Читать книгу Я спасу тебя, или Десять нелепых смертей Эйрин Миттар - Марина Александрова - Страница 4

– Ты придурок…

– Нет, ты придурок…

«Да, что опять-то», вяло подумала я, машинально нащупывая книгу, которую читала перед сном и запуская её в полёт прежде, чем толком успела сообразить, что эти мелкие придурки забыли в моей комнате с утра пораньше.

– Ааа!!!

Тут же слаженно заорали эти два брата-акробата.

– Заткнулись! – вызверилась я, слепо сощурившись и шаря руками возле кровати, чтобы нацепить на нос очки.

Стоило открыть глаза, чтобы увидеть двух совершенно похожих братьев усердно притворяющихся испуганными кроликами перед удавом. Это могло значить только одно – Рой и Лео что-то сделали и сейчас просчитывали пути к отступлению или атаке. Этот мыслительный процесс так явно отслеживался на курносых моськах, что я решила не дать им и шанса на попытку. Быстро оценив ситуацию я тут же заметила свой разодранный парадный мундир в их руках.

– Вы же понимаете, что я вас убью, – прошептала я, чувствуя, как на руках начинают увеличиваться когти, а клыки во рту мешают четко выговаривать слова.

– Эйри, мы только это…

– Примерить…

– Хотели…

И не дожидаясь пока я потеряю остатки самоконтроля, пацаны с душераздирающими воплями бросились прочь из комнаты.

Но не тут-то было! Я была уже на шаг впереди и прежде, чем они достигли выхода, схватила мелких пакостников за уши и потащила на первый этаж на суд мамы.

Братцы орали на все лады, крутились изо всех сил, причитали, что я их убиваю и ущемляю их права… Где только нахвататься успели?

– Какие права, упыри мелкие, вы мой мундир разодрали!

– Мы не хотели…

– Мы случайно…

– И вообще это Рой виноват!

– И вообще это Лео виноват!

Под конец синхронно заверещали мелкие вредители.

– Ах, ты!

– Ах, ты!

Опять одновременно вызверились братья и тут же сцепились друг с другом наплевав на то, что я вроде как держала их зауши.

Так-то они были младше меня почти на одиннадцать лет, но это не мешало им быть ненормально сильными, верткими и почти не чувствительными к боли. К тому же братья были почти одного со мной роста. Что им моё удержание за уши, когда выпал шанс выяснить, кто из них сильнее. Оказавшись в эпицентре бури, где удары летели со всех сторон, я не знала за что хвататься за свои очки, в попытках уберечь дорогой артефакт или за волосы братцев пытаясь растащить их.

– Ну, что с утра опять начинается?! – воскликнула мама. – А ну расцепились пока деда не позвала!

Имя Нортона Миттар, как всегда, подействовало отрезвляюще. Хоть что-то могло напугать мелких и привести в чувство.

– Мама! Только посмотри! – потрясла я разорванной на спине курткой мундира. – Что делать?! Что теперь делать?! Кто-нибудь в этом доме умеет шить? Мне через час выходить!

Решила я тут же обозначить свою проблему и как-то разом подумала, что, наверное, дядя Роб умеет… Почему?

Мама на некоторое время растерянно замолчала, а потом сказала:

– Ну… может быть, дядя Роб? – неуверенно протянула она. – А, что? Он же…

– В морге в молодости подрабатывал, – закончила я фразу за маму, хотя готова была поклясться, что ни разу о таком не слышала.

Да, – кивнула она. – Он тебе рассказывал? Странно, так-то он не любит вспоминать то время… В любом случае, не нервничай, Эйри, мы все поправим! А вы, – обернулась она к мелким паразитам схватив их за уши, – быстро в свою комнату и чтоб до завтрака ни слуху, ни духу от вас! И соберите свои стеклянные шарики в гостиной! Кто-нибудь поскользнётся на них и шею свернёт, боги упаси!

Дядя Роб и впрямь был тем, кто смог решить столь неожиданно возникшую проблему. Правда швы на моём мундире были довольно специфическими, но да это и не важно – в последний раз одеваю.

Во время завтрака, привычной трескотни родственников и сборов во дворец я постоянно ловила себя на мысли, что всё это как будто уже было. Мы привычно заняли свои места за столом, и я посмотрела на малыша Филипа, который потянул ручки к блинчику на своей тарелке. Почему-то подумалось, что этот непоседа необязательно собирается его есть и в этот самый момент он шлёпнул им по лицу Дерека. Нахмурившись, я потерла ладонями щёки пытаясь немного взбодриться. Странным образом мне казалось, что я в какой-то степени предугадываю разговоры, складывающиеся за столом. Должно быть, осознание того, что я больше не у дел всё же так сказалось на мне, как бы сильно я не пыталась сделать вид, что это не так. Мне всего ничего, а я чувствовала себя какой-то бабулей, которую выдернули из привычного, знакомого мира и заставляют учиться жить заново.

Я всегда немного завидовала девушкам, которые строили свою жизнь на гражданке. Казалось, у них было всё то, что составляет идеальную жизнь обычной женщины-оборотня: возможность создать семью и заботиться о ней. Такое простое определение включало в себя очень много нюансов. Например, уверенность в том, что твои дети будут расти при живых родителях. Возможность запланировать что-то на ближайшее будущее. Я уж молчу о простых житейских радостях таких, как выбрать род занятий согласно твоим интересам, а не предопределённостью рождения. Хотя сейчас я вдруг поняла, что быть чьим-то секретарём вряд ли предел моих мечтаний?

– Перестань, – прошептала я самой себе, натягивая многострадальный мундир. – «Нормальна жизнь» звучит, как ванильный пудинг после спецоперации, – усмехнулась я собственному отражению в зеркале. – Тебе обязательно понравится, – подмигнула я себе сквозь линзы очков.

Уже стоя на пункте пропуска во дворец и размышляя о том, какого демона нас досматривают, точно мы какие-то диверсанты? Лучше бы настоящих преступников так ловили! Хотя откуда бы им тут взяться?

Я заметила, как отворяются ворота во дворец и без всякого досмотра во двор въезжает кавалькада всадников.

Я смотрела на этих оборотней и странным образом ловила себя на том, как мое воображение наслаивается каким-то жутким, извращенным способом на внешность каждого из них.

Вот один из охранников едет за своим господином. Пепельноволосый весельчак, которого с головой выдают смешливые искорки в глазах. И тут же перед мысленным взором, как эти самые искорки затухают, а из живота мужчины течёт густая темная кровь. Рядом с ним старший товарищ, который выглядит как его наставник. Он серьёзен и невозмутим, но точно так же он лежит на земле, а его мертвый невыразительный взгляд устремлён к небу. Впереди всех держались двое мужчин и без каких-либо отличительных знаков в них угадывалась кровь альфа-оборотней. Оба высокие, широкоплечие блондины. У одного волосы были темно-серыми и совершенно черные глаза и сейчас они казались холодными и невыразительными, а я вдруг поняла, что знаю, какими они могут быть, когда на самом их дне разгорается ярость.

Но все моё внимание вдруг оказалось приковано к оборотню с абсолютно белоснежными волосами.

«Глава рода Аскард», вдруг разнеслось в моём воображении голосом брата.

Его волосы лежали на его широких плечах, делая черты лица более яркими, резкими. Светло-серые глаза в окантовке темного цвета, казались невероятно пронзительными… и вид того, как жизнь покидает их вдруг шибанула меня так, что показалось ещё миг и я просто упаду под натиском тех видений, что картинка за картинкой накатывали на меня в бесконечном хороводе крови, насилия и смерти. В этих хаотичных образах не было цельной картины, но они утаскивали моё сознание на какой-то иной уровень восприятия реальности не позволяя усомниться в том, что они совершенно, абсолютно точно реальны! И когда мужчина вдруг самодовольно усмехнулся мне, заметив мой ошарашенно-пришибленный вид, я вдруг вынырнула из этого калейдоскопа ужасающих образов и судорожно втянула воздух в лёгкие. Кажется, всё это время я боялась даже дышать!

– У тебя очки взорвутся, если продолжишь в том же духе, – прошептал мне на ухо брат.

– Ты должен был сказать это чуть раньше, – ответила я, не в силах отвести взгляд от проехавших мимо нас оборотней. – До того, как он улыбнулся мне…

– Чего? – нахмурился брат. – Напекло тебе голову что ли? – шутливо прикоснулся он к моему лбу ладонью. – Панамку надо было захватить, – хохотнул он.

– Да, конечно, надо, – согласно покивала я, всё ещё прибывая в каком-то глубоком шоке, не зная, как реагировать на те видения, что накрыли меня с головой и казались ужасающе реальными. – Мне кажется я свихнулась, как думаешь она поможет?

– Кто?

– Панамка, – одними губами пробормотала я, разворачиваясь на каблуках и устремляясь в сторону плаца.

Вся церемония награждения прошла мимо меня. Хорошо, я хотя бы не забыла должным образом поприветствовать короля. Когда же я попросила брата подождать меня у выхода из дворца, пока я отнесу документы на полагающуюся мне пенсию, осознание нереальности происходящего вновь накрыло меня с головой. Всё это походило на какой-то уже виденный мною сон. Я побродила по территории дворца в поисках секретариата прекрасно зная, что его нет там, куда я шла. Я просто знала, что путь неверен и ходила туда-сюда прежде, чем решилась довериться самой себе и пойти в ту сторону, где, я была уверена, что ждет смерть…

Всё произошло так, словно я играла в какой-то постановке. Словно повторился не раз отыгранный мною спектакль, где все актёры выполняли положенные им движения, говорили заранее заученные реплики и словно заколдованные не могли отступить от положенного им сценария.

Через треснувшие линзы очков я вновь смотрела как жизнь угасает в глазах главы рода Аскард. Его белоснежные волосы испачкались в буро-красной крови, что огромной лужей залила всю тропинку. Белое и алое смешалось в бурую грязь и осознание этого казалось мне ужасно неправильным. Я вновь не могла понять, что я такого нашла в нём, раз решилась несмотря на собственное предчувствие, которое никогда не подводило меня, повторить этот путь?! Зачем?

Взгляд упал на золотые часы… их циферблат треснул, но они продолжали оглушающе тикать несмотря на нашу кровь, которая, смешавшись, казалось, утопила их почти целиком.

***

– Ты придурок…

Книга оказалась в моих руках прежде, чем Лео удалось ответить что-то и устремилась прямиком в парочку близнецов ознаменовав слаженным ором прямое попадание запущенного мною снаряда.

Слаженный топот ног, хлопок закрывающейся двери, быстро удаляющиеся детские шаги, голос мамы, доносящийся с первого этажа.

Я же продолжала лежать на постели лицезрея вокруг сплошную невнятную муть. Погрузившись в собственные мысли, совершенно забыла про очки.

Я была растеряна. Сошла ли я с ума?

Что это было: реалистичный сон или всё взаправду?

Разве такое возможно?

Быть может, всё из-за травмы глаз и тогда взрыв задел и ещё что-то уже в голове?

Нет, как бы ни было приятно поверить в собственное безумие и списать всё на его счет, но даже сейчас я отчетливо чувствую привкус крови во рту. Я помню каждую деталь этого утра. В который раз я проживаю этот день? Есть только один способ убедиться в том, что я права. Нужно встать и повторить это утро. Мой мундир должен зашить дядя Роб. Тётя Элаиз предложит свидание с сыном своей подруги…капитаном, хотя он всего на пару лет старше меня…

Кое-как напялив очки на нос, я машинально подняла брошенный на пол многострадальный мундир и побрела вниз.

– Что вы носитесь с утра по раньше?! – продолжала отчитывать мама братьев. – Лучше бы пошли помогли Таре с малышом Филиппом!

– Ну, мама, он писает во всех, кто в зоне досягаемости! – возмутился Лео.

– Иногда и какается! – вторил ему Рой. – Пока он не соберётся нести ответственность за свои делишки мы к нему не притронемся!

– Ишь, ты, – фыркнула она, – давно таким умным-то стал?

– И мне интересно, – сказала я, спускаясь к этим троим и наблюдая, как уже вполне привычно Рой и Лео ныряют за спину матери, хватая её за юбку, и пытаются выставить маму наподобие щита, между нами.

– Так, что происходит? – строго сдвинув брови, мама попыталась посмотреть себе за спину, я же просто молча подняла свой мундир показав дыру на спине.

– Мне выходить через час, – кое-как выдав фразу, которую произносила по меньшей мере два раза, сказала я, при этом оставаясь абсолютно спокойной и не пытаясь призвать к ответу мелких засранцев.

– Эйрин, ты только не переживай, мы всё обязательно исправим! – а, вот, реакция мамы была напротив весьма эмоциональной. – Ты только успокойся! – всплеснула она руками, пока я, не выражая никаких эмоций, наблюдала за происходящим будто бы со стороны. – Возьми себя в руки! – отчего-то не на шутку испугалась она. – Оно не стоит жизни и здоровья твоих братьев, – взмолилась она, на что я лишь вопросительно приподняла брови, а мама зашипела на близнецов. – Мелкие поганцы, да она же вас сейчас на мелкие тряпочки разорвёт! В такой день додумались испоганить её мундир! Она же в ярости! Просите прощения, – на грани слышимости выдохнула она.

– Прости нас, – сдавленно выдохнул Лео из-за спины мамы.

– Да, прости! – вдруг взвизгнул Рой. – Мы больше не будем, только не убивай нас Эйриночка!

– Кто-нибудь в этом доме умеет шить? – вместо реакции на эту тираду задала я самый животрепещущий вопрос, ответ на который решал в буквальном смысле «всё».

– Ну, – растерялась мама, – может быть, дядя Роб ведь он…

–… в морге подрабатывал, – машинально закончила я фразу мамы, развернулась на каблуках и пошла наверх.

– Ты куда? Эйрин, дочка, постой мы всё исправим! Да, постой же! Вот, смотрите, что вы натворили! Идите хоть свои шарики из гостиной уберите, не приведи боги, шею кто свернёт!

Доносилось мне вслед пока я шаг за шагом поднималась в свою комнату, пребывая в каком-то состоянии близком к потере сознания, но почему-то всё ещё цепляясь за реальность.

– Роб! Роб!

Слышались крики мамы, когда я открыла дверь в комнату, вошла внутрь, закрыла дверь и повернула ключ, бросив свой мундир на пол.

– Всё правда, – прошептала я себе под нос. – Сегодня я умру. Даже пенсию не получу…

Почему-то последнее замечание показалось особенно обидным.

– И эти хреновы курсы на фига я их заканчивала?! Только деньги зря спустили, – выдохнула я.

Почему-то вспомнился глава рода Аскард. Интересно, он правда такой, как я помню или всё же я свихнулась?

Нет…проверять я не стану ни за что на свете! Я единственный кормилец для мамы и братьев, который не имеет права их подвести и оставить их обузой на весь род! Я не могу и не стану так рисковать! Что ж, если чтобы выжить мне всего-то и надо оставаться в стенах собственного дома я это сделаю!

Вспомнились часы, которые я видела перед тем, как испустить дух.

– Сколько там было, – пробормотала я, подходя к зеркалу и беря часы с трюмо.

Смотря на целый циферблат, я будто видела, как поверх наслаивается совершенно другое изображение, где эти часы разбиты и замерли в луже крови, а стрелки показывают четырнадцать тридцать пять.

– Точно, четырнадцать тридцать пять! Я просто никуда не пойду сегодня вот и всё! Подумаешь, награда, я так-то её уже два раза получила. Главное – это выжить несмотря ни на что! – кивнув собственному отражению в зеркале, твёрдо заявила я самой себе.

Н-да, возможно, я-то всё решила, но как быть с шестнадцатью оборотнями, у которых было совсем иное мнение на происходящее.

– Эйрин, детка, открой, – стук в дверь показался громом среди ясного неба, потому как я так ушла в себя, что даже не заметила, как мама и судя по запаху, дядя Роб подошли к моей двери. – Дядя Роб зашьёт твой мундир!

– Да, покажи мне ранение, надо определить фронт работ, – пробурчал он.

– Не надо, – поспешила я озвучить свою гениально простую идею. – Я решила, что никуда не пойду, – довольная собой чересчур радостно выдала я.

С той стороны двери воцарилась несколько подозрительная тишина. То, что эти двое не ушли я могла определить на слух, тогда почему оба замолчали?

– Д-детка, – голос мамы странно задрожал, – ты так расстроилась, да?

– Да зашью я его, – чуть слышно шепнул дядя Роб, явно обращаясь к маме. – Что за драма?

– Заткнись, Роберт, – зашипела мама в ответ. – Неужели не видишь, как её задело это происшествие с мундиром. Сперва сама пострадала, уходит со службы в таком юном возрасте. А эти жуткие очки, которые ей теперь придётся таскать всю жизнь на своём красивом личике! Как, думаешь, разве это не ужасно для моей малышки?! А теперь такое в столь ужасный день окончания её карьеры, когда всё должно было быть идеально, чтобы не бередить душевные раны!

Кажется дядя Роб, как и я, оказался не готов к такой подноготной произошедшего. Нет, очки правда были толстоваты, но я особой беды в этом не видела. По крайне мере, они реально работали. Ну, и не такая я и страшная в них…

Невольно покосившись в зеркало, я решила, что мама предвзята. Дело вовсе не в очках.

Решив, что, наверное, стоит открыть дверь и со всем разобраться глаза в глаза, чтобы не нервировать маму, повернула ключ.

– Слава богу, – выдохнула она, поджав дрожащие губы, – мы всё исправим, милая, не переживай…

– Да, сейчас, разберёмся, – басил с ней вместе дядя Роб.

– Да, всё нормально! Я просто никуда не пойду, услышьте вы меня наконец! – не выдержала я. – Я остаюсь дома.

– А, как же награда?! – посмотрела на меня мама глазами полными слёз. – Нет, так не пойдёт! Роберт, бери её мундир, проводи срочную операцию, время не терпит!

Эти двое схватили мой мундир и потащили его в «операционную», а я поняла, что остаться дома – задача номер один и она не из простых!

Проводив их взглядом, я оделась в домашнее платье, и отправилась на завтрак. В конце концов, не будут же они натягивать на меня форму силой?

Да, именно так я думала ровно до того момента, как завтрак подошел к концу, все положенные реплики были сказаны, ещё раз утвердив меня в мысли, что я вовсе не сошла с ума и самым благоразумным будет остаться дома.

– Я не понял, а ты что собираться не планируешь? – поинтересовался Дерек, поднимаясь из-за стола, в то время как я добавила кипятка в свой остывший чай и решила, что раз теперь я на гражданке, то можно баловать себя вкусняшками почаще потому лишний кусочек рулета с джемом вовсе и не лишний.

– Не-а, – довольно протянула я, – я решила никуда не идти, я же сказала…

Договаривала я уже в полнейшей тишине под пронзающими насквозь взглядами родственников.

– Что это значит? – как гром среди ясного неба раздался голос дедушки Нортона.

– Ну, – отчаянно пытаясь не поддаться на попытку взять меня авторитетом вожака, я нервно вздохнула. – Я тут подумала, зачем вот оно надо, а? Сдалась эта побрякушка, в самом деле, – нахмурившись поняла, что говорю что-то явно не то и совсем неубедительное.

– Это орден Бесстрашное сердце, – вкрадчиво сказал дед, а у меня мороз по коже пополз, – а не побрякушка! – шарахнул он кулаком по столу так, что «дзынькнула» посуда, сам стол протяжно заскрипел, а все сидящие синхронно подпрыгнули.

Малыш Филипп открыл свой крошечный рот и протяжно заорал стремительно краснея, словно переспелый помидор.

– Ну, чего так психовать в самом деле, – пробормотала я. – Подумаешь… – ещё тише добавила я, невольно стараясь слиться со стулом.

– Подумаешь?! – нехорошо прищурился дед.

Взволнованная Тара поспешила унести малыша, а близнецы и вовсе чуть под стол не сползли, предвкушая грандиозный скандал.

– Ну, деда, – всплеснула я руками, – мне её потом по почте отправят, а вся эта церемония, – лепетала я, на нервах отхлебнув кипятка из чашки и пытаясь найти подсказку хоть в ком-то из присутствующих, чтобы подобрать достойный аргумент, почему я не хочу идти на такое ответственное мероприятие.

Так и не найдя ничего вразумительного в лицах родственников, прошлась взглядом по столовой невольно зацепившись взглядом за картину, что каким-то невнятным образом висела в ней с незапамятных времён. Изображенная на ней девушка стояла на краю обрыва и смотрела в даль уплывающему кораблю, должно быть, прощаясь с кем-то на нём. Почему-то вспомнился эпизод из детства, когда бабушка Фло стоя на стремянке протирала пыль с произведения искусства, вздыхала и делилась со мной жизненным опытом:

«– Вот, Эйри, детка, вишь как в жизни бывает, – качала она головой, переходя на южный просторечный диалект, – помотросит мужик девку да бросит, а она сидит на берегу никому ненужная, сопли на кулак наматывает», – вздыхала бабуля, всякий раз очень переживая за судьбу неизвестной девицы с картины и выразительно цокая.

– … никому не нужная, – сдавленно всхлипнула я, повторяя интонации бабули Фло, только с недопитым чаем во рту всхлип получился довольно натуральным.

Сказать, что за столом воцарилась гробовая тишина – ничего не сказать. И лишь Тод выронил из рук маленькую ложечку, которой мешал до этого чай. Поняв, что при всем желании пустить слезу не смогу невзирая на обстоятельства, я драматично прикрыла рот салфеткой, боясь, что из него вывалится и чай, и не дожёванный рулет, я поднялась и припустила туда, где могла бы скрыться от слишком бдительного внимания родственников, хотя бы пока не прожую то, что мешало изобразить внятные рыдания. Ближе всего оказалась гостиная. Довольная произведённым эффектом и тем, что меня никто не спешил догонять, я быстро открыла дверь и тут же поспешила её за собой затворить, собираясь изображать страдания и характерные звуки столько, сколько понадобится! Конечно, гарантии, что родственники не выломают дверь не было никакой, но всё же это давало шанс на задержку! А потом иди-не иди неважно, так как опоздавших во дворец не пускают!

Убедившись, что дверь как следует заперта, я поспешила занять стратегическую позицию на диване, где могла бы выждать необходимое время, прежде чем покидать комнату будет безопасно и эта дурацкая петля наконец-то разорвётся естественным путём.

Время тянулось исключительно долго. Сначала приходила мама. Она, кажется, плакала и уговаривала меня не расстраиваться, потом Дерек и требовал не страдать ерундой и прекращать истерику, так как до выхода оставалось совсем мало времени, потом дядя Роб грозился выбить дверь, дедушка Нортон неловко пытался уговаривать открыть и пустить его. Даже близнецы долго извинялись, клялись, что больше так не будут, а под конец даже рыдали, уверившись, что их выкрутас с формой просто разрушил мою жизнь. Весь бедлам неожиданно прекратила бабуля Фло. Крошечная старушка разогнала всех включая дедулю и строго настрого велела меня не беспокоить, пока я не буду готова выйти сама. А я точно знала, что готова буду не раньше, чем стрелки на огромных часах в гостиной покажут четырнадцать тридцать пять.

Казалось, час икс не наступит никогда. Время длилось бесконечно долго и за этот долгий день я успела передумать всё, что только можно! Меня грызла совесть, что я поступаю неправильно! Что, возможно, должна попытаться помочь оборотням рода Аскард. Ну, в конце концов, я ведь пыталась и дважды провалилась! Где гарантии, что этого не произойдёт в третий раз?! А что, если как раз в третий раз этот возврат и не сработает?! Если всё повторяется я гораздо большее количество раз, но запомнила я только последние два? От этих мыслей и вовсе становилось не по себе.

Когда на часах отобразилось четырнадцать ноль ноль я и вовсе забыла, как дышать. Каждый оборот, пройденный секундной стрелкой, отдавался в сердце странным приступом боли, тоски и чувством вины. Ощущение потери накатывало на меня с каждой минутой делая прибывание в собственном доме невыносимым. Неуклюже утирая влагу с глаз, я в сотый раз повторяла самой себе, что всё делаю правильно! Но почему-то это совсем не работало. Мысленно я возвращалась к темно-серым глазам, к мужчине, которого видела лишь единожды, но почему-то осознание того, что в этой ветке реальности я и вовсе его никогда не увижу оказалось неожиданно болезненным.

Тяжело выдохнув и бросив взгляд на часы, которые теперь показывали четырнадцать тридцать семь, я кивнула самой себе и тяжело поднялась на ноги. От долгого сидения всё тело затекло.

– Ты всё сделала правильно, – прошептала я самой себе, собираясь подойти к окну и раздвинуть шторы, чтобы разрушить царивший внутри полумрак.

Сделав несколько шагов, я неуклюже взмахнула руками, потому что моя стопа вдруг оказалась на чем-то мелком, круглом и скользком, потеряла равновесие и с какой-то невероятной скоростью устремилась вниз.

Странное дело, но именно в момент падения, я успела подумать о том, как мама просила близнецов собрать демоновы шарики, пока никто не свернул шею… а ещё, кажется, никто не подводил часы, потому что я с самого утра заперлась тут…

«Вот, бездна!» проскользнуло в сознании прежде, чем мой висок напоролся на что-то острое и твёрдое, что, по всей видимости, и послужило причиной конца.

«Поганые близняшки!»