этого ещё более жуткий. Из тоннеля хлынула толпа. Десять, двадцать, тридцать тел. Мужчины, женщины, в остатках гражданской одежды, халатов, военной формы. Все они смотрели на нас мёртвыми, но осознающими глазами.

– Отход! Некуда отходить! – закричал Гном, паля из обрезов. Картечь вырывала куски мяса, сбивала с ног, но не останавливала. Они поднимались и шли дальше.

Я стрелял короткими, точными очередями. Голова – в груду обломков. Голова – в стену. Но их было слишком много. Они уже заполняли камеру, их костлявые пальцы тянулись к нам, рты беззвучно кричали.

И тогда я вспомнил про «Нюхач». Чёрная граната. Последний аргумент.

– Гном, закрой глаза и рот! – я выдернул чеку, бросил её в самую гущу, упал на пол, накрыв голову руками.

Взрыв был глухим, больше похожим на хлопок огромного мешка. Комната заполнилась серебристой, светящейся пылью. Вопли, наконец, обрели звук – это был жуткий, животный вой боли и страха. «Гули» замерли, начали биться в конвульсиях, царапать свои лица, отползать назад. Пси-дезориентация подействовала.

– Бежим! – я схватил Гнома за рукав. Тоннель, из которого они вышли, был теперь свободен. Мы ринулись в него, оставив позади бьющуюся в агонии толпу.

Тоннель вёл вниз и в сторону, очевидно, под другие здания. Воздух стал ещё холоднее. На стенах появился иней причудливых кристаллических узоров. И свет. Слабый, собственный, исходящий от самих стен. Они были покрыты чем-то вроде мха, но этот мох светился тусклым сине-зелёным светом.

– Смотри, – Гном указал вперёд.

Тоннель расширялся, переходя в огромное подземное пространство. Мы стояли на балконе или техническом ярусе. А внизу… внизу простиралось железнодорожное депо. Точнее, его призрак. Полуразрушенные электровозы, вагоны, застывшие на путях, уходящих в тёмные тоннели. Всё было покрыто тем самым светящимся мхом и толстым слоем инея. И везде – движение. Десятки, сотни «гулей». Они не бродили хаотично. Они работали. Одни бесцельно толкали вагоны, другие что-то собирали с пола, третьи просто стояли, качая головами в такт тому самому Дыханию, которое теперь было похоже на стук гигантского сердца.

И в центре этого ада, на возвышении из спрессованного металлолома, стоял ОН. Незнакомец в противогазе. Он смотрел не на нас, а вверх, на свод депо, откуда свисали, как сталактиты, огромные сосульки чёрного льда. А рядом с ним на коленях сидел человек в современном камуфляже – один из группы «Тень». Он был жив, но не двигался, просто сидел, уставившись в пустоту, и из-под его закрытых век текли чёрные слёзы.

– Он… что, ими командует? – прошептал Гном.

– Нет, – ответил я, чувствуя ледяную тяжесть в груди. – Он их… слушает. Или ждёт чего-то.

Незнакомец, как будто услышав нас, медленно повернул голову. Его матовые стёкла нацелились прямо на меня. Он поднял руку и указал в сторону одного из дальних тоннелей. Тот, куда не вели рельсы. Потом он сделал резкий отрывистый жест рукой – «уходи».

И в этот момент «Дыхание» остановилось.

Тишина, наступившая вслед, была оглушительной. Все «гули» разом замерли. Потом, как один, они повернули головы в нашу сторону.

Незнакомец в противогазе взмахнул рукой, будто отгоняя нас. И снова свистнуло Дыхание – срывающимся, яростным рёвом. Свод депо задрожал. Чёрные сталактиты льда начали трескаться и падать вниз, как копья. Один из них пронзил «гуля» прямо перед нами, пригвоздив к полу.

– Бежим! Туда! – я толкнул Гнома в сторону указанного тоннеля.

Мы побежали, спотыкаясь, по техническому ярусу. Снизу поднимался вой. Не ярости. Тоски. Бесконечной, вселенской тоски. Я оглянулся. Незнакомец стоял на своём возвышении, окружённый падающим ледяным дождём и замершими фигурами, провожая нас взглядом, в котором не было ни угрозы, ни помощи. Только… понимание.

Тоннель был узким, тёмным, но он вёл наверх. Мы бежали, не разбирая дороги, пока не упёрлись в решётку, заваленную мусором. Выбив её плечом, мы вывалились в холодный, туманный воздух. Мы были на поверхности. В развалинах какого-то цеха. Где-то вдали виднелись очертания других корпусов НИИ. Мы выбрались.

прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Гном сидел на корточках, трясясь.

– Что это было, «Призрак»? Что, чёрт возьми, это было? Он… этот тип… он же нас спас?

– Не знаю, – честно ответил я. – Но он показал нам выход. И он знал, что «гули» там будут.

Достав «Скальпель», я посмотрел на данные, записанные во время бегства. Среди помех и выбросов был чёткий график – пики энергии, совпадающие с «Дыханием». И одна запись, сделанная в момент, когда незнакомец указал на тоннель. Анализ спектра показал: «СООТВЕТСТВИЕ С ОБРАЗЦОМ «ЯНТАРЬ-1». 94,7%».

У меня в кармане лежала флешка с данными «Фона». И ключ к пониманию того, что происходит, вероятно, был на ней. И, судя по всему, «Учёные» из «Прометея» не хотели, чтобы эти данные кто-либо увидел. Особенно я.

Внезапно по общему каналу «Сойки» прорвался слабый, полный помех сигнал. Чужой голос:

«…всем… кто слышит… у старого ж/д моста… «Кроты» попали в западню… «химеры» … нужна помощь… координаты…»

Сигнал прервался. «Кроты» – одна из мелких групп «Вольных», специализировались на подземках и тоннелях. А «химеры» … это было новое слово. И звучало оно очень плохо.

Я посмотрел на Гнома. Он уже встал, перезаряжая обрезы. В его глазах был вопрос.

– Помогать? – спросил он.

– Они могут знать проходы, – сказал я, проверяя остаток патронов. – И нам нужно уйти отсюда, пока «Тень» или «гули» не вышли на поверхность. Пошли.

Мы двинулись в сторону железнодорожного моста, оставляя за спиной чёрный, дышащий ужасом объём депо. Но чувство было таким, что мы не убегаем от кошмара. Мы просто меняем одну его форму на другую.

А в кармане флешка с данными «Фона» лежала тяжёлым, холодным грузом. Ключ. Или детонатор.

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ:

1. «Градиент реальности»: Научный термин, используемый «Проектом «Прометей»» для обозначения мест, где законы физики нарушены или нестабильны. Критический градиент – зона, где пространство, время и причинность работают иначе. Длительное нахождение в таких зонах приводит к необратимым изменениям сознания и тела («фонари», «гули»).