Читать книгу Книга 2: «КОЛЫБЕЛЬ ЧУЖОГО» Серия: «ПЕСОК ПРОТОГЕНОВ» - Максим Вячеславович Орлов - Страница 2

Дата (условная): 14.07.2296 (8 стандартных суток после исчезновения флотилии «Молота» в системе LZ-447).

Местоположение: Граница пояса астероидов системы Гелиос-Прайм, нейтральная зона.

Космос вокруг «Скитальца» был не пустотой. Он был кладбищем титана.

Обломки некогда могучего корпоративного рудодобывающего комплекса «Тартарус» медленно вращались в свете далекого солнца, превращаясь в идеальное укрытие для всего, что не хотело быть найденным. Здесь, среди гробовых теней разорванных корпусов, их корабль не просто прятался. Он произрастал.

На мостике пахло не озоном и техническим маслом. Пахло влажной землей, окисленным металлом и чем-то сладковато-медицинским – запах глубокой, живой раны, которая затягивается. Свет исходил не от ламп, а от самих стен: приглушенное, пульсирующее биолюминесцентное свечение, синхронизированное с едва уловимым колебанием палубы под ногами. «Скиталец» дышал.

Капитан Резник стоял перед главным визором, вернее, перед тем, что его заменяло – органической мембраной, пронизанной сетью капилляров. Она отображала внешний мир с кристальной, почти болезненной четкостью, но временами по ней пробегали рябью посторонние образы: вспышки нейронных импульсов, абстрактные геометрические формы. Отражения снов Алисы или мыслей корабля – он уже не мог провести грань.

– Статус? – спросил он, не оборачиваясь.

Ответ пришел не с привычного места оператора, а из воздуха, мягким, двойным голосом, в котором угадывался женский тембр и низкий, вибрационный фон.

«Все системы… в состоянии активного покоя. Аналог метаболизма – на 87% от потенциального максимума. Раны рубцуются. Боль… приглушена.»

Алиса. Ее сознание было размазано по всему кораблю, как нервная система. Ее физическое тело покоилось в специальной капсуле-коконе в медотсеке, подключенное к сетям питательных растворов и излучателей. «Скиталец» был ее новым телом. И наоборот.

Резник кивнул, чувствуя как сжимается в груди. Он разговаривал с женщиной, превращающейся в интерфейс.

– Следы погони?

«Пассивное сканирование не обнаруживает активных двигателей в радиусе пяти световых минут. Эфир чист… от технологических излучений. Но он наполнен иным шумом. Эхом катастрофы. Оно идет оттуда.»

На мембране-визоре часть обзора сместилась, выделив сектор глубокого космоса. Там, за сотни световых лет, находилась система LZ-447. Сканеры, перестроенные Бруннером на восприятие протогенских излучений, показывали не затухающий всплеск, а стабильную, растущую аномалию. Как пятно масла на воде реальности.

В дверной проем, который больше напоминал мышечный сфинктер, чем люк, протиснулся Бруннер. В руках он держал не мультитул, а нечто вроде хирургического скальпеля, соединенного с анализатором биомассы. Его лицо, обычно выражавшее саркастическое спокойствие, было бледным и осунувшимся.

– Ваш «пациент», капитан, – начал он, садясь на уступ, напоминающий стул, и морщась, когда тот подался под ним, – это психопат с манией величия и склонностью к неконтролируемому росту. Я только что провел «беседу» с магистральным кабелем энергосети. Он решил, что для лучшей проводимости ему необходимо обрасти кристаллами кварцеподобного биоминерала. В жилой отсек. Прямо над моей койкой.

– И что сделал? – спросил Резник, уловив в тоне инженера знакомую смесь ужаса и научного любопытства.

– Что сделал? – Бруннер фыркнул. – Я попытался его… *поправить*. Скальпелем. Он мне ответил. – Инженер показал на свою перчатку, на внешней стороне которой застыла капля прозрачной, быстро затвердевшей слизи. – Антисептик и легкий нейротоксин. Не смертельный. Напоминание: «Не лезь, где не просят». Я теперь не инженер, я… садовник в хищных джунглях. И джунгли меня не любят.

«Он… раздражает наши барьерные инстинкты,» – прозвучал в воздухе голос Алисы. «Его энергетическое поле… агрессивно-несовместимо. Но… он нужен. Его методичность… стабилизирует хаотичные процессы роста. Просите его… продолжать.»

Бруннер услышал это и мрачно усмехнулся.

– О, прекрасно. Я – успокоительное для нервного корабля. Мечта детства.

Внезапно пульсация света на мостике участилась. Резник почувствовал легкий, но отчетливый спазм в мышцах спины – корабль передавал тревогу напрямую через тактильный интерфейс его кресла.

«Обнаружен объект,» – голос Алисы стал отстраненным, машинным. «Нестандартная сигнатура. Исключительно низкая тепловая и электромагнитная заметность. Движется по сложной траектории среди обломков. Цель… неясна. Возможна скрытая форма.»

На визоре появилось призрачное очертание. Небольшой челнок, покрытый маскировочным покрытием, сливающимся с фоном. Он двигался не как пилотируемый корабль, а как хищник – рывками, с долгими паузами, используя тени обломков.

– Охотники, – холодно констатировал Резник, его руки уже летали по голографической панели управления, которая росла прямо из подлокотника кресла. – «Когти», судя по профилю. Они не успокоились. Бруннер, к системам пассивной обороны. Но без фанатизма. Алиса, можно ли изобразить «мертвый» корабль? Низвести метаболизм до минимума?

«Попытка может быть воспринята как угроза автономным контурам. Вызовет… иммунный ответ.»

– Уговаривай. Это наш лучший шанс.

Челнок приблизился. Он выплыл из-за гигантской балки и завис в трех километрах от «Скитальца». Ни запросов, ни предупреждений. Только безмолвное наблюдение. Потом из его корпуса выстрелили два магнитных гарпуна с тросами из углеродного волокна. Они впились в обшивку «Скитальца» с глухим стуком.

– Абордаж. Классика, – пробормотал Резник. – Готовься, Бруннер.

Инженер уже исчез в мышечном проходе, вооружившись не только скальпелем, но и компактным импульсным резаком. «На всякий случай, против чего-то более традиционного», – бросил он на прощание.

На мостике стало тихо. Резник чувствовал, как по кораблю пробегает дрожь отвращения. Чужое железо впилось в его плоть.

«Они… внутри шлюза,» – сообщила Алиса, и в ее голосе впервые зазвучало напряжение. «*Пытаются взломать… механический замок. Их не понять… только цель.»

– Держись, – сказал Резник, отстегивая привязные ремни и хватая тяжелый энергетический бластер, примагниченный к стойке. Он двинулся к выходу, но тут же остановился, почувствовав волну внезапной, острой жалости, исходящей от самого корабля.

На визоре внутреннего наблюдения он увидел, что происходит в шлюзовой камере.

Абордажная команда из четырех человек в легких скафандрах и тактических экзоскелетах успела вскрыть внешний люк. И тут «Скиталец» проснулся.

Пол шлюза не открылся. Он стал вязким. Бронепластины растворились, превратившись в липкую, смолоподобную субстанцию, моментально схватившую ноги и руки захватчиков. Воздух наполнился облаком мельчайших золотистых спор. Двое наемников закашлялись и через секунду обмякли, усыпленные. Третий вырвался, но биомасса стен ожила – из нее выстрелили тонкие, похожие на щупальца, отростки, обвивая его экзоскелет с металлическим скрежетом.

Но четвертый был быстрее. Он выстрелил струей плазмы из резака, прожигая живую ткань. Корабль взревел. Не звуком, а вибрацией, от которой содрогнулись все переборки. Резник услышал крик Алисы – не в эфире, а внутри своей головы, чистый, человеческий, полный боли.

«СТОП!» – это был уже не голос, а мысленный приказ, исходящий от Алисы.

Биомасса замерла. Отростки не отступили, но перестали сжимать. Наемник под плазмой, увидев шанс, рванулся вперед, к внутреннему сфинктеру, ведомый единственной мыслью – захватить мостик.

И тут на его пути встал Резник. Дверной проем сжался за его спиной, изолируя мостик.

– Достаточно, – спокойно сказал капитан, целясь бластером в забрало скафандра. – Твой корабль уже отстыковался и удирает. Тебе некуда возвращаться.

Наемник, не тратя времени на слова, выстрелил из подствольного гранатомета. Резник отпрыгнул в сторону, укрываясь за выступом живой стенки. Взрывная волна оглушила его. Когда дым рассеялся, он увидел, как пол под ногами наемника снова пришел в движение, обвивая его уже не щупальцами, а острыми, шипастыми отростками, впивающимися в стыки экзоскелета. На этот раз Алиса не остановила корабль. Инстинкт самосохранения был сильнее.

Через минуцу все было кончено. Шлюзовая камера очищалась, втягивая в себя органический и механический мусор для переработки. Бруннер, появившийся с окровавленным скальпелем (оказалось, один усыпленный пытался очнуться), молча смотрел на это.

– Это была не защита, – тихо сказал он. – Это был пищевой рефлекс.

Резник, тяжело дыша, облокотился о пульсирующую стену. В его комлинке звучал голос Алисы, снова отстраненный, но с дрожью на фоне.

«Они… были чужеродны. Их нужно было… нейтрализовать. Интегрировать. Я не могла… позволить им причинить тебе боль. Прости. Это становится… автоматическим.»

– Ничего, – сказал Резник, понимая, что это ложь. – Ничего. Мы разберемся. Бруннер, почисти раны кораблю. Я займусь… экипажем.

Пока Бруннер с отвращением и мастерством настоящего хирурга обрабатывал «ожоги» от плазмы специальным гелем, синтезированным из биомассы корабля, Резник слушал новости, пойманные на грязном канале Пояса Свободы.

«…повторяем экстренный выпуск. Содружество официально подтвердило потерю контакта с флотилией в системе LZ-447. Объявлено о введении карантинной зоны «Омега-1» радиусом двадцать световых лет. Все гражданские и коммерческие перелеты запрещены. Любое судно, нарушившее границу, будет уничтожено без предупреждения…»

«…анонимные источники в Лаборатории чуждых технологий говорят о «катастрофическом сбое» в проекте «Молот». Распространяются слухи об «эпидемии безумия» на кораблях, вышедших из прыжка в смежных секторах. Корпорация «Вектор» объявляет о беспрецедентном росте цен на психотропные блокаторы и системы экранировки пси-излучений…»

«…секта «Наследие» распространила новое послание. Они называют катастрофу «Возмездием за гордыню» и призывают «открыть сердца Единству». Зафиксирован резкий рост их активности в пограничных мирах…»

Вселенная сходила с ума. И они, в своем живом, страдающем ковчеге, плыли в самый эпицентр этого безумия.

ПОЯСНЕНИЯ К ГЛАВЕ:

1. «Активный покой» и метаболизм: «Скиталец» — не механизм с выключенными системами. Его биологические аналоги систем находятся в состоянии, подобном зимней спячке или медитации сложного организма, что снижает заметность, но не сводит ее к нулю.

2. Эхо катастрофы: Аномалия в LZ-447 не просто локализованное событие. Она искажает фундаментальные поля, создавая «шум», который могут улавливать только существа или технологии, связанные с протогенами (как Алиса).

3. «Иммунный ответ» корабля: Автономные защитные системы «Скитальца» основаны не на логике, а на биологических инстинктах: изоляция угрозы, попытка ассимиляции для анализа, уничтожение при невозможности ассимиляции. Алиса выступает как «кора головного мозга», пытающаяся подавить эти инстинкты.

4. Глобальные последствия (хронология):

День 1-3: Исчезновение «Молота». Первые панические слухи.

День 4-6: Официальное молчание Содружества, рост напряженности. Всплеск активности «Наследия» и корпораций, стремящихся нажиться на страхе.

День 7-8: Объявление карантинной зоны. Легализация слухов. Начало тихой паники на окраинах цивилизации.

5. Параллельные линии (задел)

Линия Содружества: Капитан Соколова на «Страже», получившая приказ усилить патрулирование границ зоны «Омега-1», конфликт между долгом и пониманием, что флот бессилен.

Линия «Наследия»: Иерофант, анализирующий данные об аномалии, видящий в ней «очищающий огонь». Решение отозвать своих адептов с периферии для «Великого Созерцания».

Линия Пояса Свободы: Корпорация «Вектор» и другие «хищники», видящие в кризисе не угрозу, а возможность – найти «Скитальца» и получить ключ к силе, которая может противостоять аномалии.