Читать книгу Хочу тебя навсегда - Маша Малиновская - Страница 3

Я пытаюсь продолжить говорить. Слова, отрепетированные до автоматизма, теперь словно застревают где-то в горле. Во рту резко пересыхает, язык начинает липнуть к нёбу.

На меня смотрят. Люди ждут. Кто-то с вежливым вниманием, кто-то с ленивым равнодушием. Им в целом всё равно, но пауза в моей речи, видимо, раздражает их. Но все, кто стоит напротив, и кто в периферии тоже – размыты для меня.

Все, кроме него.

Он же смотрит. Смотрит не моргая.

Его взгляд как раскалённый прожектор. Я каждой клеткой его ощущаю. Словно обнажает кожу, проникает глубже. В кровь. В кости. В каждою клеточку.

Я пытаюсь откашляться. Слишком тихо. Прокашливаюсь уже намеренно, словно просто пересохло в горле. Поправляю фирменный чехол на планшете, который держу в руках.

И в этот момент кто-то обращается к нему. Мужской голос. Серьёзный. Игнат отводит взгляд.

Из меня же будто иглу вытаскивают, которой к стене прикололи. Я делаю вдох и начинаю говорить снова.

– Перед вами работа Марины Сайферовой. 2019 год. Техника – акрил по холсту. Это серия картин, вдохновлённых переживаниями автора после возвращения из клинической депрессии. На этом полотне она использует размытые, будто стертые границы предметов, чтобы показать… – я продолжаю. Голос звучит вроде бы ровно. Но я знаю, что если прислушаться, то можно услышать в нём дрожь. Потому что я совсем не в норме.

Жар.

Внутри.

Под кожей.

В груди.

В голове.

Я будто сгораю изнутри. Как будто кровь кипит, вздувая вены и артерии. Виски пульсируют. На затылке липнет пот, и даже под рубашкой на спине появляется липкая испарина.

Наконец, закончив короткое описание картины, я отступаю на шаг. Люди переходят к следующей экспозиции, но я не следую туда же. Я иду к Наде, что стоит у колонны, наблюдая за ходом мероприятия.

– Надь… – шепчу. – Подмени меня, пожалуйста.

Она вскидывает брови:

– Что с тобой?

– Голова закружилась. Сейчас в обморок грохнусь тут. Пожалуйста.

Она кивает. Уже на автомате встаёт на моё место, голос у неё уверенный, деловой. Надя профи. Я же разворачиваюсь и выхожу быстрым шагом из зала.

Направляюсь в уборную. Ворвавшись внутрь, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. И только тогда позволяю себе выдохнуть. Громко, со срывающимся дыханием.

Меня всю трясёт. Щёки горят. Грудь сжата. Перед глазами, словно видео в быстрой раскадровке, мелькают вспышки – как он прижимал меня к стене. Как шептал в ухо. Как смотрел. Как…

Нет. Нет-нет-нет.

Это было давно.

Я всё оставила в прошлом.

Это не должно возвращаться. Этому нельзя возвращаться.

Этим чувствам, этой боли внутри, этим слезам.

Пять лет прошло. Первые два года я вообще дышать не могла нормально. Слёзы каждую ночь, вой в подушку, неверие в то, что именно он когда-то сломал моё детство и лишил отца.

Я слишком долго собирала себя по кускам. Склеивала раз за разом, хотя получалось с трудом. Сердце и так всё в шрамах, нельзя сейчас позволить ему снова начать истекать кровью после одного единственного взгляда.

Мне нужно уйти. Сейчас же. Я не могу здесь больше находиться.

Резко открываю кран и подставляю пригоршни под ледяную воду. Умываю лицо несколько раз и пытаюсь прийти в себя. Ничего не выходит. Пульс скачет, как бешеный. Бросаю взгляд в зеркало и не узнаю себя. Бледная. Губы пересохли. Глаза испуганные, с нездоровым блеском.

Выхожу в коридор и иду к комнате персонала. Хочу забрать пальто и сбежать. Как можно скорее оказаться подальше отсюда.

Но тут на моём пути появляется Надя. Перекрывает дорогу и, сложив руки на груди, смотрит внимательно. Очень внимательно.

– Варя, ты точно в порядке?

– Да, – выдыхаю. – Просто давление, наверное. Я… я поеду домой.

– Тебе двадцать три года, какое давление, – поджимает губы. – Не верю я в давление. Что-то случилось. Я же вижу. Ты бледная как стена, но при этом глаза горят, как у загнанного зверька. Будто призрака увидела.

О да, Надя, ты так близка к правде.

Призрака из прошлого. Пугающего и страшного.

Я качаю головой. Пытаюсь пройти мимо, но она вдруг сужает глаза:

– Этот мужчина. В чёрном. С ледяными глазами. Ты его знаешь, Варя? Он так смотрел на тебя, что даже мне нехорошо стало.

Я замираю. Боже, она тоже заметила…

– Нет, – лгу, резко выдохнув. – Впервые вижу.

– Вот и хорошо, – говорит Надя, кивая. – Очень хорошо. Потому что если бы ты его знала…

Я оборачиваюсь, хотя уже прошла дальше к выходу на несколько шагов. Она говорит это тихо, почти шёпотом.

– …тебе стоило бы держаться подальше. Он красив, Варя. Красив, да. Как демон. Но я слышала о нём. Его зовут Игнат Касьянов. Говорят, он просто чудовище. Жестокий, безжалостный. Без тени совести.

Сердце дёргается и срывается в чёрнеющую пустоту. Кровоточит, будто кто гвоздем ржавым по нему прошёлся.

– Я пойду, Надя, – сглатываю. – Спасибо, что подменила.

Я забираю пальто, натягиваю его и быстро иду к двери, даже не застегнув пуговицы.

Быстрее уйти отсюда и не оглядываться. Чтобы ненароком снова не напороться на его адский, прожигающий взгляд.