Читать книгу Книга 2: «КОЛЫБЕЛЬ ЧУЖОГО» Серия: «ПЕСОК ПРОТОГЕНОВ» - Максим Вячеславович Орлов - Страница 3

Дата: 16.07.2296 (10 суток после катастрофы «Молота»).Местоположение: Пограничный сектор «Зеро», на подлете к границе карантинной зоны «Омега-1».

Кристаллизованная тишина гиперпространства была обманчива. Для обычного корабля это – сжатый коридор между точками А и Б. Для «Скитальца» это оказалось кишечником гигантского зверя.

Мостик погрузился в полумрак. Органические панели светились глубоким багрянцем – «Скиталец» концентрировался. Внешний мир, видимый через мембрану-визор, представлял собой безумный калейдоскоп: не линии звезд, а биолюминесцентные спирали, пульсирующие сгустки энергии, похожие на клетки под микроскопом. Корабль не просто летел сквозь подпространство. Он проползал, используя свое биополе как щуп, обходя области нестабильности, которые для других судов были бы просто статистической погрешностью.

«Напряжение в межслойных перегородках растет,» – голос Алисы звучал уставше, с легким эхом, будто она говорила из глубокого колодца. «Мы оставляем… след. Биочастотный отпечаток. Слипание протоматерии. Его можно отследить.»

– Красиво звучит, – пробурчал Бруннер, копошась у основания одной из «нервных» колонн с портативным сканером, напоминавшим ветеринарный томограф. – «Слипание протоматерии». На практике это означает, что за нами тянется шлейф из космической слизи. Мы – космическая улитка. Самый заметный беглец в истории.

– Меньше поэзии, больше данных, – отозвался Резник, изучая тактическую голограмму. На ней зона «Омега-1» светилась зловещим багровым кругом. Данные с прослушки эфира сыпались, как из рога изобилия, и все они были плохими. «Вспышка неопознанной энергии в секторе Тангент… Случай самоповреждения эсминца Содружества «Бдительный» после выхода из прыжка… Массовая психогенная галлюцинация на станции «Узел-47», пострадало 300 человек…»

Вселенная реагировала на рану в LZ-447, как организм на заражение. И их корабль был частью этой иммунной реакции – или вирусом. Резник все еще не решил.

– Приближаемся к границе карантинной зоны, – сказал он. – Алиса, сможем ли мы проскользнуть незамеченными? Их сенсоры заточены под обычные двигатели.«Сенсоры Содружества… да. Но есть иные патрули. Корабль Пояса Свободы. Модифицированный корвет «Коготь». Его сигнатура… неоднозначна. Он излучает слабое поле, схожее с нашим, но… агрессивно отзеркаленное. Как антитело.»

На визоре появился силуэт. «Коготь» не был похож на грубый корсарский корабль из первой атаки. Он преобразился. Его корпус был покрыт бледными, хитиновыми наростами, явно биотехнологического происхождения, но выглядящими мертвыми, забальзамированными. С носовой части торчал длинный, похожий на стилет, эмиттер, пульсирующий темно-зеленым светом.

– Корпорация «Вектор», – со свистом выдохнул Бруннер, подойдя к визору. – Я видел их проспекты. Они скупают биоматериал Протогенов на черном рынке. «Биостатические поля подавления». Похоже, они сделали из своего корабля огромный репеллент. Против нас.

«Он чувствует нас,» – подтвердила Алиса. «И мы чувствуем его. Это… отвратительно. Как скрежет металла по стеклу на уровне инстинктов.»

«Коготь» не стал запрашивать связь. Он развернулся и выпустил с десяток самонаводящихся снарядов. Не ракет с взрывчаткой, а компактных кинетических дронов, чьи корпуса были покрыты тем же хитином.

– Уклоняемся! – скомандовал Резник, но корабль уже реагировал. «Скиталец» дернулся в сторону, не как машина на импульсных двигателях, а как скат в воде – всем корпусом, гибко и неожиданно. Снаряды пронеслись мимо, развернулись и пошли на второй заход.

«Они наводятся по нашему биополю,» – сказала Алиса. «Пытаюсь экранироваться… Не полностью получается.»

Один из дронов врезался в край одного из «лепестков» корабля. Взрыва не последовало. Дрон впрыснул капсулу с темно-зеленой жидкостью. Мгновенно область поражения покрылась серым, быстро твердеющим налетом. Биолюминесценция погасла. Корабль вздрогнул от боли, которую Резник почувствовал как внезапный спазм в животе.

– Это коагулянт! – закричал Бруннер, хватая свой сканер. – Прекращает биологические процессы, превращает живую ткань в инертный пластик! Хирургический инструмент!– Алиса, изолируй пораженную зону! Бруннер, найди антидот!– Антидот?! – завопил инженер, уже мчась к выходу. – Я не волшебник, я инженер с горелкой и плохим характером!

«Скиталец», рыча внутренней бурей, выпустил ответный «удар» – не энергетический, а волну искаженного пространства. Это было неконтролируемо, инстинктивно. Воздух перед кораблем «Коготь» задрожал, и несколько снарядов, летевших в него, внезапно замедлились, словно увязли в смоле, и разлетелись на части от собственной инерции.

– Что это было? – удивился Резник.«Не знаю,» – ответила Алиса с испугом. «Автономная реакция. Как чихание. Очень опасное чихание.»

«Коготь», однако, не отступил. Его хитиновый эмиттер на носу зарядился и выпустил тонкий луч того же зеленого света. Он не пробил броню. Он начал «заражать» ее, распространяя серый налет с пугающей скоростью, как плесень по хлебу.

Корабль завыл. На этот раз это был явный, физический звук – скрежет живой материи, каменеющей заживо. Резник увидел, как по панелям мостика поползли серые прожилки.

– Прыжок! Немедленно! Куда угодно! – заорал он.«Невозможно! Гипердвигатель захвачен коагулянтом! Поле не может стабилизироваться!»

Тогда «Скиталец» принял решение сам. Из отчаянного инстинкта, из боли, из воли Алисы, слившейся с его волей. Он не стал выходить из гиперпространства. Он нырнул глубже.

Визор ослеп. Не темнотой, а белизной. Давление вдавило Резника в кресло. Он услышал, как где-то с треском ломается что-то органическое, и крик Бруннера в комлинке, заглушенный воем искаженной реальности. «Скиталец» проламывался сквозь нестабильные, запретные слои гиперпространства, куда не рисковали соваться даже теоретики. Это был акт самоубийственного отчаяния. Или гениального безумия.

Прошло три минуты. Потом шесть. Давление спало. Визор снова показал «нормальное» гиперпространство, но звездные линии были искривлены до неузнаваемости. Корабль содрогался, как в лихорадке. На половине панелей светились предупреждения о критических повреждениях.

– Отчет, – хрипло потребовал Резник.««Коготь»… потерян. Мы на два слоя глубше расчетного. Навигация… невозможна. Травмы… значительные. Но коагулянт остановлен. Бруннер… помог.»

Голос Бруннера, прерывистый и злой, донесся из эфира:– Помог?! Я выжег пятно размером с мою каюту паяльной лампой! Корабль орал на частоте, от которой у меня до сих пор зубы ноют! Но да, плесень отсохла. Теперь у нас дыра в боку, через которую можно любоваться искривленным пространством. Романтика.

Резник позволил себе выдохнуть. Они ушли. Ценой нового ранения.– Куда мы выйдем?«*Неизвестно. Движемся по течению. Примерное направление… к центру зоны «Омега-1». Гиперпространство здесь… ведет себя как река, стремящаяся к водовороту.*»

Водоворот. К LZ-447. К источнику «Ржавчины».Резник откинулся на спинку кресла, чувствуя ледяную тяжесть в груди. Они не просто бежали. Их вело.

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ЛИНИИ:

На мостике корвета «Страж», граница зоны «Омега-1».Капитан Соколова смотрела на отчет о короткой, яростной вспышке сенсоров. Биоэнергетическая вспышка, следы пространственной аномалии, затем – исчезновение. «Скиталец».

Кто-то охотился на него. «Вектор». Ее пальцы сжали край консоли. Приказы были ясны: любой контакт с объектом «Скиталец» – захват или уничтожение. Но отчеты о катастрофе «Молота» лежали у нее в столе.

Она видела, как ее собственные операторы начинали жаловаться на мигрени и видения. Сила там, внутри зоны, росла. «Скиталец» был единственным, кто имел хоть какой-то опыт выживания в подобном.

Она отправила сжатое, зашифрованное сообщение вглубь зоны, на частоту, которую они с Резником использовали годами, во время совместных операций: «Избегайте сектор Тангент. Там ловушка. Ищите «Тихую Гавань». Соколова.» Рисковала всем. Но иногда долг офицера – нарушить приказ ради цели.

В святилище «Наследия» на заброшенной орбитальной платформе.Иерофант созерцал голограмму растущей аномалии LZ-447. Его глаза, частично замещенные биокристаллическими линзами, видели не хаос, а структуру. Рисунок. «Цвет», как они его называли, был болезненным, но это была болезнь роста.

«Колыбель» просыпалась, реагируя на угрозу, которую сорвали с цепи люди. Его последователь, наблюдавший за погоней «Когтя», доложил о бегстве «Скитальца» вглубь гиперпространства.

– Они идут на зов, – тихо произнес Иерофант. – Ересь устремляется к эпицентру Откровения. Интересно… станет ли она очищенным инструментом или удобрением для нового Сада? Отправьте нашим кораблям у границы зоны: не препятствовать. Наблюдать. Пусть эксперимент продолжится.

ПОЯСНЕНИЯ К ГЛАВЕ:

Гиперпространство как биологическая среда: Для «Скитальца» гиперпространство – не абстрактная математическая модель, а слоистая, почти органическая среда, где он может ориентироваться инстинктивно, но и оставляет биологический след.

Технология «Вектора»: Корпорации, в отличие от Содружества, подошли к наследию Протогенов утилитарно. Они создали не средства контроля, а «пестициды» – оружие, подавляющее биологические процессы, родственные протогенским. Это делает их крайне опасными именно для «Скитальца».