Читать книгу Советский анекдот (Указатель сюжетов) - Миша Мельниченко - Страница 5

Виды источников с фиксациями анекдотов
Сборники

Оглавление

К данному виду источников мы относим крупные собрания, составленные непрофессиональными собирателями анекдотов. В подавляющем большинстве случаев это вышедшие отдельной брошюрой или книгой коллекции анекдотов или материалы, собранные с прицелом на публикацию, но по тем или иным причинам до издательства не добравшиеся.

Сборники советских анекдотов, родившиеся в эмигрантской среде, регулярно выпускались на территории от Риги до Буэнос-Айреса с середины двадцатых годов. Некоторые из них целиком посвящены советской действительности, как послевоенный сборник «Кремль и народ» [АЕ 1951], другие, как рижский сборник «Еще 500 анекдотов» [КС 1928], содержали в себе раздел «Анекдоты из Советского Союза», в третьих советская тема была представлена очень фрагментарно – в сборнике «Сто анекдотов о прекрасных людях» [РИ 1925 – 26] на более чем полторы сотни анекдотов нашлось лишь 11 текстов, имеющих отношение к Советскому Cоюзу. Во многом почти все они перекрывались друг другом и имели некоторое родство.

Хронологически первым идет сборник, составленный актером и собирателем анекдотов115 И.С. Руденковым (1887 – 1950) «Сто анекдотов о прекрасных людях» [РИ 1925 – 26], давший очень мало записей советских анекдотов (11 текстов). До конца 1920-х годов (дата издания не указана) он был серьезно расширен и переиздан рижским издателем С. Карачевцевым под названием «Тысяча двести анекдотов» [КС 192? (1978116)]. Этот журналист и издатель до начала тридцатых годов работал над выпуском сборников анекдотов – его стараниями в рижских издательствах «Мiр» и «Ориент» вышло еще четыре брошюры [КС 1928; 1929; 1930; 1932], отличавшиеся сравнительно невысокой политизацией – значительная часть анекдотов из них посвящена универсальным сюжетам, этническим и бытовым, советские же сюжеты представлены фрагментарно. Вместе с тем в сборниках Карачевцева значительное количество анекдотов опирается на советские реалии, но лишь отчасти являются политическими – речь идет о текстах про коммерсантов и растратчиков, а также сюжетах, посвященных падению морали и упрощению половых отношений в советской России. Пять этих сборников в общей сумме дали нам 240 записей анекдотов (или текстов, которые составитель стремился выдать за анекдот), при этом треть из них – дубли, т.е. тексты, которые составитель без изменений переносил в поздние издания из ранних.

Характерная черта Карачевцева как собирателя и публикатора советского фольклора – склонность к фальсификации текстов путем дословной перепечатки под видом анекдотов фельетонов из советской сатирической периодики двадцатых годов. При работе с его собранием было сразу забраковано более полутора десятков сюжетов, обнаруженных в «Крокодиле» и «Смехаче» и представляющих собой слишком громоздкие для устной передачи тексты, например:

Телеграмма: «Закатайск. Уездполкому. Срочно. Отделение Госбанка просит навести справки о кредитоспособности гражданина Шмерель, проживающего в Закатайске, по улице Марата точка. Подпись». Через неделю ответ – телеграмма: «Согласно вашей телеграмме в ночь на десятое апреля произвели обыск у гражданина Шмереля, на улице Марата. Обнаруженные четыре золотых десятки и банкноту в один фунт стерлингов изъяли и передали в уездфинотдел. Сообщите о дальнейших мерах» СБ: 1927 [СА 1927: 20 – 21] = [КС 1928: 80] = [КС 1929: 212 – 213].

Вышеприведенный текст, выдаваемый за анекдот, – перепечатка фельетона Г. Тимана из «Крокодила» от 1 мая 1923 года117. К тому же при работе с рижскими сборниками выяснилось, что в целом их тематика чрезвычайно близка к тематике, привлекавшей лояльных власти сатириков, которые работали в советских периодических изданиях, что наводит на мысль о возможном авторском происхождении и других текстов.

Совершенно очевидно, что в свое собрание Карачевцев также включал тексты известного нам сборника Ивана Руденкова. После обнаружения в ГОПБ (библиотеке бывшего института марксизма-ленинизма) экземпляра сборника «Советские анекдоты» [СА 1927]118, изданного в Берлине в 1927 году, выяснилось, что материалы этого сборника тоже активно использовались рижским издателем. Из двух сотен текстов берлинского издания 171 почти без какой-либо редактуры вошли в раздел «Сов. Юмор» рижского сборника «Еще пятьсот анекдотов немецких, английских, французских, еврейских и советских» [КС 1928].

Берлинский сборник 1927 года довольно любопытен с источниковедческой точки зрения – на данный момент можно констатировать наличие минимум трех изданий, использованных его составителем. Во-первых, в нем дословно воспроизведена часть текстов из первой относительно крупной анонимной публикации советских политических анекдотов в эмигрантской периодике – «Современный советский анекдот» [СА 1925]. Вторым и третьим источниками, легшими в основу Берлинской коллекции, стали, как ни странно, советские издания – вышедшие в 1927 году в серии «Копилка советских курьезов» сатирические сборники «Фиксатуар пошлости»119 и «Веселый архив»120. Брошюры эти, составленные неким Б. Самсоновым, представляют собой компиляцию цитат из реальных, по утверждению составителя, объявлений, эпитафий, заявлений, служебных характеристик и докладных двадцатых годов – то, что позже в советских сатирических изданиях станут публиковать в рубрике «Нарочно не придумаешь». Любопытно, что в тридцатые годы оба этих сборника попали в проскрипционные списки Главлита СССР121 (это автоматически влекло за собой уничтожение тиража с сохранением ряда экземпляров в спецхранах крупных библиотек), что, скорее всего, было вызвано арестом и расстрелом автора предисловия к ним – видного журналиста Михаила Кольцова. Не очень понятно, напрямую ли составитель заимствовал тексты из двух этих изданий, или воспользовался их дословными перепечатками из «Смехача» и «Крокодила», однако понятно, что перед нами одна из первых попыток выдать за «антисоветское» народное творчество шутки, карикатуры и репризы из советской сатирической периодики, в целом довольно характерное для эмигрантских издателей. Позже, по сообщению видного деятеля НТС Р.В. Полчанинова, в изданном НТСНП в 1930-х годах в Белграде ротаторном сборнике, представлявшем собой конспект для курса изучения жизни в СССР, кроме советских анекдотов встречались также и тексты из «Крокодила»122. При этом надо понимать, что помимо дословных перепечаток авторских фельетонов в эмигранских сборниках были и другие способы взаимодействия традиции с сатирической периодикой – нам известны анекдоты, восходящие к популярным сатирическим фельетонам, но потерявшие привязку к исходным текстам и записанные собирателями уже как пример народного творчества. В качестве примера можно привести сюжет *2225, зафиксированный сразу после войны эмигрантом второй волны, – совершенно очевидно, что это упрощенная версия фельетона М. Кольцова «К вопросу о тупоумии» (1931), в котором ответственный кооператор Воробьев в ответ на свое предписание с исходящим номером 13530 «ускорить заготовку» получает телеграмму «…ускорить заготовку 13530 воробьев» 123.

Все это иллюстрирует собой чрезвычайно характерный для данного вида источников способ фиксации и распространения анекдотов. Тексты, опубликованные в 1925 году в журнале «Воля России» (Прага), через два года почти дословно воспроизводятся в сборнике «Советские анекдоты» (Берлин), оттуда – вместе с совершенно нефольклорными текстами из советских сборников – попадают в издания Карачевцева (Рига) – и это только начало их «странствий». Рижские издания в свою очередь оказывают влияние на последующие публикации анекдотов; в качестве примера приведем тот факт, что одно из них – «Тысяча двести анекдотов» будет переиздано репринтом в семидесятые годы в Париже. В 1932 году выходит последнее издание из рижской группы подборок анекдотов и почти на десять лет прекращается выпуск отдельных сборников анекдотов, возобновившийся только в годы Второй Мировой войны.

Годы войны становятся очень важной вехой в истории советского анекдота – очевидно, что в этот период анекдот активно используется противоборствующими сторонами как один из составляющих элементов пропагандистской кампании. Эмигранты, значительная часть которых не только являлась носителями советской анекдотической традиции, но и, по понятным причинам, питала к советским анекдотам особую страсть, сослужили фашистам неплохую службу – первоначально ряды «Винеты» (структурного подразделения восточного отдела Министерства пропаганды, отвечавшего за подготовку печатных материалов) практически целиком состояли из старых эмигрантов, хотя со временем они были заменены коллаборационистской интеллигенцией советского происхождения – причиной этому стало слабая ориентация эмигрантов в реалиях советской жизни124, обусловившая незначительный эффект первых пропагандистских кампаний125. Именно эмигранты и стали той средой, через которую довоенные фольклорные сюжеты попали в немецкие пропагандистские материалы. В основном это частушки и анекдоты, представленные практически во всех форматах немецкой агитационной работы – в листовках, разбрасываемых над советскими позициями, в периодике, выпускаемой на оккупированных территориях, и в радиовещании126. Для советских граждан, оказавшихся на оккупированной территории, и интернированных рабочих на немецкие деньги издавались специальные сборники антисоветского фольклора. Так, журнал «На переломе», выходивший в Смоленске в 1942 – 1943 годах, в октябре 1942 года опубликовал анонс сборника частушек, сказок и анекдотов под названием «Как народ ненавидит Сталина и жидовский коммунизм?»127, составителями которого были немец Курт Люк и белорус Петр Бялик. Согласно аннотации, книга «знакомит русского читателя с подлинным народным творчеством русского, украинского и белорусского народов в годы существования советской власти. Образцы народного творчества, представленные в сборнике, не имеют ничего общего с фальсифицированными произведениями “народного творчества”, нередко печатавшимися в советских фольклорных сборниках»128. Выпускались сборники анекдотов и без примесей других жанров – в 1944 году в Плауне (Германия) вышло два издания (на русском и украинском языках) сборника «Как поживаете? Анекдоты из советской жизни» [МЮ 1944]129, составленного кандидатом в члены Комитета освобождения народов России (КОНР), а в прошлом, возможно, старшим научным сотрудником Академии наук СССР [МЮ 1944: 9] Ю.А. Музыченко. Автор попытался на основе своих записей (около 200 текстов) составить «маленькую энциклопедию советской жизни» в анекдотах, и в целом сборник неплохо соотносится с прочими записями анекдотов данного периода, за исключением одного момента – собрание Музыченко (и особенно раздел «Китайские мандарины», посвященный роли евреев в Советском государстве) содержит в себе несколько больше анекдотов о евреях, чем прочие собрания. Составитель склонен редактировать тексты известных советских анекдотов в антисемитском духе, а также последовательно проводит немецкую тему: в анекдотах о «советском гражданине заграницей» последний командируется преимущественно в Берлин, а в текстах, посвященных сравнению разных национальностей, появляется «немец-колонист», ни до, ни после издания этого сборника героем русских и украинских анекдотов не являвшийся:

На широкой дороге в степи лежат потерянные часы. Первым проезжает на волах украинец. Он видит часы, останавливает волов, но… лежать на сене так приятно, а слезать так долго… «А, чтоб им пусто было! Цоб-цобе!» – решает он и едет дальше. Вторым в хорошем тарантасе, на прекрасных конях подъезжает немец-колонист. Заметив часы, он останавливается, слезает с тарантаса, качает головой. Прохожий, очевидно, вскоре заметит свою пропажу и возвратится в поисках часов, – решает немец. Он сдувает с часов пыль, аккуратно вытирает их носовым платком и кладет на видном месте у дороги. Но вот пешком по дороге идет еврей. Он видит часы, хватает их и прикладывает к уху. Часы идут. «Ты идешь? И я иду! Так пойдем вместе!» – СБ: 1944 [МЮ 1944: 25].

Совершенно очевидно, что Музыченко изменял «этническую принадлежность» героев анекдотов в духе общей концепции сборника, оставляя персонажа-еврея лишь в уничижительных для последнего контекстах и убирая его из всех сюжетов, которые могли бы поставить под вопрос стереотип о восприятии власти большевиков как власти еврейской. Очень показательна в этом плане запись популярного сюжета о Ленине на том свете (сюжет № 511130). Во всех прочих многочисленных фиксациях этого сюжета в качестве героя-проводника выступает еврей – в данной же записи появляется «веселый русский ярославец» – находчивый «расово чистый» персонаж, оппозиционный «еврейской» советской власти. Этот персонаж отражает народные представления о Ярославле как о городе хитрецов и обманщиков, в котором живут предприимчивые ярославцы, способные обмануть даже черта131.

Материалы фашистской агитации периода Великой Отечественной войны оказали серьезное влияние на послевоенные эмигрантские сборники анекдотов. После войны было издано пять крупных сборников анекдотов, и все они в той или иной мере восходят к немецким агитационным материалам. Важной их особенностью также является тот факт, что в этих изданиях старательно обходится стороной тема советско-немецкого противостояния – несмотря на то, что в 1941 – 1945 годах появились десятки анекдотических сюжетов о немцах, что, как думается, вызвано политической позицией составителей и их возможным коллаборационистским прошлым132.

В первую очередь стоит упомянуть сборник «Советские анекдоты» [ШО 194?], составленный неким О. Шило – он представляет собой небольшую брошюру на украинском языке без указания даты и места издания133. Судя по всему, она была подготовлена и издана кем-то из украинской эмиграции второй волны уже после Потсдамской конференции (июль – август 1945 года)134. Позже большая (89 из 93 анекдотов) часть текстов из собрания Шила была переведена на русский язык135, лишена украинской специфики (к примеру, упоминаний про Т. Шевченко – последний традиционно в анекдотических сюжетах, кочующих из России на Украину и обратно, заменяется на А. Пушкина) и включена в изданный в Буэнос-Айресе под названием «Антисоветские анекдоты: борьба народной пропаганды с большевистской» [АА 194?] анонимный сборник анекдотов. Эти сборники чрезвычайно похожи друг на друга и не имеют конкретной датировки – и то, что сборник Шила первичен, можно утверждать лишь на основе анализа иллюстраций: совершенно очевиден факт выборочного копирования изображений из одной книги в другую. В буэнос-айресское собрание так же выборочно заимствовались тексты из немецкого агитационного издания «Как поживаете?». Безымянный составитель «Антисоветских анекдотов…» отличался одной очень характерной редакторской особенностью – он, в отличие от Ю. Музыченко, убирал персонажа-еврея из сюжетов, могущих быть воспринятыми как оскорбительные: даже традиционно «еврейские» сюжеты он переделывал под «армянские».


В борьбе с ярко выраженным антисемитизмом Ю. Музыченко и агитационной направленностью его сборника он часть текстов просто опустил, из остальных убрал откровенно «антиеврейское», а также, на всякий случай, «русское», «украинское» и «немецкое». Таким образом «веселый русский ярославец» из анекдота о Ленине в буэнос-айресском сборнике стал просто «веселым ярославцем».

Дата выхода «Антисоветских анекдотов» нигде не обозначена. Последний текст сборника, приведенный в Указателе под номером 5270A, мог быть зафиксирован не раньше 1946 года (именно в 1946 году заканчиваются переименования пражских улиц, упомянутые в записи). На основе того, что в сборник вошел только один послевоенный анекдот из жизни стран социалистического лагеря из десятков сюжетов, появившихся как грибы после дождя во второй половине 1940-х годов, и его расположения на последней полосе сборника (это может говорить о том, что составитель решил поместить его в момент, близкий к завершению работы над книгой) мы приблизительно можем датировать его 1946 – 1947 годами.

И наконец, самый представительный сборник русского зарубежья, вышедший до смерти Сталина, – «Кремль и народ» Евгения Андреевича [АЕ 1951]. Сборник включает в себя порядка 400 текстов, но тоже является вторичным по отношению к предшествующим собраниям. Значительная часть текстов позаимствована Андреевичем из сборника Шила и берлинского сборника 1927 года «Советские анекдоты», часть – из эмигрантской периодики (ДП Сатирикон и пр.; об этом он, что не очень свойственно составителям подобного рода книг, упоминает в предисловии). Данное издание ценно не только своим объемом, но и попыткой составителя хронологически систематизировать материал. Андреевич разделил собрание на небольшие части в соответствии со своими представлениями о хронологии советской истории: «1917 – 1920: Захват власти большевиками. Военный коммунизм»; «1921 – 1925: НЭП»; «1926 – 1929: Ликвидация НЭПа. Возвышение Сталина» и проч. – и по этим разделам распределил все сюжеты. Несмотря на то, что ряд его датировок довольно сильно корректируются при сопоставлении с прочими источниками (Андреевич склонен был «завышать» границу появления сюжета, судя по всему относя момент рождения анекдота к тому времени, когда сам его услышал), для многих сюжетов датировка Андреевича является единственным указанием на время возможного возникновения.

В 1956 году в буэнос-айресском издательстве «Перемога» выходит еще один сборник на украинском языке – «Підсовєтські анекдоти» некого Г. Сенько. Собиратель был ориентирован на традицию «украинского народного анекдота», рассматриваемого им как одна из форм борьбы с «московскими оккупантами», при этом часть сюжетов, по словам составителя, имела хождение не только на Украине, но и в Польше, Чехословакии, Болгарии и прочих странах, имевших схожий социально-экономический строй. Сборник имеет очевидную связь с другими послевоенными эмигрантскими изданиями и содержит десятки сюжетов, представленных в уже рассмотренной цепочке [ШО 194?; АА 194?; АЕ 1951], но связь этих сборников не столь серьезна, как в предыдущих случаях – Сенько воспроизводит близко к тексту полтора десятка записей из собрания Шила (или близкого к нему буэнос-айресского сборника «Антисоветские анекдоты»), большая же часть общих для всех сборников сюжетов дана в авторском варианте, порой сильно отличающемся от уже знакомых записей. Сенько явно больше был ориентирован на свой опыт носителя традиции, нежели на тексты предшественников. Из 217 опубликованных в сборнике текстов 65 представляют собой первую хронологически (и часто, к сожалению, единственную) фиксацию новых сюжетов.

В 1964 году выходит еще одно издание – «Народне слово: збiрник сучасного украiньского фолкльору» [СЮ 1964 (1992)]136, представляющее собой крупное собрание народного творчества – пословиц, загадок, частушек, анекдотов и пр. Раздел «Жарти», по признанию составителя, базируется на сборнике О. Шила; часть записей содержит очевидную текстологическую близость с записями из сборника [АЕ 1951], не упоминавшегося в предисловии, – из 160 приведенных в сборнике текстов 83 представляют собой дословное воспроизведение уже опубликованных анекдотов. Издание также содержит записи, сделанные непосредственно Ю. Семенко – часть из них даже имеет примечания составителя с краткими сведениями об информанте, месте и времени записи.

Сборник [СЮ 1964 (1992)] становится последним известным нам изданием, относящимся к группе послевоенных эмигрантских сборников анекдотов, однако собирание советских анекдотов, ставших во второй половине ХХ века объектом пристального изучения для западных ученых, не прерывалось до конца существования СССР. С 1970-х годов к делу собирания и публикации анекдотов подключаются представители третьей волны эмиграции, обладающие иным опытом взаимодействия с советской властью, нежели их предшественники, и являющиеся носителями поздней традиции советского политического анекдота. К поздним коллекциям относятся сборники Олина [ОН 1970]137, Драйцера [ДЕ 1978], Суслова [СИ 1981] и Вернера [ВА 1986], а также ряд изданий на иностранных языках138 – все они довольно малы и неинформативны. Так, собрание Олина139 содержит 163 сюжета, значительная часть которых представляет собой «армянские загадки» без советской специфики, сборник Дрейцера содержит записи на русском и английском языке семидесяти широко известных сюжетов, коллекция Вернера содержит около двухсот сюжетов, лишь половина которых имеет отношение к СССР. Особняком стоят «Рассказы о товарище Сталине и других товарищах» И. Суслова – журналиста и бывшего сотрудника редакции «Литературной газеты», опубликовавшего сборник собственных рассказов, сюжеты части которых основаны на распространенных советских анекдотах, – только три текста из его книги были включены в данный указатель.

Значительно большим по объему является сборник анекдотов, составленный Юлиусом Телесиным и содержащий 1001 запись [ТЮ 1986]. Составитель уехал из СССР в мае 1970 года и на протяжении многих лет занимался работой над своим собранием; часть текстов он записал по памяти, часть – со слов других эмигрантов. Телесин также активно обсуждал свое собрание с прочими собирателями анекдотов и даже обменивался копиями собраний – отсюда текстологическая близость с некоторыми поздними сборниками. Помимо того что собрание Телесина вышло в 1986 году самостоятельным изданием, оно также распространилось в самиздате. В середине девяностых годов оно попало в интернет и в настоящее время является крупнейшим собранием советских анекдотов, доступным в сети.

Крупнейшим на сегодняшний момент сборником советских анекдотов является подготовленное в восьмидесятые годы израильскими прозаиками и публицистами С. Тиктиным и Д. Штурман на базе Центра по изучению СССР и стран Восточной Европы Еврейского университета в Иерусалиме собрание «Советский Союз в зеркале политического анекдота» [ШТ 1987]. Начало этой коллекции было положено в 1956 году Сергеем Тиктиным; в 1977 году она была вывезена в Израиль и немного позже издана. В последнем издании первоначальный вариант коллекции был расширен за счет собраний Н. Олина, Э. Дрейцера, Дж. Коласского, А. Шепиевкера, А. Воробейчика, Я. Айзенштадта, Ю. Телесина и проч. Почти две тысячи текстов, собранных Тиктиным и Штурман, распределены по тематическим группам и большей частью датированы. При этом достоверность авторской датировки за счет ретроспективности собирания мало отличается от достоверности датировок Андреевича в [АЕ 1951] – чем старше текст и чем дальше он от года начала собирания, тем больше вероятность ошибочной датировки. При этом датировка сюжетов, которые составители относят к периоду с 1950-х по 1980-е годы, представляется нам вполне достоверной, что подтверждается прочими источниками.

В 1979 году деятелем НТС и коллекционером Р.В. Полчаниновым по материалам Библиотеки Конгресса и Нью-Йоркской публичной библиотеки была предпринята попытка составления библиографии изданий сборников советских анекдотов в русском зарубежье140 (в целом Р.В. Полчанинов описал 14 сборников и четыре переиздания, вышедших с 1927 по 1979 год), благодаря которой у нас появились описания недоступных на данный момент сборников советских анекдотов, изданных в русском зарубежье:

– Руденков И.С. Сто анекдотов едущим на дачу. Рига: Издательство Е. Левина, 1925 – 1926;

– Горчаков Н. Анекдоты. Мюнхен, 1947;

– Жизнь советского гражданина в анекдотах. Без указания составителя, места и времени издания. Предположительная дата издания, выставленная на карточке в Библиотеке Конгресса – 195… Издание, по словам Полчанинова, очевидно, восходит к сборнику Музыченко и, возможно, принадлежит его же перу и отличается от последнего заново написанным предисловием, фактическим отсутствием антисемитских анекдотов и некоторым количеством новых сюжетов.

Таким образом в нашем распоряжении есть информация о 23 сборниках анекдотов, изданных в русском зарубежье, из которых нами использовались 19 – прочие обнаружить пока не удалось. Сборники анекдотов, изданные в русском зарубежье, мы с определенной долей условности можем разделить на три группы, соответствующие волнам эмиграции из СССР. Первая – Рижско-Берлинская группа сборников, опубликованных в первые полтора десятилетия советской власти и, фактически, ориентированных на традицию дореволюционного анекдотопечатания. Собрания, опубликованные Карачевцевым, Руденковым и их безымянными коллегами, в значительной мере состоят из бытовых сюжетов и текстов, позаимствованных из сатирической периодики, а также вкраплений сюжетов, имеющих советскую специфику. Вторая группа сборников относится к первому послевоенному десятилетию, но корнями уходит в материалы немецкой агитации первой половины 1940-х годов. Группа носит ярко выраженный антисоветский и антисталинский характер – этот факт наряду с прочими указывает на возможное коллаборационистское прошлое их составителей, оказавшихся на западе после войны. Третья группа сборников появилась в конце 1970-х – 1980-х годах благодаря собирательской деятельности эмигрантов третьей волны. Сборники этой группы выгодно отличаются от предыдущих отсутствием плагиата и механического воспроизведения текстов из предшествующих собраний, что, вероятно, обусловлено необходимостью работать в системе современного западного книгоиздания, а некоторая близость ряда сборников обусловливается личным сотрудничеством их составителей141. Неким логическим завершением эмигрантского анекдотопечатания становится издание наукообразного сборника «Советский Союз в зеркале политического анекдота», на многие годы напрямую или опосредованно, через многочисленные перепечатки, ставшего основным источником для изучения советского политического анекдота.

Сборников анекдотов, изданных в СССР, в сравнении с зарубежными публикациями гораздо меньше. В дореволюционной России выходили многочисленные дешевые брошюры с бытовыми и этническими анекдотами. Аналогичные по содержанию издания появлялись и в Советской России. В «Книжной летописи» за 1920 – 1930-е нам удалось обнаружить сведения только о двух сборниках анекдотов – бытовых и этнических – относящихся к 1927 году142. При этом, по сообщениям современников, их было гораздо больше. Например, в воспоминаниях Льва Разгона говорится, что в период НЭПа на московских улицах можно было купить сборник «Сто анекдотов о том, что делает жена, когда мужа нет дома» и прочие сборники бытовых анекдотов143. После не только прекращается издание анекдотических сборников, но и сам анекдот – даже бытовой – практически исчезает из любых официальных изданий. Сюжеты популярных анекдотов в сильно отредактированном виде можно найти в «Крокодиле», «Смехаче» и прочих сатирических журналах, однако там они публикуются под видом авторских реприз и фельетонов.

Ситуация меняется только на время Великой Отечественной войны. Серьезное ослабление идеологического и политического контроля, легшее в основу «национального согласия»144, способствовало «легализации» лояльных власти текстов ряда фольклорных жанров. В этот период активно публиковались военные частушки145, юмористические переделки советских песен146 и проч. Вместе с тем, брошюрки «Фронтовой юмор», издаваемые Воениздатом, а также многочисленные приложения к газетам и журналам [КС 1941; ПЕ 1944; ПН 1942; ССС 1941; ФС 1945; ФЮ 1942; ФЮ 1945] помимо прочих текстов содержали значительное число небольших реприз и шуток, построенных по принципу анекдота – в форме диалогов или реплик немецких солдат и офицеров – или даже целые разделы анекдотов: как бытовых, не несущих никаких агитационных функций147, так и «антифашистских»148 – нередко с упоминанием, что данные тексты имеют немецкое происхождение. Часть материалов издавалась Воениздатом по материалам фронтовой печати или, согласно примечаниям составителей этих сборников, бралась из писем, присланных в редакции простыми солдатами. Значительное количество сюжетов очевидно носит авторский характер и по сути своей близки текстам советских сатириков из довоенных сатирических журналов. Однако очевидно, что часть из них могла попасть в устную традицию – или же, напротив, создатели этих шуток использовали в своем творчестве распространенные анекдоты, переделанные в соответствии с требованиями пропаганды военного времени. Это подтверждается близостью ряда сюжетов из агитационных брошюр к довоенным анекдотам и совпадениями некоторых из них с записями профессиональных фольклористов, работающих на фронте.

Эти агитационные сборники создавались подобно коллекциям анекдотов в русском зарубежье – составители, как и их коллеги-эмигранты, активно – и при этом практически без какой-либо существенной редакторской правки – переписывали тексты из более ранних сборников, поэтому если в двух близких, буквально дословно воспроизводящих друг друга сборниках один или несколько текстов приведены в сильно различающихся вариантах, мы можем сделать вывод, что составитель сборника, скорее всего, заменил текст на более, по его мнению, удачный или более привычный для него. Это дает нам серьезнейшие основания для констатации устной природы данного сюжета – прочие же сюжеты, зафиксированные во фронтовой печати, внесены в Указатель в статусе сомнительных.

После войны до 1989 года на территории России и других советских республик практически не выходило никаких сборников советских анекдотов. Исключением стали только публикации подборок анекдотов военного времени издательства Министерства обороны СССР. Как пример можно привести крупную (почти сто сюжетов) подборку «реприз, шуток и анекдотов» из сборника «Фронтовой юмор» [ВВ 1970], изданного в 1970 году, – согласно предисловию, в нее вошли архивные материалы Центрального музея вооруженных сил СССР, военного отдела Государственной библиотеки имени Ленина, Государственного литературного музея и Института этнографии Академии наук СССР. При этом сравнение «Фронтового юмора» со сборниками военного времени позволяет нам сделать вывод о почти дословной перепечатке текстов из последних – то есть ничего сверх проверенного много лет назад военной цензурой в нем не публиковалось.

В то же время получили распространение самиздатовские сборники политических анекдотов. Несмотря на сведения о существовании нескольких подобных сборников, поработать нам удалось лишь с одним, доподлинно распространявшимся в самиздате, копия которого отложилась в домашнем собрании Виталия и Ирины Белобровцевых (Таллин); возможность поработать с ним мы получили благодаря любезному участию Г.Г. Суперфина. Данный сборник представляет собой 33 машинописных листа формата А2, переплетенных в обложку из серого картона, и состоит из четырех неравномерных разделов. Первый, озаглавленный «История в анекдотах», занимает 22 листа с единой нумерацией страниц от 1 до 54. Открывается он небольшим предисловием с общими фразами о популярности политических анекдотов, цитатами из Горького, Евтушенко, журнала «Наука и техника» и заявлением, что анекдоты, собранные под одной обложкой и расположенные в хронологическом порядке, «составят историю периода, который в них отражен, причем концепция здесь будет близка к идеалу, т.е. к действительному положению вещей, никем не навязана, не подредактирована, не подверглась давлению, не испытала искажения». Сама подборка анекдотов открывается несколькими дореволюционными юмористическими текстами, такими как «Письмо запорожцев Магомету IV» и счет за обновление росписи храма, якобы предоставленный безымянным маляром настоятелю некого монастыря. С седьмой страницы начинается подборка анекдотов – каждый из приведенных текстов имеет порядковый номер от 1 до 376. Следом за 54-й страницей идет лист с заголовком «1980» и десятью анекдотами про Афганистан и Олимпиаду. Название этой части и тот факт, что она не имеет общей с первой частью нумерации страниц, заставляет нас думать, что она содержит в себе анекдоты, появившиеся незадолго до завершения работы над сборником, поэтому можно условно датировать его первой половиной 1980-х годов. Третья часть озаглавлена «Отвечает армянское радио» и представляет собой восемь пронумерованных от единицы страниц со 146 небольшими анекдотами вопросно-ответной структуры. Четвертая часть – полторы страницы текстов под заголовком «Разное» – включает в себя 25 пословиц, стихотворных эпиграмм и небольших анекдотов.

Сборник вполне самостоятелен и не имеет очевидных генетических связей с прочими коллекциями анекдотов, известными нам. Значительная часть текстов представляет собой бытовые сюжеты и анекдоты, построенные на этнических стереотипах, часть политических сюжетов приведена в их наиболее распространенных вариантах, поэтому в данный Указатель было включено лишь 124 записи из всех имеющихся в сборнике.

Возможен самиздатовский генезис еще одного анонимного машинописного сборника – собрания анекдотов из фонда К.А. Любарского в Архиве инакомыслия в СССР Международного Мемориала [ЛК *1991]. Он представляет собой ксерокопии машинописного сборника, переплетенные в три тетради, не содержащие никакой информации о собирателе, а также о времени и месте составления коллекции. В третьей тетради содержится несколько текстов о перестройке и М.С. Горбачеве, поэтому мы условно датировали сборник 1991 годом, что не отменяет возможности более раннего ее происхождения. Собрание содержит 740 текстов, часть из которых доступна нам в единственной записи. В связи с абсолютным отсутствием информации о составителе, месте и времени возникновения сборника мы были вынуждены отнести его к разряду источников с невысоким уровнем достоверности и сюжеты, известные нам только по записи в данном сборнике, пометить как вероятно не имевшие устного хождения.

Начало девяностых характеризуется изданием значительного количества подборок анекдотов. Первая публикация текстов политических анекдотов, обнаруженная нами, относится к 1989 году149, начало же выпуску анекдотических сборников было положено в 1990 году150. Прилавки магазинов оказались наводнены многочисленными брошюрами с анекдотами, издававшимися почти столь же многочисленными кооперативными издательствами, но ценность материалов, опубликованных в постсоветское время, очень невелика. Постсоветские сборники были ориентированы на коммерческий успех, необходимость «залить» в издание определенный объем текста серьезным образом сказалась на качестве изданий и на уровне плагиата и фальсификаций. Почти под каждой обложкой с заголовком «Анекдоты» и датой издания с 1990 года по наше время исследователя ждут хорошо знакомые тексты из «Советского Союза в зеркале политического анекдота» [ШТ 1986], только без комментариев и датировок реальных составителей151. История заимствований в анекдотопечатании двух последних десятилетий в высшей степени запутанная – после выхода русского издания [ШТ 1986] в 1992 году у нас нет возможности считать любое последующее собрание анекдотов свободным от заимствований, прямых или опосредованных. Даже в «авторских» собраниях анекдотов, использованных в указателе, чувствуется влияние [ШТ 1986], отчего нам пришлось построить работу со сборниками, изданными в современной России, по несколько иным принципам, нежели со сборниками эмигрантскими. Поздние собрания вносились в Указатель не целиком – мы использовали только записи, не имеющие текстологической близости с фиксациями из прочих сборников.

Из персон, плотно занявшихся изданием советских анекдотов в 1990-е годы, в первую очередь нужно назвать Ю.Б. Борева – специалиста по эстетике и теории литературы, долгое время занимавшегося сбором «интеллигентского фольклора». Многочисленные сборники, выпущенные им152, были чрезвычайно популярны в середине девяностых годов, однако опубликованные Боревым материалы весьма далеки от реальной широкой анекдотической традиции и представляют собой скорее анекдоты в понимании девятнадцатого века, бытовавшие в узких интеллигентских кругах. Записи же более демократичеких анекдотов, имевших хождение в менее образованных слоях населения, встречающиеся в его книгах, прошли серьезную литературную обработку, что понижает их ценность с научной точки зрения. Тексты разных жанров, записанные и отредактированные Боревым, публиковались вперемежку, отчего сложно понять, что перед нами: история из жизни, анекдот или слух. При этом популярность Борева как публикатора «интеллигентского фольклора» не пошла на пользу реальной традиции – тиражи его сборников были весьма велики, значительная часть записанных им текстов попала в интернет, и сейчас читающая публика относит к советской устной традиции СССР многочисленные сюжеты, получившие широкое распространение, вероятно, только после их публикации в первой половине девяностых годов.

Серьезную роль в судьбе анекдота в постсоветскую эпоху сыграл Ю.В. Никулин – выдающийся советский и российский артист. Начало его коллекции было положено в тридцатые годы:

В 1996 году исполнилось 60 лет, как я начал записывать в большую записную книжку анекдоты, смешные афоризмы, загадки, случаи из жизни. Спустя три года с этой книжкой поехал служить в армию. К тому времени у меня было записано шестьсот анекдотов, а к началу войны их набралось уже полторы тысячи. И во время войны и после, учась в студии клоунады и став клоуном и, наконец, став директором цирка, я время от времени пополнял свою коллекцию153.

В конце 1980-х Никулин вошел в общественный совет редакции журнала «Огонек» и по инициативе главного редактора В. Коротича начал вести персональную колонку «Анекдоты от Никулина», ставшую очень популярной в читательской среде. В 1994 году издательство «Аутопан» выпустило первый сборник анекдотов, составленный Никулиным, – «999 анекдотов от Никулина», через два года увидел свет «1001 анекдот от Никулина». Юрий Владимирович принимал участие как член редакционной коллегии в издании «Антологии мирового анекдота» и других сборников анекдотов, с 1993 до своей смерти в 1997 году он был ведущим юмористической передачи «Клуб “Белый попугай”», – в передаче принимали участие известные артисты, рассказывая в эфире свои любимые анекдоты. Собранные и опубликованные Никулиным материалы содержат большое количество сюжетов советских анекдотов, вошедших в данный Указатель, 39 из которых обнаружены нами только в сборниках Никулина или в коллекциях, генетически с ними связанных.

Еще одним заметным собранием анекдотов стала «Энциклопедия хулиганствующего ортодокса» И. Раскина, первое издание которой вышло в 1995 году. В советское время Раскин занимался перепродажей книг и обладал огромным кругом общения – благодаря этому и феноменальной памяти на анекдоты ему удалось создать большой самостоятельный сборник анекдотов и баек из жизни, выдержавший несколько переизданий и разошедшийся огромными тиражами. Особенность Раскина как собирателя анекдотов в том, что он в первую очередь ориентирован на тексты с обсценной лексикой:

…когда я увидел появление такого несметного количества брошюр и газет с «анекдотами», изуродованными, обшарпанными, приглаженными, мне стало очень больно за это чудо человеческой мысли. Возникло неистребимое желание спасти, оставить на бумаге не только замечательные анекдоты, но и все те образцы юмора человеческого, которые мне, да и не только мне, помогали жить и выжить…154

Благодаря этому в собрании Раскина можно найти тексты, оказавшиеся «неформатными» для прочих сборников анекдотов, – как обсценные варианты хорошо известных нам сюжетов, так и сюжеты, зафиксированные только у Раскина (104 сюжета).

Довольно заметным изданием стал также девятитомник «Антология мирового анекдота», выпущенный в Киеве в середине 1990-х годов. Каждый из томов посвящен конкретной теме (политическому анекдоту, детскому анекдоту, анекдоту об интеллигентах и пр.) и имеет внутреннюю нумерацию приведенных записей. Издание претендует на презентацию всех мировых анекдотических традиций, но, несмотря на использование коллективом авторов впечатляющего круга отечественных и зарубежных источников, естественно, таковой не является. Под каждым текстом указана нация – «производитель» анекдота, но в большинстве случаев совершенно произвольно: так, в издании встречаются дословные перепечатки из более ранних сборников советских анекдотов с указанием того, что данный сюжет имел хождение в Ассирии, Непале, Венесуэле и пр. В десятитомнике воспроизведены 16 103 текста, однако огромная часть из них вообще не является анекдотами, а несколько сотен представляют собой повторы – каждый том готовил свой коллектив составителей и, судя по результату, они слабо координировали свою работу. Судьба издания довольно стандартна – несмотря на то, что процент недостоверной информации в девятитомнике зашкаливает, он получил популярность у издателей как источник текстов – цитаты из него можно найти во множестве современных сборников анекдотов. Мы использовали 459 записей из данного издания, давших нам немногим больше двух сотен сюжетов в статусе «сомнительных».

Весьма качественным изданием стал сборник украинского фольклора времен СССР, подготовленный запорожским писателем и журналистом Филиппом Юриком [ЮП 2003]. В послесловии автор пишет, что толчком к сбору фольклора для него стала книга «Украинские пословицы и поговорки», выпущенная издательством «Днепр» в 1984 году, вернее, ее раздел «В.И. Ленин. Коммунистическая партия». Столкнувшись со множеством фальсификаций устной традиции, автор понемногу стал сам собирать украинский фольклор. В начале девяностых он вел постоянную рубрику «Только Сталин на стене» в украинском журнале «Перец», в 2003 выпустил свое собрание отдельной книгой с тем же названием. В нее вошли тексты разных жанров – частушки, пословицы, песни, анекдоты – последних насчитывается 177, из которых 58 сюжетов в прочих источниках не фиксировались.

В издание было включено 8019 записей из сборников. При этом по рассмотренным источникам текстов, выдаваемых фиксаторами за анекдот, фиксируется значительно больше. В первую очередь это «анекдоты» из коллекции Н.В. Соколовой (см. раздел «Собрание анекдотов Н.В. Соколовой») – ввиду ее очевидных авторских амбиций, записи из последней редакции ее собрания, не обладающие пуантом, отличающим анекдот современного типа от прочих жанров, не были включены в указатель даже в статусе сомнительных сюжетов. Не были включены не имеющие пуанта тексты из ряда изданных в эмиграции сборников [КС 1928, 1932; СА 1927], а также тексты, представляющие собой дословную перепечатку авторских острот из подцензурной советской периодики. Ни в каких статистических подсчетах не учитывались более семи сотен записей из эмигрантских сборников, представляющие собой дословное – или подвергшееся незначительной редакторской правке – воспроизведение текстов из сборников-предшественников.

Как уже отмечено выше, в Указатель не вошли десятки тысяч записей из постсоветских сборников – тексты из них включались в Указатель, только если в них был зафиксирован новый по отношению к уже имеющимся записям вариант сюжета или же если включение ссылки на независимую запись было необходимо для констатации устного распространения анекдота.

Несмотря на избирательное отношение к текстам из сборников, этот вид источников стал самым значительным для данного Указателя, дав чуть более восьми тысяч записей (83 % от общего числа используемых текстов). Количество записей из сборников сопоставимо с количеством записей из прочих источников только для сюжетов, получивших распространение в довоенное время, – для послевоенного времени источниковая база Указателя представлена фактически только сборниками, а записи в прочих видах источников практически сходят на нет.

115

По некоторым сведениям, И.С. Руденков собирал еврейские анекдоты еще до революции – см.: Евреи шутят: Еврейские анекдоты, остроты и афоризмы о евреях, собранные Леонидом Столовичем. Тарту – СПб., 2009. С. 17.

116

Нами использовалось фотоофсетное второе издание: Тысяча двести анекдотов / Сост. С. Карачевцев. Paris: Librairie de Sialsky, 1978. 192 с.

117

Крокодил (приложение к «Рабочей газете»). М., 1 мая 1923 года. № 16 (46). С. 8.

118

См. также рецензию на это издание: Айхенвальд Ю. Советские анекдоты // Сегодня. 1927. 2 июля. С. 6.

119

Фиксатуар пошлости / Сост. Б. Самсонов, предисл. М. Кольцова. М., 1927.

120

Веселый архив / Сост. Б. Самсонов, предисл. М. Кольцова. М., 1927.

121

Блюм А.В. Запрещенные книги русских писателей и литературоведов. 1917 – 1991. Индекс советской цензуры с комментариями. СПб., 2003.

122

Полчанинов Р.В. Политические анекдоты // Заметки коллекционера. London: Заря, 1988. С. 222 – 231.

123

Кольцов М. Фельетон. М., 1956. С. 21 – 24.

124

Материалы к истории ОДНР. 1941 – 1945. Изд. СБОНР. 1970. С. 19.

125

Окороков А. Особый фронт: немецкая пропаганда на Восточном фронте в годы Второй Мировой войны. М., 2007. С. 29 – 32.

126

См., к примеру: Гершович М. Два сапога – пара // Лехаим. 2004, июль. № 7 (147). С. 6.

127

Нам не удалось найти сам сборник и факты, подтверждающие его выход, кроме аннотации в журнале: На переломе. 1942. № 3.

128

Там же. С. 109 – 110. Цит. по: Окороков А. Указ. соч. С. 71.

129

Выражаем нашу глубокую признательность деятелю НТС Р.В. Полчанинову и архивариусу Бременского университета Г.Г. Суперфину, оказавшим неоценимую помощь в деле получения данного издания.

130

Подробный разбор данного сюжета см.: Архипова А.С., Мельниченко М.А. «Вот проценты за ваш капитал!»: к вопросу о генезисе и эволюции политического анекдота // Габриэлиада: К 65-летию Г.Г. Суперфина – http://www.ruthenia.ru/document/545661.html.

131

«…еврей надул татарина, еврея – цыган, цыгана – армянин, армянина – грек, грека – чорт, чорта – ярославский торговец» [КС 1929: 148].

132

Косвенно это подтверждается наличием в ряде сборников сюжетов о перемещенных лицах, вынужденных проходить processing в американских эмиграционных органах. См., например, сюжет № 1917.

133

Выражаем искреннюю признательность к.ф.н. А.С. Архиповой и архивариусу Institut Forschungsstelle Osteuropa Г.Г. Суперфину за помощь в обнаружении этого сборника.

134

Нижняя граница выставлена на основе самого позднего сюжета, присутствующего в этой книге – о беседе двух солдат на границе русской и американской оккупационных зон [ШО 194?: 50].

135

В издание не вошли анекдоты про украинизацию, построенные на языковой игре.

136

Мы работали с его переизданием: Семенко Ю.С. Народне слово: збiрник сучасного украiньского фолкльору // Вечiрня година. Львiв, 1992. Ч. 6.

137

Его же: Олин Н. «Радио Ереван» продолжает говорить и начинает показывать: самые отборные избранные и переизбранные вопросы и ответы. Мюнхен: Вамиздат, 1975.

138

Radio Eriwan antwortet / Gesammelt und herausgegoben von M. Schiff. Munhen, 1973. 128 p.; Ruksenas A. Is That You Laughing, Comrade? The Worlds Best Russian (Underground) Jokes. Secaucus, 1986. 182 p.

139

В библиотечной карточке ОРЗ РГБ – Ирколин. По сообщению Р.В. Полчанинова, настоящая фамилия составителя сборника – Меньшуков, во всяком случае под ней он жил в послевоенном Мюнхене. Во время войны Меньшуков сотрудничал с КОНР и рисовал карикатуры для газеты власовского комитета «Воля народа».

140

Полчанинов Р.В. Политические анекдоты // Заметки коллекционера. London: Заря, 1988. С. 222 – 231.

141

Речь в первую очередь идет о взаимопомощи составителей сборников [ШИ 1986] и [ТЮ 1986].

142

Виршис А. Сборник анекдотов. Вып. 1. Тверь, 1927. 15 с.; Оцмах Б. Анекдоты и остроты из еврейского быта. Краснодар, 1927. 32 с. Выражаем признательность Екатерине Макаровой, оказавшей нам неоценимую помощь в этой работе.

143

Разгон Л. Позавчера и сегодня: повесть о жизни. Тель-Авив, 1995. С. 103.

144

См.: Верт Н. История Советского государства, 1900 – 1991. М., 1992.

145

Например: Частушки // Фронтовой фольклор. М., 1944. С. 89 – 100. См. также очень характерную в этом плане листовку «Партизанские частушки»: Советская пропаганда в годы Великой Отечественной войны: «коммуникация убеждения» и мобилизационные механизмы / Авторы-составители А.Я. Лившиц, И.Б. Орлов. М., 2007. С. 430 – 431.

146

Военный юмор // Там же. С. 76 – 87.

147

В подобного рода публикациях нередко подчеркивалось, что анекдоты заграничного происхождения, – видимо, для того чтобы избежать лишних разбирательств с цензурой. В качестве примера см.: Зарубежный юмор // Кружевная борода: сборник сатиры и юмора. Главное Политическое управление Красной армии, 1945. (Библиотека журнала «Красноармеец», № 18 (43)). 66 с.

148

Антифашистские анекдоты // Краснофлотский смех. М.: Молодая гвардия, 1941.

149

Бахтин В. Вчера мне рассказывали анекдот // Литературная газета. 1989. 17 мая. С. 16.

150

Подробнее об издании сборников анекдотов в перестроечной России см.: Вознесенский А.В. О современном анекдотопечатании // НЛО. 1996. № 22. С. 393 – 400.

151

К примеру, см.: Советский анекдот: антология. М., 1991; История СССР в анекдотах (1917 – 1992) / Сост. М. Дубовский. Смоленск, 1992.

152

Борев Ю.Б. Фарисея. М.: Конец света, 1992. 349 с.; он же. Сталиниада. М.: Олимп, 2003. 461 c.; он же. XX век в преданиях и анекдотах: В 3 т. Харьков: Фолио; Ростов-н/Д.: Феникс, 1996; он же. История государства советского в преданиях и анекдотах М.: Рипол, 1995; он же. Краткий курс истории XX века в анекдотах, частушках, байках, мемуарах по чужим воспоминаниям, легендах, преданиях и т.д. М., 1995.

153

Никулин Ю.В. Анекдоты от Никулина. М., 1997. С. 5.

154

Раскин И. Энциклопедия хулиганствующего ортодокса. М., 2005. С. 5.

Советский анекдот (Указатель сюжетов)

Подняться наверх