Читать книгу Не отпущу, моя девочка - Мария Высоцкая - Страница 2

Арсений

Нужно что-то говорить. Нужно, но я только смотрю на нее. Чувствую, как Майя наваливается на дверь, чтобы ее закрыть, но ногу не убираю.

Нужно что-то говорить, но связать даже пару слов сейчас не представляется возможным.

Нужно что-то говорить, потому что иначе я выгляжу полным кретином. Хотя, уверен, что она может подобрать эпитеты обо мне в разы хуже.

Нужно что-то говорить, но я просто пялюсь на нее и до сих пор не верю, что она настоящая, что между нами всего какие-то десятки сантиметров.

Это была тупая идея – приехать сюда. Я до последнего сомневался, и не зря. Кажется, сделал только хуже. Себе в первую очередь, потому что ломает. Потому что ничего не забыто. Потому что чувство вины преследует до сих пор, оно извращенное, смешанное с болью и ненавистью. Последней в моей крови избыток.

Я ненавидел ее все эти четыре года просто потому, что это то чувство, на котором можно хоть как-то функционировать. Оно как топливо, что дает жизнь. Иначе чистилище.

Смотрим друг другу в глаза буквально секунды, прежде чем Майя отводит взгляд. Мой же приклеивается к ней настолько, что не смотреть на нее я просто не могу. Четыре года прошло, а она совсем не изменилась. Разве что не одевается с ног до головы в розовые тряпки.

Четыре года, но я до сих пор до конца не уверен, было ли у нее тогда что-то с Вэлом…

С моим другом. Нет, скорее приятелем. Друзей у меня никогда не было. Дружба – это что-то эфемерное, не относящееся к жизни.

Я застал ее у него в квартире. В одном белье, прямо на кровати. Мозг взорвался тогда.

Разгон от «она не могла» до «предательница» был секундным.

Четыре года я варюсь в этих ощущениях на грани веры и предательства.

Четыре года пытаюсь понять, кому это было нужно. Ладно, тут преувеличиваю, первые два мне было плевать и на Панкратову, и на наше прошлое. Единственное, чего я хотел, – забыться. Не вспоминать. Вычеркнуть. Не думать.

Но до сих пор любое малейшее воспоминание о том дне триггерит. До сих пор…

Майя убирает прядку волос, упавшую на лицо, за ухо, при этом смотрит куда-то в сторону и молчит. Молчит, испытывая мое терпение, расшатывая мою нервную систему этой тишиной.

Я ее голос четыре года не слышал, а сегодня перетряхнуло.

Нужно что-то сказать, но в конце концов я просто убираю ногу, позволяя Майе закрыть эту чертову дверь.

Сбегаю по лестницам к своей тачке. Анька уже залезла внутрь. Сажусь за руль, в него же впиваюсь пальцами до белеющих костяшек. Короткий миг, чтобы порефлексировать, чтобы выдохнуть. Все прошло гораздо труднее, чем я только мог себе представить. Ступор.

Ступор на протяжении всего моего нахождения там.

Увидеть ее – это как второе пришествие. Как раскат грома, удар молнии, проходящий через все тело. Смертельная лихорадка и флешбэки.

Флешбэки. Флешбэки. Флешбэки.

Каждое прикосновение, поцелуй, каждая прожитая рядом с ней тогда секунда – все это возрождалось в памяти с бешеной скоростью.

В этом доме все до сих пор напоминает о нас. Атмосфера, интерьеры, запахи. Там было сосредоточение счастья просто потому, что Майя там жила.

Это странно, но я уже не в первый раз за последние часы ловлю себя на мысли, что продажа этого дома в моем сознании приравнивается к продаже нашего прошлого.

Дико глупо.

Дичайше.

– Ты в порядке?

Слышу Анькин голос, моргаю и завожу тачку. Молча выезжаю с территории Панкратовского дома, прежде чем начинаю говорить.

– В полном.

– Слушай, мне правда понравился этот дом. Кажется, это именно то, что я искала.

– Это не твой вариант, – обозначаю в ту же секунду. – Рассказывай лучше…

Аня барабанит пальцами по своей сумочке, задумчиво прищуривается, а потом выдает самую банальную на свете вещь:

– Она волновалась.

Серьезно? Волновалась? А я это тип не заметил?

– Это я и сам видел. Она что-то спрашивала?

– Ну-у-у, ей точно не понравилось то, что мы с тобой пара. И она интересовалась, для кого мы выбираем дом. Для нас или для кого-то еще. Даже как бы припомнила, что ты там бывал не раз раньше, – Анька улыбается, откидываясь затылком на подголовник.

– А ты?

– Я рассказала правду о том, что ищу дом для родителей. Ну и добавила, что я модель.

– Зачем?

– Ренат говорил, что ты вечно тусуешься с моделями. Это логично, если твоя девушка будет моделью. Нет?

– И часто вы с Гимаевым обо мне говорите? – въезжаю в город и сразу встаю на красный светофор.

– Только если ты влипаешь в какой-то скандал, как с той селебой из Нью-Йорка. А вы правда встречались?

Киваю.

– И как она?

– Х**во сосет.

– Фу, блин. Я не об этом, вообще-то, – Анька цокает языком, закатывая глаза.

– Тебя куда? Домой? В офис?

– К Ренату, мне теперь нужна психологическая поддержка.

Ржу. Аньку я знаю уже года два. Просто однажды Гимаев прилетел с ней ко мне в Штаты в отпуск, и после того раза по отдельности я их больше словно не видел.

Сейчас она и правда ищет дом, чтобы перевезти своих родителей в Москву. Я был у них с Ренатом на квартире, когда риелтор предложила ей дом Панкратовых на просмотр как один из вариантов.

Это было знаком. Я не мог проигнорировать. Просто не мог. Накатило за секунды.

В последний момент выяснилось, что родителей Майи в городе нет, а их агент может показать недвижку не раньше, чем через два дня. Но вариант, что дом покажет дочь владельцев, заинтересовал меня куда больше. Стоит ли говорить, что он подходил мне абсолютно по всем параметрам?

В итоге я, можно сказать, одолжил Аньку у Рената. В хорошем смысле этого слова.

Я не мог приехать туда просто так и не мог не попросить Аньку назваться своей девушкой потому, что Майя сейчас не просто не одна. Она с Кудяковым…

Она с ним последний год как минимум. С Кудяковым…

С моим бывшим другом.

Что она мне тогда говорила? Что я не умею любить никого, кроме себя? Зато Кудяков, видимо, справляется с этим на пятерку. Чувак, у которого вообще отсутствуют всякие принципы, для Панкратовой оказался лучше меня.

Спасибо, моя любовь. Добила.

Я не наводил справки намеренно, но Ренат предупредил. Сразу предупредил, как только я вернулся в Москву, что Майя с Вэлом. Это было в июне. С тех пор прошло три месяца.

Сколько раз за это время мне хотелось где-нибудь случайно встретиться с Кудяковым и разбить этому козлу морду? По пальцам не пересчитать, потому что их просто не хватит.

Ненавидеть ее из-за бугра было легче. Не думать о ней там тоже было легче. Тут же, стоило сойти с трапа, и будто специально накатило. Все до мельчайших деталей. Каждый наш с ней диалог вспомнился. Каждая ее бл*дская улыбка. Полнейший аут, короче.

За четыре года я всего два раза был в Москве. Сначала на свадьбе брата. Потом на рождении племянницы. Марат женился на своей Тае через год после окончания школы, еще через полгода эта девка залетела.

Отец рвал и метал тогда, даже на свадьбу не пришел. Я, наверное, и прилетал-то только потому, что не мог кинуть брата. Хотелось его поддержать, независимо от того, насколько мне противна эта его Тая. У нее же на лбу написано: меркантильная тварь, которая вовремя подсуетилась, но Маратик будет не Маратик, если откроет наконец-то глаза и поймет, что его жена – обыкновенная приживалка, ищущая хорошей жизни. Голодранка, вытянувшая счастливый билет в сытую жизнь.

Теперь у них еще и ребенок. Малой уже полтора года или чуть больше. На Марата похожа.

Оттормаживаю тачку у офиса Рената. Двигатель не глушу, потому что заходить не планирую. Честно говоря, после этой эпичной встречи, спустя четыре года, хочется нажраться, а не вести светские беседы.

– Не зайдешь? – спрашивает Анька.

– Не, поеду. Дел по горло еще.

– Ладно. Тогда пока.

– Пока. Спасибо, что… Подыграла.

– Всегда рада помочь. Заезжай к нам в гости.

– Ага, – киваю, нервно постукивая пальцами по рулю. Уже не терпится, чтобы Анька побыстрее свалила.

Как только хлопает дверь, срываюсь с места. На дороге выжимаю газ в пол до первого красного светофора и резко оттормаживаюсь, чтобы не вылететь на перекресток.

«Ты давно все разрушил, Арс. Я вычеркнула тебя из своей жизни. Навсегда. Поэтому уезжай. Уезжай, пожалуйста, и не появляйся здесь больше. Слышишь? Никогда!»

Слышу ее голос у себя в голове снова и снова.

– Губу закатай, – чеканю сквозь зубы. – Я здесь надолго. Это мой город, а значит, и ты моя. С Вэлом она, бл*дь. Серьезно?

Бешусь дико. Сам с собой уже, блин, разговариваю.

Увидел ее в реале сегодня, и что-то полетело. Внутри за грудиной точно что-то екнуло. Думал, что прошло. Четыре года – большой срок. Я вытравливал ее из себя все эти годы. Думал, получилось, а когда увидел, как она смотрит, как говорит, ходит, дышит, бля, все словно обнулилось. А в сердце снова вернулось это щемящее чувство, от которого не убежать.

За ним же пришла и ревность. Я ведь не первый день знаю, что она с Вэлом, живу с этим как-то. Жил. До сегодняшнего дня.

Потому что сегодня меня снова сбоит, равно как и в прошлом. Тогда мне постоянно казалось, что Майя вот-вот от меня ускользнет. Крышу срывало от одной только мысли, что ее в моей жизни не будет. Каждый, у кого есть член, рядом с ней воспринимался не просто в штыки, меня полноценно так накрывало. Ярость и никакого контроля. Хотелось убивать в такие моменты.

Она же этого не понимала.

Меня на части рвало, а она улыбалась и говорила, что все это глупости. Все они ничего не значат…

А по итогу выяснилось, что и я ни черта не значил. У нее перегорело, а меня размазало.

Заезжаю на закрытую парковку дома, где живет Марат, мы договорились, что я заеду еще позавчера. У него ко мне какое-то дело. Закрываю тачку и захожу в лифт. В дверь не звоню, потому что мелкая может спать. Стучу.

Дверь открывает Тая со своим вечно недовольным хлебальником.

– Васька спит, – шипит с порога.

– Я ее будить и не собирался. Марат где? – захожу в квартиру и разуваюсь.

– В детской. Сейчас позову.

– Ага, – прохожу в гостиную без приглашения, оттуда заворачиваю на кухню. Открываю холодильник и дергаю с боковой полки бутылку вискаря.

Вытаскиваю из шкафа над раковиной первую попавшуюся кружку и откупориваю бутылку. Марат в этот момент как раз появляется в поле моего зрения.

– Здорово, – киваю и наполняю кружку до половины. – Чего хотел?

– Привет, – Маратик прикрывает дверь в кухню и огибает мраморный островок. – Как дела? Как работа? Отец уже ввел тебя в курс всех дел?

– Плюс-минус. Нормально все.

– Супер. Слушай, можешь одолжить денег? У отца просить не хочу, ты сам знаешь…

– Знаю. Ты же неделю назад получил нехилый гонорар. Нет?

Марат – актер. Последний год его карьера прет в гору, главные роли, реклама, шоу всякие. Соответственно, бабла он гребет немерено.

– Да я Тае машину купил. Давно обещал, на рождение Василисы еще, но тогда напряг с деньгами был, сам знаешь.

– Тачку? На все? Ты серьезно? Сначала дом ее бабке, хата эта под залог той, что тебе родаки подогнали, – развожу руки в стороны, – теперь еще тачка. За сколько? Лямов за тридцать? Глаза открой уже!

– Ты говоришь как наш отец. Тая теперь наша семья, такая же, как…

– Все, – поднимаю ладони, – не заводи шарманку.