Читать книгу Тринадцатый шаг - Мо Янь - Страница 8

Чтобы слушать рассказываемую тобою историю, мы подобно заботливым батюшкам превозмогаем опасения, что животные сочтут нас за врагов, и добываем мелки тебе на пропитание у железной клетки, где обитают альпаки в кудрявых кипах из белой шерсти. У клетки альпак стоит ограда, на ней висит черная доска, на которой вкривь-вкось крупно написано:

отруби пятьдесят кило

солома десять тюков

спаривание кулана № 3 с Безухой прошло успешно

В деревянном желобке на доске валяется множество мелков разной длины и разнообразных цветов. Ты питаешь такие глубокие чувства к мелкам, что у тебя от одного их вида в глазах появляется ярчайший блеск. Кадык ходит вверх-вниз, изо рта раздается отчетливое хрусь-хрусь обгрызаемых мелков. И пока ты их грызешь, из глаз у тебя текут мутные слезы, а мы вспоминаем крокодилов из павильона пресмыкающихся. Ты говоришь…

Пробивается через дупло в стекле тоненькая струйка желтого света. Теснятся шесть преподавателей. Площадь кабинета учителей физики – двенадцать квадратов. Каждый из квадратов вымазан золой и нечистотами от мух, трупики мух облепили выбеленную стену; следы крови и высохшие струпья мушиных внутренностей пятнают пособия учителя Фан Фугуя. По правде говоря, готовиться к урокам ему совершенно нет нужды, все познания он давно сберег в сердце. Чжан Чицю сидит напротив Фан Фугуя, лицом оба похожи, будто два брата-близнеца, которые совсем чуть-чуть отличаются друг от друга. Его жена и твоя жена хорошо знакомы. Сыновья твои Дацю и Сяоцю[10] также хорошо знакомы с Фан Луном и Фан Ху, ведь две семьи отделяет только стеночка, ни курочек, ни собак у них не водится, явственно слышны голоса человеческие, временами то приближающиеся, то отдаляющиеся. Солнечный свет. Сплошная белая стена из мух, золы и плевков. Где ты, любовь? Новоиспеченный, распределенный в школу после пединститута учитель малой Го обоими глазами вперился в стенку, изо рта у него вырывается потоком напев: «Где ты, любовь?»

Большой чан, в который набирают воду, облачился в багровую глазурь, в нем достаточно места для шести ведер воды. Вода давит на стенки чана, но тот не лопается. Сила и давление, величина давления и тому подобное. Обязательно настанет день, и чан лопнет, возможно, под напором внешней силы, точки давления. Формул и тому подобного. Солнечный свет озаряет воду в чане, тень воды движется по потолку. Оптика и тому подобное. Формулы. Угол падения, угол отражения и так далее. Глаза физика во всем видят физику, глаза математика во всем видят математику. Глазные яблоки у преподавателя химии сделаны из пластика, в придачу к пластиковым ушам, пластиковому рту, пластиковым рукам, пластиковым ногам – идет и все у него хрустит и скрипит на ходу. Преподаватель языка гадит словами, отливает сочинениями и подтирает зад газеткой, а на сбережения от туалетной бумаги покупает сигареты и всякое другое, что нас не касается, хотя ему и грозит отравление свинцом через задний проход.

К чему в кабинете поставили огромный расписной чан? Чтобы было чем тушить огонь? Нет, ведь в кранах на втором этаже никогда не было воды, потому что в водокачке недостаточно мощный напор. Гидромеханика, формула. Пользуясь удобным случаем, ватерклозет оккупировал учитель математики Юй Хуаху, повесил он на двери огромный красный плакат со словами «двойное счастье», затащил туда девушку, пустил шутиху, и с того времени ватерклозет превратился в обитель любви, девушка стала невестой, а парень – женихом.

– Малой Го, ты завидуешь тому, что малой Юй женится?

– Я не вправе искать себе жену, моей зарплаты едва хватает, чтобы себя прокормить. Растут цены, товарищи, цены растут, товарищи, товарищи, цены растут, цены – как взбесившаяся степная лошадь или градусник, который запихнули в кипяток! Завтра я собираюсь уволиться, стану перекупщиком креветочной пасты!

– Утомляются, действительно, люди от нужды сохранять лицо!– оглашает, поглаживая усы, премногоуважаемый патриарх Мэн Сяньдэ[11]. Он – учитель Фан Фугуя, а Фан Фугуй – учитель малого Го. Проводя рукой по козлиной бородке, Мэн замечает: – А по сути перекупать креветочную пасту – тоже хорошее дело… По сути… По сути…

– У Вас, наставник Мэн, всегда «по сути», все «по сути»! Я, к несчастью, попался на Вашу уловку. Вы мне говорили, подавайся в педучилище, подавайся в педучилище, профессия учителя рано или поздно станет завидным ремеслом! А как только поступил я в педвуз, так неудача со мной и породнилась. Лучше бы я провалился на вступительных. Поглядите вот на Ма Хунсина[12] – прекрасный человек, открыл заведение, продает курицу-гриль и давно уже гребет сотни тысяч, а я промучаюсь целый месяц и заработаю шестьдесят восемь юаней да два мао. Хунсин за один день больше получает…

С этим открываются все шлюзы, сдерживающие поток недовольства преподавателей, бурлят они о бюрократии уклонении об уплате налогов дачах взяток получении взяток приглашениях в гости подарках больших пирушках больших пьянках спекуляциях с верблюжьими копытами медвежьими лапами грибами-ежовиками ласточкиными гнездами разъездах на «коронах» кондиционерах устилании полов коврами поддельном алкоголе поддельных сигаретах мошенничестве демографическом взрыве…[13] Не галдите тигры расхитили электричество леопарды забрали воду грабители с большой дороги без воды жуткая жажда без электричества сплошная темнота… Надо бы всех вас разом объявить правыми элементами…[14] Оттого, что нечем подмываться, ученики-дежурные не проявляют активности, уборные походят на болото, из них свободно изливается обильный смрад, который вместе с теплым весенним ветерком носится по коридорам. Вонь в ходе физических и химических реакций распадается и расщепляется, в конце концов обращаясь в благоухание поджаренного на масле петушка. Запах потихоньку просачивается в аудиторию первого класса высшей ступени, проникает в аудиторию второго класса высшей ступени, попадает в аудиторию третьего класса высшей ступени, продвигается в новые дома педагогов, орошает души учащихся, питает мясо преподавателей, а еще же есть плод во чреве возлюбленной учителя Юя.

– У-у…

– Кто ревет?

– Я так не могу… Какое же это вонючее место, сплошь кал да моча…

– Это новобрачная учителя Юя.

– Вроде собираются разводиться?

– Вот она, нынешняя молодежь!

– А что с нынешней молодежью? Что же вы хотите, чтобы мы жрали дерьмо и не говорили, как оно дурно пахнет?

– По этому поводу обращайся к директору школы!

– Да я хоть главу провинции отыщу, только бы разобраться с вонью!

– Если бы мы были растениями, то нам бы даже хорошо было от этой вони. Воняет – будем, значит, быстро расти.

Ты сглатываешь мелки и продолжаешь невнятно бормотать.

– Мы – садовники, а учащиеся – цветы и саженцы, неужто садовникам можно бояться вони? Неужто цветам и саженцам не нравится вонь?

– Поговаривают, что у выпускников средней школы № 8 даже волосы пахнут сортиром!

– Похоже на правду!

На цыпочках заходит еще один учитель. Среди всего преподавательского состава только наставник Мэн позволяет себе роскошь в развалку шататься по коридорам в сапогах с калошами и высокими голенищами. Малой Го замечает, что Вы, конечно, наставник Мэн, с возрастом становитесь столь же лукавым, сколь осел плутоватым, а заяц уклончивым от когтей коршуна. Наставник Мэн безо всякого раздражения отвечает, что у молодежи, малой Го, все обиды на языке, меньше говорить и больше делать надо, как завещал Ленин, знаем мы отлично, как ты болтать любишь. Старик с пареньком каждый день без устали бранятся, принося тем неиссякаемые радости всей учительской. Пока что распространяться об этом не будем – Мы помним, что, когда ты говоришь «распространяться не будем», тело у тебя ужимается, худосочный позвоночник выгибается в мостик. Затем ты хватаешься за балку и усаживаешься, подобно крупному попугаю, не хватает тебе только яркого оперения.

Еще мелков?

Это спрашивает тебя один из нашего числа.

Еще!

Тренькает звонок, пора на урок. Заходятся свистки, онагры в павильоне онагров, зебры в павильоне зебр, архары в павильоне архаров… Все подпрыгивают, бросаются бежать, суют морды через железные решетки, ожидая, когда смотрители их покормят. А ты нам говоришь, мелки гоните!