Читать книгу Серия: «Хроники Исправления» Книга 1: «Приговор реальности» - Максим Вячеславович Орлов - Страница 3

«Буревестник» вошёл в зону влияния «Горна» как нож в плотную, сопротивляющуюся ткань. Не было щита, не было взрывов. Воздух вокруг шаттла просто… загустел. Сканеры завыли, рисуя на экранах кашу из противоречивых данных. За иллюминаторами плыл знакомый серый камень астероида, но его очертания дрожали, словно от зноя, хотя здесь царил ледяной вакуум.

– Геометрия пространства на подлёте к шахтёрскому люку №3 нестабильна, – монотонно доложила Анна, её пальцы летали по кнопкам, внося поправки, которые диктовал не прибор, а её собственный искажённый внутренний компас. – Есть гравитационный градиент, словно пространство сложено в несколько слоёв. Будем продираться.

– Частокол готов, – глухо отозвался Барьер, его руки лежали на пульте массивного аппарата, занимавшего треть небольшого грузового отсека. – Запущу по вашему сигналу.

Лев «Кодолом» не отрывался от экрана, где бежали строки чужого кода. – Интересно… Он не просто меняет правила. Он создаёт локальные протоколы. Видите этот участок? – Он ткнул пальцем в змеящийся алгоритм. – Это инструкция по пересборке углеродных соединений в некую кристаллическую решётку, которой нет в природе. Он не разрушает. Он… переупаковывает.

– Значит, и нас переупакует, если дадим слабину, – проворчала Ведана, заканчивая плетение сложного узла из волокон. – Мой сенсор готов. Он должен вибрировать на частоте фонового искажения. Поможет найти эпицентр.

«Буревестник» с глухим стуком, отдающимся по всему корпусу, пристыковался к шлюзовому узлу. Механизм сработал, но слишком плавно, слишком бесшумно. Будто его детали были идеально притёрты за секунду до контакта.

Шлюз открылся.

За ним был не туннель шахты. Там была… инсталляция.

Воздух (искусственная атмосфера всё ещё держалась) был наполнен мелкой, серебристой пылью, висящей в строгих, геометричных узорах, словно линии силовых полей. Стены, пол, потолок – всё потеряло чёткие границы. Металл плавно перетекал в камень, в искрящиеся жилы неизвестного минерала, в пряди чего-то, напоминающего окаменевшие корни. Свет исходил не от плафонов, а от самих поверхностей – холодный, рассеянный, без теней. Но самое жуткое были фигуры.

Шахтёры. Вернее, то, во что они превратились. Их тела, их кибер-усилители, их инструменты сплелись в единые функциональные скульптуры. Один, сросшийся спиной и бёдрами со стеной, монотонно двигал руками, в которых были зажаты несуществующие рукояти, – его тело стало частью гигантского, воображаемого насоса. Другой, его ноги превратились в шарнирную платформу, а руки в многозвенные манипуляторы, с неестественной точностью складывал в пирамиду куски руды, которые тут же рассыпались, и процесс начинался снова. Они не замечали пришельцев. Они служили.

– Чёрт побери… – вырвалось у Кодолома. – Это же… это интерфейс! Человеческое тело как часть управляющего контура! Примитивный биокомпьютер, вшитый в систему!

– Молчи и работай, – бросила Анна, снимая с плеча разрыв-карабин. Её взгляд выхватывал детали: там, где стена пульсировала, тут – где воздух мерцал с другой частотой. Её импланты горели огнём, рисуя в сознании карту искажений. – Барьер, частокол на десять метров вперед и по флангам. Ведана, иди за мной, смотри на свой узор. Лев, ты в центре. Ищи источник сигнала.

Степан кивнул. Его пальцы нажали последовательность клавиш. Сзади них, на границе с ещё «нормальным» коридором, с шипением и треском разрядов возникла стенка из переплетённых силовых линий – грубый, энергозатратный «Плетень». Он не был непроницаемым, но должен был замедлить, исказить любое воздействие извне, создать точку опоры.

Группа двинулась вперёд, в это перестроенное нутро астероида. Каждый шаг был пыткой для восприятия. Пол под ногами то был твёрдым, то чуть пружинил. Звук их шагов тонул в гуле невидимых механизмов. Воздух пах озоном и чем-то сладковато-металлическим.

Они прошли метров пятьдесят, когда пространство перед ними сжалось.

Это было физически. Коридор не обрушился. Он… сложился, как лист бумаги, пытаясь сомкнуть свои стены вокруг них. Раздался оглушительный скрежет материи.

– Контракция! – крикнула Анна. – Барьер!

Тот уже действовал. Он швырнул в эпицентр складывающегося пространства гранату – не взрывную, а хрональную. Сферу с бледно-голубым свечением. Она активировалась с тихим щелчком.

И время в объеме метр на метр замедлилось. Стены, ползущие на них, вдруг застыли, двигаясь со скоростью роста сталактита. На их поверхности заплясали странные, геометричные разряды – конфликт двух искажающих реальность полей: естественного «Черновика» и грубого человеческого вмешательства.

– Бежим! В обход! – Анна рванула в боковой проход, который секунду назад был лишь неровностью на стене.

Команда проскочила, едва уходя от зоны сжатия. За спиной раздался хруст – хрональная граната не выдержала нагрузки и схлопнулась, выпуская накопившуюся энергию. Сложившееся пространство с грохотом распрямилось, выбросив облако искр и пыли.

– Он нас заметил, – констатировала Ведана, глядя на её плетёный сенсор. Волокна в нём вибрировали, указывая вперёд и вглубь. – Реакция защитная. Не агрессия. Скорее… иммунный ответ.

– Нашли слабое место, – пробормотал Кодолом, не отрываясь от портативного терминала, к которому был подключен через кабель, воткнутый в один из странных ростков на стене. – Есть управляющий поток данных. Идет снизу, из старого карьерного яруса. Но там… там метрика пространства совсем дикая. Наши тела могут не выдержать входа. Нарушится синхронизация нейронных процессов.

– Значит, не пускать туда тела, – сказала Анна. Её глаза блеснули. – Барьер. Ты можешь создать стабильный силовой коридор? Хоть на минуту. Чтобы пространство внутри было… нормальным?

– Могу. Но «Плетень» для этого не годится. Нужен «Кокон». – Степан сбросил с плеча свою массивную установку. – Он сожрёт весь запас энергии «Буревестника» и перегреется через девяносто секунд. Девяносто секунд туда, девяносто – обратно. Меньше, если будет сопротивление.

– Хватит, – сказал Кодолом. – Если я доберусь до узла, мне понадобится меньше минуты, чтобы вписать дестабилизирующий код.

Случайное глобальное событие: Гравитационная рябь.

В этот момент где-то на другом краю галактики столкнулись и взаимно поглотились две чёрные дыры средней массы. Через сеть гиперпространственных связей, через саму ткань пространства-времени, прошла слабая, но всепроникающая гравитационная волна. Для вселенной – легкая зыбь. Для звёздных систем – ничего. Для мест с нестабильной метрикой, вроде «Горна», это было как удар тока по спазмированной мышце.

Астероид содрогнулся. Вернее, содрогнулась та его часть, что была перекроена «Черновиком». Искажения пространства вспыхнули с новой силой. Стены вокруг них поплыли, закрутились в спирали. Один из «шахтёров», бывший частью стены, с тихим стоном оторвался и, его тело теряя чёткие формы, пополз в их сторону, превращаясь в аморфную, но целенаправленную массу, стремящуюся их ассимилировать, включить в свой безумный порядок.

– Решайте! – рявкнул Барьер, срывая с установки защитные крышки. – Сейчас он активирует все протоколы!

– Делаем «Кокон»! – крикнула Анна, открывая огонь из карабина. Гиперкинетический сгусток ударил в ползущую массу. Вещество вздулось, забурлило и частично рассыпалось в пыль, но из соседней стены уже отходили две новых тени. – Ведана, прикрой нас! Лев, готовься бежать!

Ведана бросила на пол свой сенсорный узел и выхватила компактный рельсотрон. Она не стреляла в центр массы – она била по точкам на стенах, откуда эта масса черпала ресурсы, по мерцающим энергетическим узлам. Каждый её выстрел был точен, расчётлив. Само наводящаяся вольфрамовая шрапнель впивалась в аномальные структуры, вызывая локальные коллапсы материи. Это не убивало угрозу, но замедляло, сбивало темп.

Барьер закончил перенастройку. Установка взревела, вытягивая энергию из шаттла и его собственных аккумуляторов. От её центрального стержня с громовым треском ударили молнии силовых полей, но не наружу, а внутрь, сплетаясь в плотный, сверкающий туннель, который насильно выпрямил пространство перед ними, пронзив клубящийся хаос искажений и уперевшись в пролом в полу, ведущий в нижний ярус.

– Пошёл! – заорал Барьер, держась за пульт, по которому уже поползли трещины. – Кокон держится!

Кодолом, не раздумывая, рванул в этот сияющий тоннель. Его ноги бежали по ровному, стабильному полу, но периферийным зрением он видел, как за стенками из сгущённой энергии бурлит, рвётся и пытается прорваться иноприродная реальность. Девяносто секунд.

Он спрыгнул в нижний ярус.

Здесь не было полуформ. Здесь был узел. Помещение карьерного управления превратилось в нечто, напоминающее гигантский кристаллический мозг, опутанный светящимися нитями энергии и потоками расплавленного металла, застывавшего в воздухе. В центре, на месте главного терминала, парил в антигравитационном поле сложный многогранник из тёмного вещества – ядро «Черновика». От него во все стороны расходились лучи управления, уходя сквозь стены.

Лев подбежал, на ходу достав портативный интерфейс и воткнув его щупы прямо в энергетический поток. На экране понеслись строки кода с непостижимой скоростью. Его пальцы взлетели над клавиатурой. Он не читал. Он искал архитектурную ошибку в этой чужой логике. Не уничтожение. Сбой. Петлю.

Семьдесят секунд.

Сверху донеслись звуки боя: рёв рельсотрона Веданы, тяжёлые хлопки гранат Барьера, сухой треск разрывных зарядов Анны. И нарастающий гул – «Черновик» бросал на них всё больше своих «слуг», перекраивая саму структуру шахты, чтобы окружить и поглотить.

Пятьдесят секунд.

– Нашёл! – прошипел Кодолом. Протокол рекурсивного самоанализа. Если заставить его анализировать сам процесс анализа… Это требовало вписать всего несколько строк кода. Но для этого нужно было на время стать частью потока данных, пропустить его через свой интерфейс и мозг. Риск. Высокий риск сбоя нейронов, перегрева имплантов.

Тридцать секунд.

Он не раздумывал. Включил прямой нейро-интерфейс. Боль, острая и жгучая, ударила в виски. Мир поплыл. Перед глазами замелькали не изображения, а чистые абстракции, геометрические фигуры, потоки чисел. Он, стиснув зубы, ввёл команды. Не уничтожить. Зациклить.

Ядро перед ним дрогнуло. Его ровное свечение сменилось пульсацией. Лучи энергии затрепетали.

Наверху грохот внезапно стих. Ползущие стены, атакующие гибридные формы замерли, потом начали медленно рассыпаться, теряя связность.

– Лев! Выходи! – заорал в комлинк голос Анны, заглушаемый треском.

Десять секунд.

Кодолом вырвал щупы. Его тошнило. Из носа текла кровь. Он повернулся и бросился обратно в сияющий тоннель «Кокона».

Пять секунд.

Он вылетел из него, падая на каменный пол. Сразу за его спиной «Кокон» с оглушительным грохотом схлопнулся. Установка Барьера дымилась, покрытая инеем переохлаждения.

Тишина.

Искажения не исчезли полностью. Но они замерли. Стали статичными, как картина. Стены больше не двигались. «Шахтёры» застыли в последних позах, превратившись в странные, печальные скульптуры. Яркие энергетические потоки потускнели.

– Что ты сделал? – тяжело дыша, спросила Анна, прислонившись к стене.

– Посадил его в ловушку бесконечного зеркала, – хрипло ответил Кодолом, вытирая кровь с лица. – Он теперь занят сам собой. Но это не навсегда. Он найдёт выход. Час, день, неделю… Но время у нас есть.

– Данные собраны, – сказала Ведана, поднимая свой сенсор. Узоры на нём замерли, зафиксировав структуру аномалии. – Мы знаем, как он работает. Знаем его уязвимость.

Барьер молча кивнул, смотря на свой сгоревший «Кокон». Цена была высока, но не запредельна. Они выполнили задачу. Они не победили «Черновик». Они приостановили его в одной точке. И добыли оружие против него – знание.

«Буревестник», получив сигнал, начал дистанционно запускать протоколы отхода. Группа «Клин», обожжённая, в крови и пыли, но целая, двинулась назад к шлюзу. За их спинами астероид «Горн» затих, став гробницей для своих бывших жителей и тюрьмой для вышедшего из-под контроля инструмента древней, безжалостной цивилизации.

Теперь им предстояло идти дальше. К следующей точке заражения. К следующей битве с бездушной логикой, переписывающей мир.