Читать книгу Сталь, поющая в небе чудес - Максим Вячеславович Орлов - Страница 3

Первое, что я ощутил, распахнув аварийный люк и вдохнув воздух этого мира – запах. Не авиакеросина и озона, а влажной земли, прелых листьев, цветущих трав и чего-то острого, пряного, незнакомого. Воздух был густым, как бульон, и таким тихим, что звон в ушах от недавнего гула казался кощунством.

Мы с Игорем выгрузились первыми. Твердь под ногами была упругой, живой. Я обошёл носовую часть. Картина удручала, но была ожидаема: правая стойка шасси сложилась под себя, словно сломанная лапа птицы. Обшивка в районе хвоста была помята, но не порвана. Крылья целы. Не разбился, а приземлился, – с горькой иронией отметил я про себя. Это была единственная хорошая новость.

Из салона уже выстраивали людей. Марина, как полевой командир, ставила бортпроводников в оцепление, организуя вынос НЗ. Пассажиры, бледные, с глазами, полными немого вопроса, кучковались под огромным крылом, словно цыплята. А на опушке, в сотне метров от нас, собиралась толпа. Не толпа – сборище. Мужики с косами и топорами, бабы в платках, и меж них – фигуры пониже, корявые, будто из вывороченных корней. Лешие. Самые настоящие. Один почесал мохнатый бок, глядя на нас, и что-то хрипло сказал соседу.

– Командир, – Игорь подошёл, сжимая в руке пожарный топорик из аварийного запаса. – Что делаем? Мирно или…?

– Пока – как на чужом аэродроме. Вежливо, но с оглядкой на правила, которых не знаешь. Татьяна! – крикнул я.

Она подбежала, в её руках уже был аптечка и рация-переговорка.

– Всё под контролем. Детей и пожилых – в центр. Мужчин, кто может, – по периметру. Учёный требует поговорить с тобой, говорит, надо срочно измерить радиацию.

– Пусть меряет. Готовь площадку под лагерь, но не дальше пятидесяти метров от борта. Это наша крепость.

Именно в этот момент с неба, с характерным шуршанием метлы по воздуху, спустилась Ягишна. Её ступа мягко плюхнулась на землю в двадцати шагах от нас. Местные почтительно расступились. Она выбралась, кряхтя, и, опираясь на клюку, пошла к нам, деловито оглядывая самолёт, как покупательница на рынке осматривает диковинного карпа.

– Ну-ка, ну-ка, – проскрипела она, остановившись перед самым носом Ту-214. – Железяка-то какая здоровая! И гладкая… как жук навозный. Ты чё, коршун железный, на мою трассу полез? Я тебя, пострела, столбовой дорогой мимо Кикиморьих болот навела бы!

Её голос был скрипучим, но в нём не было злобы. Скорее, презрительное любопытство высшего существа к примитивному механизму. Я шагнул вперёд, преграждая ей путь к салону.

– Мы сбились с пути. Нечаянно. Нам нужна помощь: вода, информация.

– Помощь? – Она фыркнула, и из её носа вырвалось две струйки дыма. – Ты у меня, милок, ещё не заплатил за пугание моего домового! Он там, в ступе, до сих пор икает от вашего рёва! И за расчистку поляны… Это мои папоротники, я их для зелья растила!

За моей спиной уже слышались всхлипы. Кто-то из пассажиров начал молиться. Я почувствовал, как привычная схема «переговоры с диспетчером» трещит по всем швам. Нужен был новый язык.

– Мы можем оплатить, – сказал я, вспоминая кейс «нового русского». – У нас есть… диковинные вещи.

Ягишна прищурилась. В этот момент с другой стороны леса раздался протяжный, леденящий душу вой. Не волчий. Более высокий, тоскливый, полный голода. Местные встрепенулись, зашептались. Лешие скрылись среди деревьев.

– Волколаки, – равнодушно бросила Ягишна. – Чуять новую дичь прибежали. Людским духом пахнет, да страхом… Ой, как пахнет! – Она жадно втянула носом воздух. – Ну, железный коршун, твои птенцы жирненькие. Волколаки – народ прожорливый.

Адреналин ударил в виски. Экшен начался не с разговоров, а с войны за выживание.

Из-за деревьев, бесшумно как тени, выскользнули они. Существа на волчьих лапах, но с торсами и лицами, искажёнными звериной мордой. Глаза горели умным, хищным зелёным светом. Их было штук десять. Они не нападали сразу, оценивая. Их взгляды скользили по беззащитным фигуркам у самолёта, задерживались на блестящей обшивке, и в них читалась жадность.

– В борт! Все в самолёт! – закричал я, но было уже поздно. Крайние пассажиры метнулись к трапу, создавая давку. Первый волколак, рыча, сделал прыжок в сторону отставшей женщины.

Мой мозг переключился в режим, который я знал лишь по начетам и одной давней истории на Севере. Защита. Не было оружия. Но был самолёт.

– Игорь! Пожарная система, выход у правого крыла! – рявкнул я. – Струю на правую группу! Марина! Кипяток из титанов – в лица! Мужики, что есть в руках – ломики, стейки, чемоданы! Крыло!

Я не стал бежать к трапу. Я рванул к носовой стойке шасси, к небольшому техническому люку. Открыл его с привычным движением – там лежал тяжёлый монтировочный лом, «кочерга», для механических работ. Холодный вес в руках успокоил.

Первый волколак, добежав до кучки пассажиров, был встречен струёй кипятка из чайника в руках у одной из стюардесс. Он взвыл, отскакивая, шерсть на морде облезла. Но сзади уже подбирались другие. Один из «новых русских» телохранителей (оказалось, их было двое) выхватил из-под пиджака какой-то короткий ствол и грохнул. Звук выстрела, непривычно резкий в этой тихой долине, заставил всех вздрогнуть. Волколак дернулся, но лишь зарычал злее – пуля, похоже, только разозлила его.

– Не помогают! – закричал охранник, отступая.

И тут с правого борта ударила мощная белая струя пены. Игорь, бледный как полотно, но с яростной решимостью на лице, вёл стволом пожарного рукава, смывая с ног двух тварей, пытавшихся обойти. Пена шипела на их шкуре, они катались по земле, выли.

Но трое самых крупных сделали рывок прямо на меня и на Ягишну, которая, казалось, просто наблюдала за суетой.

– Бабка, прочь! – крикнул я, замахиваясь ломом.

– Ой, отстань, летун, – буркнула она. И, не глядя, махнула клюкой в сторону ближайшего волколака.

Не было вспышки света. Просто тварь на полном скаку, как будто врезалась в невидимую резиновую стену, хрустнула носом и отлетела назад, завывая от боли и недоумения.

– Ненасытные твари, – с отвращением сказала Ягишна. – Мой лесной договор не портить! Иди сюда, мохнатый!

Второго волколака, уже прыгавшего на неё с когтистой лапой, она просто ткнула клюкой в живот. Тот завис в воздухе, задрожал всем телом, и из его пасти повалил чёрный дым. Он рухнул на землю, скуля.

Третий был уже рядом со мной. Его горячее, смердящее сырым мясом дыхание обдало меня. Глаза на уровне моих. Инстинкт заставил отпрыгнуть, но каблук сапога зацепился за корень. Я оступился, тварь воспользовалась моментом – прыжок. Я успел выставить лом перед собой. Когтистая лапа ударила по металлу, вырвав его из рук. Я откатился, нащупывая на земле что-то тяжёлое – обломок панели обшивки.

И тут с неба, с оглушительным рёвом, обрушился Горыныч.

Он не нападал на нас. Он пришёл на пир. Огромная тень накрыла поле. Все замерли. Центральная голова Змея, с холодными, как озёрная гладь, глазами, смотрела на дерущихся. Левая голова, хищно щерясь, следила за волколаками. Правая, самая любопытная, уставилась на самолёт.

Рёв, исходивший сразу из трёх глоток, был неописуем. Это был звук, от которого дрожала земля и с деревьев сыпалась листва. Волколаки, забыв про добычу, жалко поджали хвосты и, визжа, бросились врассыпную в лес. Угроза миновала так же быстро, как и появилась.

Тишина. Тяжёлое, свистящее дыхание Горыныча где-то высоко над нами. Он медленно снижался, явно заинтересовавшись блестящей «дичью».

Ягишна выругалась.

– Вот трёхбашка назойливый! Уйди, говорю! Не твоя это добыча! Я первая увидела! – И она швырнула в него своей клюкой.

Клюка, крутясь, полетела в центральную голову и ударила Змея между глаз со звуком, как будто ударили в медный таз. Горыныч отшатнулся, озадаченно моргнул всеми тремя парами глаз и, недовольно урча, развернулся и поплыл прочь, видимо, не желая связываться с колдуньей из-за такой непонятной диковины.

Я поднялся, отряхиваясь. Лом лежал рядом. Я поднял его. Рука дрожала от ярости и унижения. Нас спасли не мы. Нас спасли местные «аборигены» от местных же хищников. Мы были не воинами, не исследователями. Мы были добычей.

Я подошёл к Ягишне, которая подбирала свою клюку.

– Спасибо, – выдавил я.

– Не за что, – отмахнулась она. – С трёхбашкой я давно спорю за воздушные угодья. А волколаков развелось – тунеядцев проклятых. Ну что, летун, видишь, как тут живётся? Без договарива да без силы – вас тут к ужину слопают.

Она подошла ближе, её нос почти ткнулся в мою лётную куртку.

– Твоя железная птица… она мёртвая. Духа в ней нет. Поэтому все её и хотят: волколак – мясо, Горыныч – блеск, я – железко. А чтобы выжить… ей надо душу вдохнуть. Или… – она хитро прищурилась, – найти то, что её заменит.

– Что? – спросил я, чувствуя, как в её словах кроется не просто блажь, а технологическая инструкция этого безумного мира.

– Живую воду для её железных кишок. Да крылья заговором окропить, чтоб невидимой для духов стала. А главное… – она ткнула клюкой мне в грудь, – капитана, который не боится летать там, где небо – чужое.

Она повернулась и поплёлась к своей ступе.

– Подумай, коршун. А я завтра зайду – поторгуемся за ваши диковинки. И за плату за защиту. Без неё – ночью лешие шаловливые придут, гикнут-пощекочут, народ твой до полусмерти.

Она влезла в ступу и, не оглядываясь, поднялась в воздух, скрывшись за кронами.

Я обернулся к своему лагерю. Люди смотрели на меня. В их глазах был страх, вопрос, и уже – зарождающаяся надежда. Они видели, как я отбивался ломом. Видели, что я не убежал.

– Все живы? – громко спросил я.

– Все, командир, – отозвалась Марина. – Шок, испуг, царапины. Один мужчина подвернул ногу.

– Хорошо. Теперь слушайте все. – Я поднял лом, указывая им на самолёт. – Это – не просто самолёт. Это наш дом, наша крепость и теперь – наш единственный шанс. Здесь иные правила. Чтобы выжить, нам придётся научиться их играть. Первое правило: ночью – никому не выходить за периметр, который обозначим фонарями. Второе: все ценные вещи, все «диковинки» – сдать старшей Марине. Это наша валюта. Третье: завтра начинаем работы по укреплению и… по оживлению нашего корабля.

Я посмотрел на Игоря. Он кивнул, в его глазах горел уже не страх, а азарт инженера, получившего невозможную задачу. Учёный вылез из-под крыла с каким-то самодельным прибором.

– Командир! Фоновое излучение… оно не похоже ни на что! И есть следы мощных энергетических потоков, буквально в километре отсюда! Возможно, источник воды!

Это был первый луч. Первая зацепка. Я глянул на небо, где плыли две луны. Всё было против нас. Но у нас был лом, пожарный рукав, кипяток и мозги. И, кажется, появился первый, скрипучий и жадный, но союзник.

Ночь обещала быть долгой. Но мы уже не были просто пассажирами рейса SU-2140. Мы стали гарнизоном «Железной птицы» на вражеской территории. И гарнизон решил стоять.