Читать книгу Сталь, поющая в небе чудес - Максим Вячеславович Орлов - Страница 1

Художественное повествование от имени КВС Алексея Гордеева:

В авиации ценят тишину. Не ту, что в салоне, когда пассажиры, наконец, угомонятся у иллюминаторов. А внутреннюю. Ту тишину, которая опускается на тебя, как шлем, когда ты идешь на предварительную подготовку. Мир сужается до листка с метеосводкой, цифр давления и температуры, жирных линий маршрута на бумажной карте. Воздух в диспетчерской вечно пахнет старыми коврами, холодным кофе и легкой усталостью – запах нормальности, запах дома.

Сегодняшний борт – мой старый знакомый, RA-64507, Ту-214. Машина без характера, что в нашем деле – комплимент. Проверил её, как всегда, собственной рукой, погладил ладонью по холодной обшивке у крыла. Не сентиментальность – ритуал. Диалог без слов: «Я тебе доверяю, ты мне – тоже». Второй пилот, Игорь Репин, уже сидел в кабине, настраивая частоты. Парень старательный, из тех, кто верит, что мир можно описать алгоритмами. Ну что ж, пусть верит. Знакомый треск в наушниках, голос диспетчера Перми, Вадима, с которым мы лет двадцать знакомы – он всегда говорит чуть медленнее, чем надо, будто каждое слово взвешивает.

– «Аэрофлот 2140, доброе утро, Алексей. На эшелоне ждём небольшую болтанку, как вчера на разломе, помнишь? После выхода – сплошная. Всю картину прислал. Рубеж проходим по плану?»

Голос Вадима был ровным, сонным. Таким же, как бескрайняя тайга под нами – зелёное, бездумное море, где время течёт по иным, медленным законам. Я бросил взгляд на радар: небольшое пятно помех, обычное для этих мест, где соприкасаются пласты земные. Урал – это шов на теле планеты, всегда о чём-то бурчит.

– «Помню, Вадим. Сделаем, как вчера – левее. Готовы эшелон набирать».

За моей спиной, в салоне, кипела своя, мелкая жизнь. Старшая, Таня Марина, голосом, тёплым, как свежий хлеб, укладывала в ручную кладь капризного малыша, чья мать уже сияла благодарностью. Студенты галдели над планшетом, показывая друг другу какие-то карты – не наши, навигационные, а старинные, с чудищами на краях. Бабулька в цветастом платочке, похожая на гриб-боровик в человеческом обличии, старательно заворачивала в газету бутерброд с колбасой, обрядовый жест каждого провожающего в дальний путь. «Новый русский» у первого ряда нервно щёлкал золотой зажигалкой, его вселенная помещалась в кейс с деньгами, и он не знал, что здесь она – самая хрупкая вещь на свете.

Игорь щёлкнул тумблером.

– «Красота. Всё зелёное. Прямо как в симуляторе».

– «В симуляторе не болит спина после десяти часов в этой каменной раковине», – буркнул я, но беззлобно. Мой мир был на месте: стальная птица, чёткий план, люди, каждый в своей роли. Даже странная, почти мистическая полоса сплошной облачности впереди не пугала – просто фактор, как ветер. Мы её обойдём. Мы всегда всё обходили.

И вот эта тишина. Не внутренняя, а внешняя, в эфире. Наступила внезапно, будто кто-то гигантской ладонью придавил все передатчики на тысячу километров. Вадим замолчал на полуслове. На смену привычному фону – шипению, пискам, чужим разговорам – пришла пустота. Глухая, абсолютная, звонкая. Такой тишины не бывает в небе. Так бывает только в глубокой пещере или в космосе.

Я посмотрел на Игоря. Он уже смотрел на меня, брови ползли вверх. В его глазах читался не страх, а чистое, почти математическое недоумение. Это было хуже. Сбои бывают. Но при полном здравии всех систем – такого не бывает. В салоне ещё царила тихая дрема, кто-то смеялся. Они не знали, что наша стальная скорлупа уже плывёт не в потоке знакомых радиоволн, а в какой-то иной, густой и беззвучной субстанции. Я взял штурвал чуть крепче, почувствовав под пальцами привычную, чуть шершавую кожу.

«Спокойно, – сказал я себе, а потом, вслух, Игорю. – Держи курс. Это, наверное, у них… глюк». Последнее слово повисло в воздухе дурацким, детским оправданием.

А впереди, за лобовым стеклом, та самая «сплошная» облачность из метеосводки сгущалась, но это было не облако. Это было Молоко. Белое, непроницаемое, без теней и переливов, будто кто-то вылил гигантскую банку густой сметаны между небом и землёй. Оно не пульсировало, не клубилось. Оно просто было. И оно ждало.

Я откашлялся, нажал кнопку общего оповещения. Голос лёг ровно, без единой дрожи, вышколенный годами. «Экипаж, готовимся к небольшому изменению маршрута из-за погодных условий. Просьба к пассажирам вернуться на свои места и пристегнуться». Ложь, произнесённая уверенным тоном, – первое оружие капитана против хаоса.

Мы вошли в белизну. И мир пропал.