Читать книгу Книга 2: «КОЛЫБЕЛЬ ЧУЖОГО» Серия: «ПЕСОК ПРОТОГЕНОВ» - Максим Вячеславович Орлов - Страница 1

Система LZ-447 была немой и слепой. Звезда – холодный карлик-старожил – давно перестала рождать планеты, оставив после себя лишь рой осколков да вечную пыль. Идеальный полигон. Идеальная ловушка.

Линкор «Непреклонный» Содружества материализовался в двух световых секундах от цели с тихим стоном деформирующейся брони. Капитан второго ранга Артем Волков, даже не дрогнув в своем кресле, уставился на главный визор. Там висело «Оно». «Объект Альфа».

Не «Сердце». Не биологический улей с Элизиума. Это был сколок самой пустоты. Многогранник из абсолютно черного вещества, поглощавший даже отсветы далеких звезд. Сканеры молчали, выдавая единственную цифру: гравитационная аномалия класса «Омега». Ученые шептались о «стабилизаторах реальности». Командование Содружества приказало эти стабилизаторы… приручить.

Проект «Молот».

– Флотилия на позициях, – доложил оператор. На тактическом голограмме зажглись метки: два крейсера «Гром» и «Гроза», эсминцы «Быстрый» и «Сметливый». Пять стальных хищников, окружающих один безмолвный камень.– Система «Узы»? – голос Волкова был ровным, выхолощенным от эмоций, как предписывал устав.– Эмиттеры развернуты и синхронизированы. Криогенные контуры на пределе. Готовность девяносто семь процентов.

«Узы» – технологический капкан. Замысел был гениален в своей наглости: опутать объект многослойной сферой из гравитационных, магнитных и резонансных полей. Заглушить, изолировать, сжать. Перчатка, брошенная в лицо наследию исчезнувшей расы.

– Командный центр «Молота» дает добро. Начинаем обратный отсчет. Десять. Девять…

Волков чувствовал, как по корпусу «Непреклонного» бегут судороги. Энергия, способная питать целый город, закачивалась в эмиттеры. В портах открылись створы, обнажив цилиндры излучателей, покрытые инеем.

– …Три. Два. Один. Активация.

Тишина. Длиной в три удара сердца.Потом пространство вокруг черного кристалла взорвалось тихим светом. Не вспышкой – рождением. Молнии чистой силы, ослепительно-белые, били не в цель, а навстречу друг другу, сплетаясь в мерцающий кокон. Кокон начал сжиматься.

– Показания в зеленой зоне! – голос оператора сорвался на визг. – Аномалия затухает! Поле сходится! Оно работает, капитан!

По мостику прокатился сдержанный выдох. Они делали это. Они побеждали.

«Объект Альфа» ответил.

Не взрывом. Не излучением. Он… моргнул. Целиком. На миг его абсолютная чернота стала еще чернее, поглотив даже свет собственных граней. Все дисплеи на мостике «Непреклонного» погасли, ослепленные цифровым шоком. Аварийное освещение захлебнулось и умерло. Волкова с силой бросило на привязные ремни. В ушах зазвенела вакуумная тишина, нарушаемая лишь прерывистым сипением дыхательных аппаратов.

Когда свет вернулся, картина была иной.Энергетический кокон не разорвало. Его всасывало внутрь черного многогранника. Молнии, словно живые, извиваясь и корчась, стягивались в одну точку, исчезая в бездонной черноте. Кристалл начал вращаться. Медленно. Неумолимо.

– Прервать операцию! Все эмиттеры – отбой! Флотилия – экстренный отход! – Волков рванулся к консоли, его пальцы, вдруг ставшие деревянными, колотили по сенсорным панелям.

На экране исчез «Быстрый».Не взорвался. Расплылся. Корпус семисотметрового эсминца потерял четкость, словно его выковали из дыма. Сталь, титан, композиты – все смешалось в абстрактное, мерцающее пятно, которое затем бесшумно стянуло в черную дыру кристалла. Ни обломков. Ни всплеска плазмы. Просто… стирание.

– Что… – кто-то на мостике выдавил звук.– Это не сопротивление, – хрипло прошептал Волков, глядя, как та же участь постигает «Сметливый». Корабль изгибался, как отражение в кривом зеркале, и таял. – Это… пищеварение.

«Гроза» попыталась дать прыжок. Двигатели крейсера вспыхнули голубым адом, но корабль не сдвинулся. Он начал растягиваться, превращаясь в длинную, тонкую полосу, которая затем свернулась в спираль и была поглощена. Время здесь текло иначе. Секунды наблюдаемой агонии длились вечность.

– Все на щиты! – Волков орал, но его голос тонул в вою сирен. – Прыжок! Любой ценой!

– Невозможно! Навигационные вычисления не сходятся! Пространство… оно изогнуто! – закричал штурман, с отчаянием лужа по своему терминалу.

Волновой фронт искажения добрался до «Непреклонного».Корабль содрогнулся. Не от удара. От ощущения неправильности. Волков посмотрел на свою руку на панели управления. Пальцы казались то слишком длинными, то слишком короткими. Контуры консоли плыли. Звуки доносились с опозданием, наслаивались друг на друга. Мысль, ясная и холодная, пронзила панику: Они не ломают законы. Они пишут новые.

Связь с «Громом» прервалась. На последних кадрах с внешней камеры Волков увидел, как аномалия добралась до звезды системы. Светило не погасло. Оно изменило спектр. Засветилось мягким, ядовито-неправильным цветом, для которого в человеческом языке не было названия. Система превращалась в карантинную зону на фундаментальном уровне бытия.

«Непреклонный» был последним. Искажение пожирало его слой за слоем. Броня не плавилась – она теряла смысл быть твердой. Волков, цепляясь за остатки рассудка, одной дрожащей рукой вывел на основной коммуникационный массив простую команду: ЗАПИСЬ. ПРОТОКОЛ КАТАСТРОФЫ. ШИРОКОПОЛОСНАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ. ПОВТОР.

Он не стал говорить. Он дал доступ к внутренним датчикам корабля: показаниям гравитационных сканеров, анализу спектра той «неправильности», всему, что еще хоть как-то функционировало. Пусть кто-то получит данные. Пусть кто-то поймет. А потом активировал маяк бедствия на всех частотах, от правительственных шифров до грязных каналов контрабандистов Пояса Свободы.

И лишь в самый последний момент, когда его собственное сознание начало расползаться, как изображение на воде, он нашел в себе силы нажать на запись голосового сопровождения. Его голос, искаженный помехами и далекий, как будто доносящийся из-под толщи льда, прозвучал в эфире:– …«Молот» сломан… Объект не стабилизатор… Он пробка… Сорвали пробку… Оно вышло… Предупредите… Предупредите «Скитальца»…

Сигнал, клубок из сырых данных и предсмертного хрипа, ушел в бездну.А «Непреклонный», линкор Содружества, гордость флота, завершил свое превращение – из машины в абстракцию, из абстракции в ничто.

На окраине системы, раздирая ткань пространства грубым, болезненным прыжком, материализовался «Скиталец». Его биомеханический корпус, покрытый шрамами и живыми наростами, судорожно изверг облако коричневой пыли – побочный продукт чужого метаболизма. На мостике, в клубке нервных проводников и живой плоти, Алиса Ворон вздрогнула и открыла глаза. Не своими глазами. Глазами корабля.

– Капитан, – ее голос был эхом, доносящимся из всех репродукторов одновременно. – Мы опоздали. Но… я слышу крик. Он еще не смолк. И он… окрашивает эфир в тот самый цвет. Из моих кошмаров.

Резник, стоявший у пульта, сжал кулаки. Не для боя. Для принятия решения.– Ложимся на курс, – сказал он тихо. – Нам нужны эти данные. Даже если они – предсмертные.«Скиталец», корабль-симбионт, корабль-ересь, развернулся и поплыл навстречу эпицентру тишины, которая была громче любого взрыва. Пробка была сорвана. «Ржавчина Реальности» вытекала в их мир. И они были единственными, кто мог хотя бы попытаться понять ее вкус.