Читать книгу Книга 1 «Затерянная колония» Цикл «ПЕСОК ПРОТОГЕНОВ» - Максим Вячеславович Орлов - Страница 1

Тишина на борту «Скитальца» была продуктом тяжёлой работы.

Она не была естественной для космоса. Её выковали из хаоса: заглушили лязг расшатанных конструкций амортизаторами, превратили вой турбин в низкий, едва слышный гул, отфильтровали треск статики из динамиков. Оставался лишь фон – глубокое, всепроникающее «ничто», на фоне которого отчётливо слышалось биение собственного сердца. Кирилл Резник называл это «звуком выживания». Он означал, что корабль ещё цел, что системы работают, что они пока не стали очередным холодным утюгом, плывущим по безразличной траектории.

Он откинулся в кресле, чувствуя, как ремни впиваются в плечи. Десять лет субъективного времени на «Скитальце». Двадцать три года по часам Содружества планет Внешнего кольца. Эта математика всегда вызывала у него лёгкую тошноту. Он улетел в прошлое, в мир, который для него застыл, а для всех остальных – ушёл вперёд. Когда-нибудь, если он вернётся, его младшая сестра будет старше него. Эта мысль была абстрактной, как теория относительности, но грызла изнутри тише и вернее космической радиации.

На экране главного визора плыла пустота сектора KR-288, прозванного картографами «Пепельницей». Здесь не рождались звёзды, не кружились планеты. Здесь умирали кометы, рассыпаясь на угли и лёд. И здесь иногда находили обломки, которые были старше человечества.

– Резник, – голос Алисы Ворон в шлеме был сухим и точным, как скальпель. – Сектор семнадцать, сетка девяносто. Есть аномалия рассеивания.

Резник перевёл взгляд на боковой монитор. Там, среди роя данных, пульсировала жёлтая метка. Не артефакт. Ещё нет. Всего лишь отклонение в спектре рассеянного излучения. Камушек на дне ручья, нарушающий идеальную гладь.

– Вероятность? – спросил он, уже зная ответ.– Три процента. Скорее всего, сгусток тяжёлых элементов. Осколок ядра протопланеты. Но состав… странный. Слишком лёгкий для железа, слишком стабильный для трансуранов. Стоит глянуть.

«Стоит глянуть». Это был их девиз. Девиз голодных искателей, контрабандистов от археологии. Пока могучие корпоративные дредноуты Содружества бороздили перспективные сектора, они, как падальщики, рылись на задворках, надеясь найти обглоданную, но ценную кость Протогенов.

– Ложимся на курс, – кивнул Резник, переводя руки на штурвал. «Скиталец», корабль, собранный из запчастей трёх списанных разведчиков и чьего-то разбитого шаттла, с неохотой развернулся. Его двигатели, давно требующие капительного ремонта, взвыли на повышенных оборотах.

Из открытого технического тоннеля донёсся звонкий удар, а затем ругань на смеси немецкого и космического сленга.– Он опять недоволен? – спросила Ворон, не отрываясь от экрана.– Штатная ситуация, – ответил Резник. – Если Бруннер не стучит и не ругается, значит, мы уже мертвы, а я этого не заметил.

Ганс Бруннер, инженер-механик и по совместительству врач для всего, что имело проводку и паяные соединения, был душой корабля. Вернее, его вечно бурчащим желудком. Он ненавидел пустоту, не доверял чужим технологиям (особенно древним и непонятным) и считал, что лучший способ сохранить жизнь – это обернуть её в три слоя титановой брони и не высовываться. Противоположность Ворон.

Алиса была одержимостью, воплощённой в хрупкую, нервную плоть. Её мир состоял из спектрограмм, резонансных частот и загадочных сигнатур, оставленных цивилизацией, которая исчезла до того, как первые рыбы выползли на сушу. Она могла сутками сидеть перед монитором, питаясь концентратами и почти не моргая, расшифровывая «послания», которые, скорее всего, были просто квантовым шумом или следами давнего катаклизма. Но однажды именно она нашла «Ключ Мнемозины» – крошечный кристалл, переписавший их ДНК-профили в базах Содружества и давший им пять лет форы. С тех пор её одержимость была их главным активом и самым большим риском.

«Скиталец» завис над аномалией. На экране визора был лишь тёмный, бесформенный камень, медленно вращающийся в пустоте.– Ничего, – пробормотал Резник.– Подожди, – сказала Алиса. Её пальцы затанцевали по панели, отправляя импульсы активного сканирования. Камень на экране засветился изнутри призрачным синим свечением. – Видишь? Внутренняя структура. Не естественная. Геометрическая решётка. Очень древняя, почти разложившаяся. Но это артефакт. Обломок чего-то большего. Возможно, узла навигационной сети.

– Материал?– Не определяю. Распадается на глазах под лучом. Через час от него останется пыль. Нужно брать образец. Дистанционно.

Резник вздохнул. Это была рутина. Опасная, кропотливая. Он отдал команды, и из брюха «Скитальца» выдвинулась хирургически точная манипуляторная рука с контейнером для сбора. Внезапно корабль содрогнулся. Не от удара. От резкого, мощного всплеска энергии на дальней границе датчиков.– Что это? – Резник мгновенно переключил визор на панорамный обзор.

На краю сенсорной дуги, там, где ещё секунду назад была пустота, теперь пылала цепочка энергетических следов. Кто-то только что вышел из подпространственного прыжка. Не один. Небольшая эскадра.– Идентификация! – скомандовал он, и сердце его упало, ещё до ответа компьютера.– Три сигнатуры, – холодно отозвался синтезированный голос. – Корвет класса «Страж», регистр Содружества планет Внешнего кольца. Два лёгких истребителя-разведчика «Клинок». Они… сканируют сектор. Активным лучом.

Проклятие. Их выследили. Несмотря на «Ключ», несмотря на все предосторожности. Бюрократическая машина Содружества была медлительной, но неумолимой. Как ледник. Она наконец добралась и сюда, в «Пепельницу».– Бруннер! Срочно! Готовь основной двигатель к прыжку! Максимальная мощность! – закричал Резник в общий канал.– Двигатель не выдержит ещё одного прыжка без переборки! Мы разбросаем свои кишки по половине сектора! – тут же раздался ответ.– У нас нет выбора! Либо кишки там, либо арест и трибунал здесь! Алиса, бросай этот камень! Всё лишнее – за борт!

Но было уже поздно. На экране связи замигал красный индикатор. Входящий широковещательный сигнал на частоте Содружества. Резник сгрёб с себя. На экране возникло лицо. Женское, с жёсткими чертами, коротко стриженными пепельными волосами и глазами цвета стали. На её форме сияли нашивки капитана.– Незарегистрированному судну в секторе KR-288. Это капитан Елена Соколова, командир корвета Содружества «Страж». Немедленно прекратите все операции и приготовьтесь к стыковке для инспекции. Вы нарушаете Космический кодекс Внешнего кольца, статьи 117-б и 304. Не подчинение карается применением силы.

Голос был ровным, лишённым угрозы. От этого было только страшнее. Это был голос системы, которая знает, что она сильнее.– Капитан Соколова, – ответил Резник, включая видеосвязь и стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Мы – частное исследовательское судно «Скиталец». Ведём легальные изыскания. Все наши лицензии в порядке.

– Ваши лицензии аннулированы три года назад по запросу отдела археологического надзора, – парировала Соколова, даже не глядя в сторону. Она явно читала информацию с планшета. – Вы числитесь в розыске за незаконное присвоение и попытку сбыта объектов культурного наследия человечества. Сдавайтесь. Это ваш последний шанс.

Резник обменялся взглядом с Ворон. В её глазах он увидел не страх, а ярость. Потерю. Ещё одну находку, ещё один шанс – украденный.– Ганс, – тихо сказал Резник в канал. – Давай всё, что можешь. Куда угодно.– Курс? – простонал в ответ Бруннер.– Любой! Прочь отсюда!

«Скиталец» рванулся вперёд так резко, что компенсаторы инерции захрипели. Корпус затрещал. На экране «Стража» вспыхнули предупредительные огни. Истребители «Клинок» сорвались с места, набирая скорость для перехвата.

И в этот момент, в самой гуще хаоса, когда датчики зашкаливали от помех, а навигационные компьютеры пытались просчитать хоть какой-то безопасный прыжок, Алиса Ворон вскрикнула. Не от страха. От изумления.– Кирилл! Смотри! Прямо по курсу! На фоне помех!

Она вывела на его экран не данные сканеров, а чистый спектрограф. И среди шипящего белого шума, созданного двигателями и вражеским сканированием, проступила тонкая, ровная линия. Радиосигнал. Невероятно слабый, но стабильный. Он пульсировал с интервалом в семьдесят две секунды. Простой, как сердцебиение. Монотонный, как капель. И он шёл не из пустоты. Он шёл из глубин сектора, помеченного на картах как «неисследованный / потерянная колония».– Это… – начала Алиса.– Маяк, – закончил за неё Резник, его мозг лихорадочно работал. Колония «Элизиум-7». Потеряна, списана, забыта. Двести лет молчания. И вдруг… крик в ночи. Или ловушка.Истребители уже были на дистанции захвата. «Страж» разворачивал свои орудийные порты.Решение нужно было принимать сейчас.– Меняем курс! – крикнул Резник. – На источник сигнала! Максимальная скорость! Бруннер, всю энергию на щиты и двигатели! Готовь прыжок к этим координатам!

– Это самоубийство! Мы не знаем, что там! – взревел Бруннер.– Здесь мы точно знаем, что нас ждёт! – отрезал Резник. – Прыжок!

«Скиталец», извергая из повреждённых узлов снопы искр, нырнул в разрыв пространства, который рвала на части его аварийная прыжковая система. Исчез.А через несколько минут к месту их исчезновения подошёл «Страж». Капитан Соколова смотрела на пустой экран, где ещё секунду назад был сигнал беглого судна.– Куда? – спросила она у оператора.– Их прыжковый след… сильно размыт, капитан. Но грубый вектор… ведёт в сектор GSC-7421. К системе, обозначенной как «Элизиум-7». Потерянная колония.Соколова задумалась на мгновение.– Рассчитать прыжок по их следу. Мы идём за ними. И передайте в Командование: обнаружена активность в секторе, считавшемся мёртвым. Требуется разрешение на проникновение и инспекцию на месте.– А если разрешения не дадут?Соколова посмотрела на точку в пространстве, где исчез «Скиталец».– Тогда мы его получим постфактум. Включай двигатели. Мы следуем.

И тень «Стража», острая и неумолимая, растворилась в том же направлении, оставив после себя лишь холодную пустоту и обломок древнего артефакта, который медленно рассыпался в космическую пыль.