Читать книгу Ирония судьбы для зумеров - Мирослава Верескова - Страница 2

Кирилл почесал под бородой. Точнее, под тем комком синтетической ваты, который по недоразумению назывался бородой. Она кололась, как сосновый еж, лезла в рот и пахла антресолью, где пролежала последний год. Он сдернул ее и швырнул на диван, заваленный одеждой, старыми журналами и пустой коробкой из-под пиццы. Свобода.

Его съемная однушка на окраине была антиподом мира, из которого он только что сбежал. Никакого стерильного минимализма. Здесь царил уютный, творческий хаос. Гирлянда с разноцветными лампочками висела на карнизе круглый год, потому что снимать ее было лень, а с ней как-то веселее. На подоконнике умирал в горшке кактус, который он периодически пытался реанимировать пивом. На стене висел постер с Дэдпулом в шапке Санта-Клауса. Родственная душа.

– Хо-хо-хо, твою мать, – пробормотал Кирилл в пустоту, стягивая с себя красный тулуп. Под ним обнаружилась простая черная футболка и джинсы.

Еще один корпоратив отработан. Еще тридцать тысяч рублей упали на карту. Легкие деньги. Ну, почти. Таскать на себе этот синтетический ад, потеть под светом софитов и выслушивать пьяные откровения менеджеров среднего звена было тем еще испытанием. Но Кирилл относился к этому философски. Новый год – это его личная золотая лихорадка. Две недели интенсивной «дедморозовщины» – и можно спокойно жить пару месяцев, не думая о том, где взять денег на аренду, крафтовое пиво и новые струны для гитары.

Его план на жизнь был прост, как три копейки: не напрягаться. Он перепробовал все – был бариста, курьером, даже пытался вести блог про уличную еду. Но нигде не задерживался надолго. Любая рутина, любой график с девяти до шести вызывали у него клаустрофобию. А вот быть Дедом Морозом – это было другое. Это была игра. Две недели в году он мог быть кем угодно: весельчаком, волшебником, немного мошенником. Он надевал красный костюм, как супергеройский плащ, и шел творить добро. Ну, или то, что ему заказывали.

Сегодняшний заказ был из разряда «лакшери». Юридическая фирма «Фемида и Партнеры» в самом сердце Сити. Небоскреб, от вида которого кружилась голова. Дресс-код для гостей – black tie. А для него – красный тулуп и валенки. Он чувствовал себя там деревенским дурачком на приеме у королевы.

Он прошелся по комнате, разминая затекшие плечи. Включил старенький ноутбук, из колонок полился хриплый блюз. Идеальный саундтрек для подведения итогов дня. На столе его ждал главный трофей – початая фляжка с коньяком. Он отвинтил крышку, сделал хороший глоток. Тепло обожгло горло и огненной волной прокатилось по телу, смывая усталость и остатки чужого праздника.

В программе на вечер был еще один выезд. Последний, самый жирный. Корпоратив IT-гиганта в том же самом бизнес-центре. «Sky Solutions». Гонорар – пятьдесят тысяч за два часа. За такие деньги он был готов не только стишки слушать, но и джигу с оленями сплясать. А после – свобода. Он уже договорился с друзьями встретиться в их любимом баре «Синяя борода». Пропустить по паре стаканов чего-нибудь крепкого, съесть бургер и встретить полночь без всей этой мишуры и фальшивых улыбок. Просто, по-человечески.

Телефон пиликнул. Сообщение от заказчика: «Кирилл, вы где? Мы начинаем через час. Сорок пятый этаж, переговорная «Юпитер». Не опаздывайте!»

– Уже лечу, мои хорошие, – пробормотал он, глядя на свое отражение в темном экране ноутбука. Взъерошенные темные волосы, легкая щетина, уставшие, но смеющиеся глаза. Он подмигнул сам себе. Пора снова надевать доспехи.

Он снова натянул красный халат, который уже успел пропитаться его собственным запахом, приправленным коньячным амбре. Поправил кушак. Снова водрузил на подбородок колючего ежа. Нахлобучил шапку. Взял в руки посох – обычную палку, обмотанную фольгой, – и гигантский красный мешок, набитый пенопластом для объема. Внутри, в потайном кармане, лежало то, ради чего все и затевалось, – несколько дорогих подарочных наборов для топ-менеджеров.

Выходя из квартиры, он бросил взгляд на гирлянду. Она подмигнула ему желтым огоньком. «Удачи, старик», – как бы говорила она.

Такси ползло по заснеженным улицам, увязнув в предновогодних пробках. Кирилл смотрел в окно на суетящихся людей с пакетами, на сияющие витрины, на падающий снег. Он любил эту атмосферу. Не за волшебство, в которое давно не верил, а за энергию. Город гудел, как огромный улей, пьяный от предвкушения. И он был частью этого гула. Не офисным планктоном, запертым в стеклянной банке, а свободной пчелой, летящей на самый сладкий нектар.

Наконец, такси подкатило к знакомому небоскребу. Стеклянный монстр, протыкающий низкое серое небо. Кирилл расплатился, взвалил мешок на плечо и двинулся ко входу. Охранник на ресепшене, уже привыкший к его визитам, лишь лениво кивнул.

– Опять на смену, Дедушка?

– А то! Детишки заждались, – басом пророкотал Кирилл, входя в роль.

«Детишкам» было в среднем по сорок лет, и интересовали их не подарки, а бесплатный алкоголь и возможность ущипнуть Снегурочку за задницу. Роль Снегурочки сегодня исполняла девушка из их эвент-агентства, миловидная блондинка по имени Света. Она уже ждала его у лифтов, нервно теребя в руках папку со сценарием.

– Кирилл, ну наконец-то! Я уж думала, ты не приедешь! – зашептала она. – Там такой пафос, я боюсь слово не то сказать.

– Расслабься, Светлячок, – он ободряюще подмигнул ей. – Главное – улыбайся и хлопай ресницами. И помни, чем глупее шутка, тем громче они смеются. Проверено.

Они поднялись на сорок пятый этаж. Двери лифта разъехались, и их оглушил гул сотен голосов и громкая музыка. Переговорная «Юпитер» больше походила на бальный зал. Панорамные окна во всю стену, накрытые столы, с которых ломились яства, и толпа людей в дорогих костюмах и вечерних платьях. Офисные русалки и акулы бизнеса, выпущенные на волю.

Следующие полтора часа прошли как в тумане. Он отыграл свою программу на автомате. Громогласное «Здравствуйте, детишки!», хоровод вокруг елки (настоящей, пахнущей хвоей и деньгами), дурацкие конкурсы с перекатыванием мандаринов без помощи рук. Он сыпал бородатыми анекдотами, флиртовал с бухгалтершами бальзаковского возраста, которые таяли от его комплиментов, и пожимал влажные руки топ-менеджеров, вручая им подарки. Его фляжка, спрятанная в глубоком кармане тулупа, была его верным спутником, теплым якорем в этом море фальшивого веселья. Каждый раз, когда он делал вид, что поправляет бороду, он успевал сделать маленький глоток. Жидкая храбрость.

Наконец, официальная часть закончилась. Ведущий объявил дискотеку, и толпа радостно хлынула на танцпол. Его миссия была выполнена. Заказчик, полный мужчина с красным лицом и дорогими часами, сунул ему в руку конверт.

– Отлично отработал, Дед! С душой!

«Еще бы, за такие-то деньги», – подумал Кирилл, а вслух прогудел:

– Рад стараться! С наступающим вас!

Он подхватил свой пустой мешок и двинулся к выходу, лавируя между танцующими телами. Света уже переоделась в джинсы и свитер и ждала его у лифта.

– Ну все, я побежала, меня парень ждет. Спасибо за поддержку! – она чмокнула его в щетинистую щеку и скрылась в подошедшем лифте.

Кирилл остался один. Он стянул с головы шапку, провел рукой по влажным волосам. Чувствовал себя выжатым, но довольным. В конверте приятно шуршали купюры. Впереди – бар, друзья и заслуженный отдых. Он нажал кнопку вызова.

Рядом открылись двери соседнего лифта. Он мельком глянул на табло – тот ехал вверх. Кирилл дождался своего. Двери из полированной стали бесшумно поползли в стороны. Он шагнул внутрь и только потом понял, что кабина не пустая.

В дальнем углу, словно пытаясь слиться со стеной, стояла женщина.

И внутри что-то щелкнуло. Как старый замок, к которому внезапно подобрали ключ.

Она была полной противоположностью тех разряженных, хихикающих женщин, от которых он только что сбежал. Строгий брючный костюм цвета грозового неба сидел на ней как влитой, подчеркивая каждый изгиб. Никаких блесток, никакой мишуры. Только идеальные линии, холодная элегантность и… напряжение. Она вся была как натянутая струна. От тугого пучка темных волос на затылке до острых носов лодочек на убийственной шпильке.

Ее запах ударил первым, еще до того,как он успел ее рассмотреть. Что-то терпкое, цитрусовое, с древесными нотами. Бергамот и озон. Запах дорогих проблем и больших амбиций. Он перебивал его собственный аромат хвои и коньяка, врывался в легкие, будоражил.

Двери начали закрываться. Кирилл, повинуясь какому-то иррациональному импульсу, вдруг понял, что не хочет, чтобы они закрывались. Что он хочет остаться здесь, в этой коробке, с этой незнакомкой. Но он не успел ничего сделать. Он уже был внутри.

Он нажал на кнопку паркинга – «Р1». Она, кажется, нажала ее раньше. Ее палец – длинный, с безупречным маникюром – замер на панели.

Он прислонился к стене, позволяя себе рассмотреть ее получше. В тусклом свете лифта ее кожа казалась фарфоровой. Четко очерченные скулы, прямой нос, упрямый подбородок. Но больше всего его зацепили губы. Ярко-красные, вызывающие, они были единственным цветовым акцентом в ее строгом образе. И она их нервно поджимала.

А потом он поймал ее взгляд в зеркальной стене. Всего на долю секунды. Темные, почти черные глаза, в которых плескалась такая вселенская усталость и злость, что ему стало смешно. Эта женщина явно провела день не на корпоративе. Она была на войне. И, кажется, победила, но победа не принесла ей радости.

Ему захотелось ее встряхнуть. Растормошить. Сорвать с нее эту маску ледяной королевы и посмотреть, что под ней. Огонь или еще больший холод?

– Тяжелый денек, Снегурочка? – голос прозвучал ниже и хриплее, чем он планировал. Коньяк делал свое дело, добавляя в тембр бархата.

Его взгляд прошелся по ней, как умелые пальцы по клавишам рояля. Он не просто смотрел, он впитывал. Линию шеи, изящную и беззащитную. Ложбинку между ключицами, которая открылась благодаря расстегнутой верхней пуговице блузки. Он на секунду представил, как прижимается к этому месту губами, чувствуя вкус ее кожи. Взгляд скользнул ниже, оценивая высокую грудь, туго обтянутую шелком, тонкую талию, крутые бедра. Под строгой тканью угадывалось тело. Гибкое, сильное, женственное. Тело, которое давно не знало расслабления.

Она вскинула подбородок, и ее взгляд ударил, как разряд тока. Холодный, презрительный, оценивающий.

– Я не Снегурочка. И мы с вами не знакомы, – отчеканила она. Голос ровный, безэмоциональный, как у робота-дипломата.

Его это только раззадорило. Он ухмыльнулся.

– А жаль. Я Кирилл. А вы, я так понимаю, работаете до последнего, чтобы заслужить подарок от Дедушки?

Он подмигнул. Это была дешевая провокация, он знал это. Но ему отчаянно хотелось увидеть на этом безупречном лице хоть какую-то живую эмоцию, кроме ледяного раздражения. И он ее получил. Легкий румянец проступил на ее скулах. Победа.

– Мое рабочее время вас не касается. Так же, как и моя личная жизнь.

– О, какие мы серьезные, – протянул он, наслаждаясь моментом. – Не любите Новый год?

– Ненавижу, – выплюнула она. И в этом слове было столько искренней, неподдельной ненависти, что он чуть не расхохотался. Наконец-то. Что-то настоящее.

– А я обожаю! – он искренне улыбнулся. – Лучшее время, чтобы заработать на пиво и порадовать детишек. Ну, или не совсем детишек. Еду с корпоратива юридической фирмы. Такие снегурочки там были, закачаешься! Но все какие-то… скучные. Не то что вы. В вас перчинка чувствуется.

Он снова оглядел ее, уже не скрывая своего интереса. Она была как айсберг, под которым он интуитивно чувствовал скрытый вулкан. И ему нестерпимо захотелось устроить этому вулкану извержение.

– Вы не могли бы просто помолчать до конца поездки? – ее голос дрогнул. Едва заметно, но он услышал.

Это было приглашение. Он был уверен.

– Мог бы. Но не хочу, – он оттолкнулся от стены и сделал шаг к ней. Всего один шаг. Но в тесном пространстве лифта это было равносильно вторжению в личное пространство. Он оказался достаточно близко, чтобы видеть, как расширились ее зрачки. Чтобы ее сложный парфюм смешался с его простым запахом, создавая какой-то сумасшедший, пьянящий коктейль. – Вам скучно, мне скучно. Почему бы не скрасить последние минуты уходящего года приятной беседой?

– Потому что я не вижу в вас приятного собеседника. Я вижу в вас пьяного аниматора в дурацком костюме.

Остра на язык. Это ему нравилось. Это заводило сильнее, чем любые откровенные наряды.

– В точку. Кроме слова «пьяный». Я – выпивший. Это разные состояния души. И потом, костюм – это всего лишь рабочая форма. Под ним, – он понизил голос до шепота, наклоняясь чуть ближе, словно собирался открыть ей страшную тайну, – скрывается много чего интересного.

Он видел, как она сглотнула. Видел, как напряглась жилка на ее шее. Она была на грани. Между желанием влепить ему пощечину и… чем-то еще. Чем-то, что она отчаянно пыталась скрыть.

И в этот момент мир содрогнулся.

Лифт дернулся раз, потом еще раз, с отвратительным скрежетом металла о металл. Кабина резко остановилась. Основной свет погас, и их накрыла вязкая, почти осязаемая темнота, которую лишь слегка разгоняла одинокая, тусклая аварийная лампочка под потолком. Она отбрасывала на их лица резкие, уродливые тени.

Цифры этажей над дверью исчезли. Наступила оглушающая тишина.

Весь его план на вечер – бар, друзья, бургеры – рассыпался в прах. Он застрял. В канун Нового года. В железной клетке. С самой злой, самой сексуальной и самой непредсказуемой женщиной, которую он когда-либо встречал.

– Вот черт, – выдохнул он, и бравада моментально слетела с него, как мишура с новогодней елки.

Простой, как три копейки, план на вечер только что превратился в очень, очень сложную проблему. Или в самое интересное приключение в его жизни. Он еще не решил.