Читать книгу Цикл «Славянское фэнтези» : Книга 1. Чемпион и Спора - Максим Вячеславович Орлов - Страница 2

Утро началось не с боли, а с ее осознанного поиска.

Он проснулся еще до рассвета, когда серый свет только начал размывать черноту за окном. Инстинкт. Расписание тренировок, вбитое в подсознание за два десятилетия, пережило смерть и перерождение. Он лежал неподвижно, прислушиваясь. К телу. К миру.

1. Тело: Головокружение прошло. Слабость осталась, но теперь она была конкретной – дрожь в бедрах, пустота в мышцах пресса, непривычная легкость в костях. Он мысленно прошелся по «карте» старых травм своего прошлого тела – разбитые хрящи в коленях, притирающаяся лопатка, шрам над бровью. Ничего. Чистый лист. «Спасибо, Ваня. За это, по крайней мере»

2. Спора: Она была здесь. Не пульсировала активно, а дремала – теплое, компактное ядро странного комфорта под ребрами. Как котенок, свернувшийся у сердца. Опасный, ядовитый котенок.

Он встал. Пол под босыми ногами был холодным и неровным. Первое упражнение – баланс. Просто стоял, глаза закрыты, выравнивая дыхание. Не боевая стойка, а фундамент. Пять минут. Потом начал медленные, плавные приседания, держась за край стола. Мышцы горели жалким, постыдным огнем уже на десятке. «Ноль. Я в точке ноль» Мысль не вызвала отчаяния. Вызвала холодный расчет. От нуля есть только один путь – наверх.

– Зачем маешься-то, барчук? – с печи донесся сонный голос Марфы. – Лежал бы, силы копил.

– Сила не копится, – отрывисто бросил он, продолжая. Пот катился по вискам. – Она делается. Каждое утро. Маленькими шагами.

– Шаги… – старуха фыркнула, но встала и начала растапливать печь. – В лес шагнешь – там тебя и шаги слопают. Незваных гостей лес не любит. Особенно таких… двойных.

Он остановился, опершись о стол. Дышать было тяжело.

– Что значит «двойных»?

– Душа-то у тебя не местная. Спора – лесная. Лес это чует. Как волк чужак в стае. Будет проверять. Или гнать. Или… приручать.

Слово «приручать» прозвучало особенно зловеще. Он выпрямился, подошел к кадке с водой, плеснул в лицо. В жидком отражении на поверхности угадывалось худое, бледное лицо с темными кругами под глазами и странно-чужим, жестким выражением. Не Ваня. Еще не я. Промежуточный вариант.

– Расскажи про поместье, – потребовал он, вытираясь. – Про призрака. Конкретно.

Заваривая чай из горьких трав, Марфа рассказывала обрывками, словно боялась сложить полную картину.

– После того как старые барин с барыней… отправились в лес и не вернулись, Ваня остался один. Слуги разбежались кто куда, часть в деревню подался. Поначалу он там жил, в усадьбе. А потом… началось. Стоны по ночам. Холод, от которого кости ломит. Посуда сама разбивалась. А однажды кухарка, что заходила его проведать, увидела в зеркале не свое отражение, а барынино – бледное, с черными дырами вместо глаз. Девка с криком убежала и через три дня померла – с тоски, говорят. С тех пор в дом не ступает нога человеческая. Ваня оттуда сбежал с одним узелком. И будто последний разум из него вышел вместе со страхом.

– Что призрак хочет?

– Кто его знает. Может, покоя. Может, мщения. А может… он не призрак вовсе, а что похуже. Охрана какая. Чтобы любопытные носы не совали.

Мысль работала, отбрасывая суеверный страх. «Охрана. Значит, что-то охраняет. Книги? Артефакты? Правду о смерти родителей?» Это меняло дело. Призрак превращался из мистической угрозы в конкретное препятствие. А препятствия можно преодолеть. Изучить. Обойти.

Завтрак был скудным: черствый хлеб и тот самый горький чай. Но чемпион ел методично, чувствуя, как крошечные порции энергии растекаются по телу. Его взгляд упал на трещину в полу, из которой пробивался тонкий, чахлый росток травы.

Корни.

Он протянул руку, почти неосознанно, сосредоточившись не на самой травинке, а на том, что скрыто – на тончайшей сети жизни под полом, во влажной темноте. Он представил, как его собственная, чужая энергия – тепло споры – стекает по руке, как сок по стеблю.

Сначала ничего. Потом – легкое покалывание в кончиках пальцев. И трещина в полу шевельнулась. Не травинка, а сама земля вокруг нее. Еще один росток, бледный и поспешный, пробился наружу, затем второй. Они потянулись к его пальцам, как щенки к теплу.

– Ишь ты, – беззвучно прошептала Марфа, застыв с кружкой в руке.

Он почувствовал это не кожей, а чем-то глубже. Корни под полом. Они были слабыми, короткими, но их было много Целая скрытая паутина. И спора внутри него отозвалась радостной, жадной волной. Ей нравилось это. Нравилось повелевать, тянуть к себе, питаться

Внезапно, его охватила не физическая, а ментальная усталость. В глазах помутнело. Он разжал ладонь, разорвав хрупкий контакт. Ростки замерли. Связь оборвалась.

– На первый раз хватит, – сказала Марфа, ставя перед ним кружку. – Лесную силу зря не трать. Она не бездонная. И чем больше берешь, тем больше она тебя берет. Баланс, милок.

Баланс. Ключевое слово. Он кивнул, делая глоток. Теперь он знал два факта: сила была реальной. И она имела цену.

План начал формироваться в голове, кристаллизуясь, как знакомые схемы боя.

Фаза 1: Укрепление базы. Нужно сделать из избы хоть какую-то крепость. Использовать магию растений для создания простейшей защиты. Сеть колючего хмеля под окнами? Грибы-часовые, реагирующие на чужое прикосновение?

Фаза 2: Разведка. Сходить к поместью. Не внутрь – еще рано. Оценить подходы, состояние стен, «атмосферу». Расспросить стариков в деревне, кто помнит родителей.

Фаза 3: Сила. Тренировать тело каждый день. Изучать магию – осторожно, как сапер мину. Понимать ее ограничения.

Его размышления прервал звук снаружи – не грубый смех, а приглушенный плач. Он выглянул в окно.

У колодца стояла девчонка лет десяти, вся в грязи. Рядом валялась пустая деревянная корытца, а вокруг нее прыгали и дразнились трое мальчишек поменьше, швыряя комья земли.

– А ну, отстаньте! – крикнул он, распахивая дверь.

Мальчишки, увидев его, замерли. Утренний слух о «зараженном барине» уже сделал свое дело. Они отступили на шаг, но не убежали, а смотрели с тупым, испытующим любопытством.

– Чего смотрите? – его голос звучал тихо, но так, что дети съежились. – Помогите ей воду собрать. Или я с вами поговорю по-своему

Он не стал показывать магию. Просто взял корытце, наполнил его из колодца и поставил перед плачущей девочкой. Мальчишки, пошептавшись, разбежались.

Девочка подняла на него огромные, полные слез глаза.

– Спасибо, барин… – прошептала она.

– Почему они тебя?

– Папа на вырубку в лес ушел… с другими. Не вернулись вчера. Говорят, леший сманил. Мама плачет. А они говорят, мы теперь проклятые…

Ледяная тяжесть легла ему на желудок. «Проверка. Или „приручение“» Лес делал первый ход. Не монстрами, не призраком – простым, бытовым горем, которое бросало тень прямо на его порог.

– Как звать твоего отца?

– Сидор. Сидор-древоруб.

Марфа, стоявшая на крыльце, тяжело вздохнула.

– Третья партия за месяц. Княжеские лесничие рыщут, да где ж найдешь… Лес нынче жадный. Не отпускает никого.

Он смотрел на девочку, на ее грязное, испуганное лицо. Внутри, рядом с холодным расчетом стратега, шевельнулось что-то острое и знакомое. Не справедливость – чемпион давно перестал верить в абстракции. Чувство нарушения правил. Лес нарушил негласный договор: сначала ты демонстрируешь угрозу, потом нападаешь. Он напал первым. На беззащитных.

И это было вызовом. Личным.

– Иди домой, – сказал он девочке мягче. – Скажи матери… что ее муж еще может вернуться.

Он не знал, был ли это пустой звук

Но он знал другое: его план только что обрел не абстрактную, а кровоточащую цель.

Он повернулся к Марфе.

– Нужна карта. Местности. Где эти вырубки, где чаще всего пропадают.

– Карты нету. Но старик Ерофей, что на краю деревне живет, – он раньше княжеским следопытом был. Он знает.

– Веди меня к нему.

– Сейчас? Да ты с ума…

– Сейчас, – перебил он. Его голос не оставлял пространства для споров. В нем снова звучали стальные нотки капитана перед боем. – Лес начал игру. Я не намерен ждать, пока он заберет всех по одному. Сначала – информация. Потом – решение.

Он посмотрел на свою ладонь. Без усилия, но с твердым намерением, он вызвал крошечную вспышку. Между пальцами, как меж электродов, протянулась тончайшая, искрящаяся биолюминесценцией нить мицелия. Она светилась тусклым, ядовито-зеленым светом. Не для устрашения. Для напоминания самому себе.

У него было оружие. Сомнительное, опасное, живое. Но оружие. И был противник, наконец-то проявивший себя.

Он шагнул за порог. Солнце уже полностью взошло, но тень от Чащобы, ложившаяся на деревню, казалась особенно густой и холодной.

Первый раунд его новой жизни только что перешел из стадии оценки в стадию активного противостояния. И он шел на первую разведку.