Читать книгу «Пикник на обочине» Братьев Стругацких - Марианна Владимировна Алферова, Марианна Алферова - Страница 4

Первая запись, которая относит к «Пикнику на обочине» в черновиках авторов:

«…Обезьяна и консервная банка. Через 30 лет после посещения пришельцев остатки хлама, брошенного ими, – предмет охоты и поисков, исследований и несчастий. Рост суеверий, департамент, пытающийся взять власть на основе владения ими, организация, стремящаяся к уничтожению их (знание, взятое с неба, бесполезно и вредно; любая находка может принести лишь дурное применение). Старатели, почитаемые за колдунов. Падение авторитета науки. Брошенные биосистемы (почти разряженная батарейка), ожившие мертвецы самых разных эпох…»[6]

Здесь, в записях, еще нет сталкеров – пока это только старатели. Знаменитый неологизм «сталкер» появится позже, уже во время непосредственной работы над текстом.

В январе 1971 года в рабочем дневнике появляются первые записи, пока еще наброски ПНО.

Запись из рабочего дневника «Комарово»:

«16.01.71

1. Изучающие (ученые).

2. Стремящиеся завладеть (a. Politicos; b. Гангстеры).

3. Стремящиеся уничтожить, ибо видят беду»[7].

В феврале авторы начинают работать уже непосредственно над текстом:

В рабочем дневнике от 20.02.71 появляется запись: «Сделали 5 стр<аниц>»[8].

После того как текст романа был закончен, первые читатели из окружения АБС стали указывать на сходство «Пикника…» с романом Эрнеста Хемингуэя «Иметь и не иметь».

«Да, сходство это вполне очевидно, и надо было быть именно автором (слепым и глухим ко всему на свете, кроме своего текста), чтобы этого в процессе работы не заметить. На сходство указали нам первые же читатели рукописи. Мы огорчились, но не очень – мы ведь тоже любили Хэма вообще и „Иметь-не иметь“ в частности. В литературе такое явление (неосознанного следования некоему образцу) хорошо известно и носит название импринтинга» ^OFF-LINE.

Несмотря на то что ПНО стоит особняком в мировой фантастике, сходство с другими фантастическими произведениями просматривается порой опосредованно, порой вполне отчетливо.

«Подмечено точно: „Зона“ как некая особая область со своими (фантастическими) законами существования, встречается у АБС часто (в конце концов и НИИЧАВО – тоже своего рода „зона“, и Китежград под властью Тройки, и весь Город как таковой). Но откуда она родом? Не знаю. Пусть в этом разбираются психологи. Может быть, все дело в том, что одной из главных своих (литературных) задач АБС всегда полагали „сотворение миров“? Это – в некоторой степени ответ на вопрос о „зонах“, но тогда, сразу же, возникает другой вопрос: почему именно эту задачу считали они такой важной?» ^OFF-LINE.

В какой-то мере строго очерченная Зона Контакта перекликается с романом Клиффорда Саймака «Все живое…»[9] («Всякая плоть – трава…», название отсылает к Первому посланию Петра (1:24) «Ибо всякая плоть – как трава»). Братья Стругацкие написали предисловие к этому роману: «Контакт и пересмотр представлений». «Темой, сюжетным узлом, центральным (и единственным) событием романа „Все живое…“ <…> является Контакт», – начинают они свое предисловие. В романе Саймака эпицентром события оказывается захолустный американский городок, который иная, негуманоидная цивилизация оградила барьером, непроницаемым для людей. Не исключено, что работа над этим предисловием также дала толчок к появлению «Пикника на обочине». В предисловии к роману Клиффорда Саймака встречается образ, использованный затем в ПНО: братья Стругацкие предрекают, что человечество в случае контакта со сверхцивилизацией может оказаться «в положении дикаря, играющего ручной гранатой в пороховом погребе».

Сходство ПНО и романа английского фантаста Джона Браннера «Эра чудес» (написан в 1965 году) заметил Станислав Лем, о чем сообщил в своем письме Рафаилу Нудельману:

«…С Браннером и с „Пикником“ – это уже что-то из телепатии. а) Пришельцы создают локальные „города“ на Земле, и попасть в них нельзя; б) вокруг „городов“ царит хаос, закон сильной руки, локальные самозванные „власти“, затрудняющие исследования; в) у границы „городов“ и в них самих можно найти непонятные объекты, которые не удается познать ни одним из способов, доступных людям, нельзя их „разгрызть“. И таких совпадений еще больше! Как и то, что загадка Пришельцев до конца остается неразгаданной загадкой… <…> И что бы там с Браннером ни совпадало, „Пикник“ значительно лучше в художественном смысле»[10].

Задав те же начальные условия – необъяснимый визит сверхцивилизации, непонятные явления в покинутых местах стоянок, создание недоступных для людей и опасных зон (у Джона Браннера их пять), – британский фантаст создает мир, как бы предвосхищающий мир «Пикника на обочине». Артефакты там называют мусором, территории вокруг городов «чужих» – зонами. Вокруг городов «чужих» возникают поселения людей, которые находятся под властью мафии и кормятся скупкой и перепродажей артефактов. Посещение территорий «чужих» не остается бесследным – люди превращаются в «психов», сходят с ума. Подходы к зоне контролируют военные, пограничные посты расположены вдоль линий, где появились первые обезумевшие толпы беженцев в момент пришествия «чужих».

Скупщиков артефактов сравнивают с крысами, которые питаются отходами высших существ. Контакт с «чужими» невозможен, потому что «строители этого города не просто могущественнее, чем люди, но абсолютно и несомненно другие». «Даже по самым лестным оценкам уровня нашего интеллекта, в сравнении с чужими, мы стоим не выше этих крыс», – эти слова вполне мог бы произнести «эксперт» Валентин Пильман. Но – не произносит, что тоже немаловажно.

Джон Браннер, как Лем и Стругацкие после него (да что там – и Уэллс в «Войне миров» задолго до них всех), был уверен: «чужие» мыслят иначе, нежели люди. «В этих городах чужих есть что-то совсем чужое, как будто они не просто находятся впереди нас по развитию, а вообще их развитие абсолютно отлично от нашего». В романе Джона Браннера пришельцы, явившись на Землю, уничтожили запасы ядерного оружия, посеяв хаос и изменив ход мировой истории человечества. Эта проблема (проблема уничтожения военно-промышленных комплексов сверхцивилизацией «чужих») упоминается в третьей части ПНО. Как и у Стругацких, артефакты в романе Браннера невозможно исследовать с помощью человеческой науки.

«Нас заставили стереть наше прошлое. Мы считали, что мы одни во Вселенной, теперь мы знаем, что ошибались. Мы отрицали, что у других звезд есть планеты, теперь мы можем по ним ходить собственными ногами. Это новая точка отсчета, все, что было раньше, было стерто. Теперь единственное, что имеет значение, это будущее»[11], – и это тоже могла бы быть цитата из «Пикника», если бы не фраза о возможности ступить на иную планету (подобный мотив в ПНО даже не возникает – у Стругацких совсем иначе развивается тема Контакта).

Есть и другие фразы и образы, которые вполне можно было бы назвать параллельными.

У Джона Браннера: «Собака в городе может перейти улицу, только когда машинам горит красный свет, хотя сама собака не понимает, что такое электричество».

У Бориса Стругацкого в комментарии: «И какое отношение она [обезьяна] имеет к бананам и апельсинам, она не понимает».

Однако в «Эре чудес» мир полностью меняется в результате Посещения, тогда как в романе братьев Стругацких человечество буквально переваривает Зоны и продолжает жить дальше. Примитивное мышление не способно оценить фантастические возможности Контакта.

Также у Браннера рассказывается о последствиях Посещения для всей Земли, о поведении политиков, политических интригах и войнах в новых условиях; у Стругацких действие сосредоточено в одном городке Хармонте близ Зоны и в самой Зоне. А планета Земля как жила, так и живет своей жизнью.

Читатели не раз задавали вопрос, почему авторы не сделали местом действия «Пикника на обочине» СССР, на что Борис Стругацкий отвечал: «Если бы мы „написали роман с Зоной где-нибудь в Подмосковье“, он никогда бы не вышел: ни одна редакция такого „социального урода“ не взяла бы. Годик-то, напоминаю, 1973-й» ^OFF-LINE.