Читать книгу Академия избранных Мраком. Наследница Силы - Наталия Журавликова - Страница 4

– И как твои успехи, Ирлея? – профессор Тарр смотрит в упор, постукивая кончиками пальцев по черной отполированной столешнице.

– Получилось найти свой источник силы? Или летом было не до этого?

Декан вызывает меня к себе еще до начала лекций.

Непривычно, что я в зеленой форме. Взгляд то и дело цепляется за юбку цвета бодрой летней травы.

– Не уверена, но… – решаюсь я рассказать о происшествии на чердаке, но на всякий случай не открывать, что это случилось в моем доме, – мне кажется, я столкнулась с чем-то подобным. Но ощущения были противоречивыми.

– И что это было за вещество? – с любопытством спрашивает Тарр.

– Ниалтар. Ночной мрамор.

– Ночной мрамор? – глаза Оскура Тарра округляются. – Ты уверена, что это был он? Где ты его нашла?

Мда, тут проблема.

Разумеется, получив от мамы нагоняй, я не успокоилась, снова собиралась потрогать загадочный камень. Но его уже на нашем чердаке не было. Как я понимаю, он там и не должен был находиться. И вряд ли стоит рассказывать своему декану, какие безделушки мама приносит с работы.

– Это было случайно, – выдавливаю я, – в частной коллекции. Потом ниалтар оттуда забрали.

– Темная история, как ночной мрамор, – с пониманием кивает профессор, – что ж, не буду тебя пока что пытать. Расскажи о своих ощущениях, почему ты решила, что ниалтар может быть твоим элементом силы.

Сосредотачиваюсь на ощущениях. Вспоминаю в красках, деталях об ощущениях, температуре, цветовосприятии в тот момент.

И довольно связно излагаю Оскуру Тарру, как отчет делаю.

Он слушает внимательно и про писк в ушах, и жар во всем теле от камня при ледяных пальцах, волны огня, сметающие все остальные ощущения на своем пути, чувство невероятной силы, молочные вены, смыкающиеся в окружность на идеально черной поверхности.

– Силу я чувствовала недолго, – заканчиваю свой рассказ, – потом камень словно наоборот, высосал ее из меня. Опустошил и бросил на пол.

– Потому что ты была не подготовлена к ритуалу взятия силы, – взволнованно сказал профессор, – но очевидно, ты можешь взаимодействовать с ниалтаром. И это очень редкая особенность.

– А как мрамор проявляет себя с остальными людьми? Магами и обиходами.

– Обиходы его не воспринимают. Он молчит при них. А на магов действует по-разному, когда вообще действует. Колдун ниже четвертого уровня также не поймет, не услышит, не почувствует пульс камня… какой-там у тебя уровень по школьным бумагам, Ирлея?

– Первый, штрих, – отвечаю тихим, бескровным голосом. У меня настоящее потрясение.

Да, еще на первом курсе Мракендарра я поняла, что магия живет во мне, течет в крови. Но все равно отношусь к ней как к чему-то чужеродному, случайному. А теперь профессор Оскур Тарр говорит о четвертом уровне.

– Твои описания соответствуют ощущениям мага, самое меньшее, шестого ранга, – добивает меня Тарр.

– И это было лишь мимолетное знакомство. Так что да, Ирлея, я склонен с тобой согласиться. Ты нашла свой источник силы. Но пока что и понятия не имеешь, насколько проблемный. Впрочем, с тобой иначе не бывает.

– Что же мы будем с этим делать? – начинаю поскуливать. – Я надеялась, что мой катализатор – нечто понятное, доступное, что можно найти и применить, когда потребуется.

– Мы пойдем с тобой в старые штольни, – заявляет Тарр, – не сейчас, разумеется. В выходной.

– Старые штольни? – поражаюсь, потому что за одни сутки это место всплывает в разговоре уже во второй раз.

– Возможно ты не знаешь, Ирлея, – говорит мой наставник, – но в Ардилодии всего три месторождения ниалтара. И одно из них как раз в горах Мракендарра. Правда, сейчас этот мрамор запрещен к добыче. Из-за его непредсказуемости. Забавно. Если бы ты, Ирлея Летхит, была камнем, то тебя точно звали бы Ниалтар.

4.2

Начиная со второго курса, группы становятся совсем крошечными. Все потому, что поток из тридцати, иногда чуть больше человек, набранных черными сойками, делится на четыре факультета.

И все это происходит неравномерно.

В этом сезоне на боевой попали семеро, включая нас с Эльной.

Но это не значит, что у нас практически индивидуальные занятия по всем предметам.

На общие дисциплины группы объединяются, в одной аудитории на лекциях могут присутствовать сразу два-три факультета.

Разумеется узкие предметы, только по основному профилю, студенты посещают уже только своим составом.

На первой лекции в году мы вместе с менталистами, также выходцами из нашего первого курса, другого не дано.

В “ментал” взяли всего пятерых адептов, и они смотрят на нас с некоторым превосходством. Считается, что их дар чуть ли не ювелирный, штучный, редкой выделки.

Кариан, наша староста на первом курсе, с гордостью оглаживает синий жакет, дышит на сияющую эмблему факультета и полирует ее рукавом.

– Ничего, – говорит она с немного снисходительной улыбкой, – боевой факультет, это тоже очень круто.

– Мы даже во многом похожи, – поддакивает Бетрок Мирен. Задира и мой личный враг, увы зачислен также на боевой.

На стихийный перешли восемь наших бывших сокурсников, а на общий – девять. Так разделился начальный факультет в этом году.

– Слышали, – делится новостями Кариан, – сойки Мракендарра на этот раз доставили тридцать два свитка. И родители шестерых новых адептов хотели отказаться от зачисления, из-за того, что произошло у нас в прошлом учебном году. Но увы, в других академиях этих ребят не ждали. Мол, связываться с теми, чей эфирей насыщен частицами Мрака, себе дороже.

– Вот трусы, – кривится Бетрок, он явно неровно дышит к Кариан, – уже хочу знать их имена-фамилии, чтобы помочь полюбить желторотикам величественные стены Мракендарра!

– Давно ли сам был таким же цыпленком? – язвительно спрашивает Эльна. – То, что ты сейчас зелененький, не значит, что такой уж боевой.

– Талфин, – прищуривается с презрением Мирен, – ты попала на боевку, потому что руководство академии никак не могло сообразить, куда еще засунуть девицу с траурной каймой под ногтями. Иди копайся в костях и не лезь, когда настоящие маги разговаривают.

– Ты давно на дуэль не ходил, Мирен? – спокойно спрашиваю, сложив на груди руки, а внутри все кипит.

Этот паренек явно метит на место блондина Эфлона, но при этом ему до Вальдера как червяку до горгульи.

– Остынь, Летхит, – грубовато бросает Бетрок, но я вижу, что он присмирел.

Некоторые просто неисправимы. Академия в целом, и наш начальный факультет, в частности, пережили такую трагедию, но вместо того, чтобы стать серьезнее и осторожнее, мы снова лезем в драку.

– Приветствую будущих мастеров, – здоровается с нами преподаватель. Его взяли в Мракендарр вместо доцента Илхима.

– Я – магистр материальной магии, Ленон Деломар, – представляется молодой рыжеволосый мужчина с густыми усами, похожими на щетку для мытья полов. Зачем ему под носом такое?

Невольно вспоминаю одного из своих бывших одноклассников, у которого начали бурно расти волосы на лице перед выпускным. К окончанию экзаменов он уже зарос по самые брови.

– Зачем ты отращиваешь ЭТО? – спрашивали его остальные.

– Потому что могу, – гордо говорил он и смотрел на девчонок свысока, намекая, что им такая роскошь недоступна, – потому что могу, дамочки!

Кирр Деломар, как мне кажется, разбил под носом рыжий газон примерно с такими же мотивами, потому что в остальном новый магистр выглядел как вчерашний студент.

– Увлекательнейший предмет, изучением которого мы с вами займемся, – вдохновенно продолжил магистр, – Новейшая история магических практик. На первом курсе вы изучали можно сказать, вводные, очень общие данные. У нас с вами будет конкретика. Только работающие методы, доказанные многократно и применяемые в наши дни. Мы будем говорить о становлении современного магического сообщества. Разве это не завораживает?

– Честно говоря, не очень, – насмешливо заявляет Бетрок Мирен. Его наглость растет вместе с ним.

– Мирен, – шипит Леяра Карлон, третья девчонка на боевом, – ты мешаешь слушать магистра Деломара.

– История – мертвый предмет! – не успокаивается Мирен. Он явно решил прощупать границы и, если выйдет, сломать нового преподавателя. Бетрок грезит о лидерстве, а вот с мыслительной деятельностью у него не все хорошо.

Под рыжей щеткой сжимаются челюсти, так что на щеках Ленона Деломара желваки ходят ходуном.

Аудитория замирает, предвкушая противостояние. Кто кого?

Сможет ли молодой преподаватель поставить на место зарвавшегося юнца-второкурсника?

Мне очень хочется, чтобы Ленон Деломар нашелся, ответил так, чтобы гаденыш Мирен покраснел и утянулся под стол, поверженный остроумным замечанием.

Магистр сжимает и разжимает кулаки, словно хочет наброситься на Бетрока. А тот развалился на стуле и смотрит на преподавателя с мерзкой усмешкой.

И тут со стола позади Бетрока срывается увесистый первый том “Новейшей истории” и с бешеным ускорением врезается в бритый затылок парня.

Мирен орет и падает лицом вниз на стол.

В аудитории взрыв хохота.

– Кто… кто это сделал? – срывающимся голосом спрашивает Деломар.

– Это Летхит! – рычит Бетрок, с усилием отрывая лицо от столешницы. Он с бешенством смотрит на меня, кривит окровавленные, разбитые от резкого и сильного удара губы.

– Кроме нее некому! – делает он странный и нелогичный вывод. Это настолько абсурдно, что все наверняка в это поверят.

4.3

– Я наслышан о вас, адептка Летхит.

Пухлые губы под рыжей обувной щеткой выгибаются в обиженную скобочку.

Магистр Деломар оставляет меня после урока, тактично решил побеседовать на перемене, а не при всех.

Бетрока уводят в целительскую. Уходя, он грозит мне кулаком. Что за идиот?

У Ленона Деломара глаза тоже почти рыжие. Светло-коричневые, в оранжевую крапинку.

Молодой магистр испуган, он на первом занятии столкнулся с отвратительным, неприглядным студенческим конфликтом и не знает, что делать.

– Вы известны своим обостренным и не всегда уместным чувством справедливости, которое порой действует во вред общему делу, – продолжает Деломар, – и то, что вы активно участвовали в разоблачении заговора, скорее, побочный эффект, чем ваша заслуга.

Выдав эту резкую, почти обличающую тираду, Ленон Деломар замирает, словно боится моей реакции.

Что ему там обо мне нарассказывали? Я не душегуб какой-то, на преподавателей бросаться, хоть с магией, хоть голыми руками.

– Из этих соображений вы решили поверить Бетроку Мирену? – спокойно спрашиваю, а внутри струна натянулась, вот-вот лопнет.

– Поймите, керни Летхит, – он с шумом втягивает воздух через ноздри, чуть не закашлявшись, – я еще не знаю вас всех лично. Ориентируюсь на объективное мнение руководства и собственные впечатления. И да, вы именно так и выглядите. Как девушка, способная наказать нахала, не считаясь с обстоятельствами. В данном случае это было совершенно лишним.

– Я ничего не делала, – говорю просто, не пытаясь оправдаться, – но у Бетрока ко мне старые счеты. И он по какой-то причине уверен, что является центром моего мира. Мне до его глупостей и дела нет никакого. Я бы не стала тратить на него силы.

Магистр вздыхает с видимым разочарованием.

Наглеца у него на место поставить не вышло, провести беседу по душам с местной бунтаркой тоже. Полный воспитательный провал. А еще и у студента рыльце разбито.

Подчеркнуто уважительно прощаюсь с ним и спешу на следующий урок.

По расписанию у нас занятие только для боевого факультета, совмещенное с третьим курсом. Очень интересно, как по мне.

Предмет называется “Дуэльные практики”. Очень не хочется оказаться в паре с Бетроком, если уж на то пошло.

Преподаватель – пожилой и очень резкий профессор Максан Рамта. Смуглый, с орлиным носом и пронзительными черными глазами. При этом совершенно лысый, с татуировкой на черепе в виде атакующей кобры.

Он внимательно нас оглядывает, задерживая на каждом взгляд.

Потом с неудовлетворением изрекает:

– Слишком много девчонок. Женская магия слишком мягкая. Вам больше подходят бои подушками, нежели жесткие мужские практики.

Парни приосаниваются, горделиво переглядываются. Довольный Бетрок Мирен лыбится и ойкает, хватаясь за пораненную губу.

– Или кто-то хочет доказать обратное?

– Я! – Эльна Талфин поднимает руку явно прежде, чем успела это обдумать.

– Ведьма? – фыркает профессор Рамта. – Что ж, покажите ваши темные штучки. Будете закидывать противника кроличьими лапками или дуть в лицо травяной порошок?

– Это отличный способ отвлечь внимание оппонента, – спокойно произносит Эльна. Но блеск в ее глазах выдает злость.

Мне кажется, наш новый преподаватель специально выводит нас на эмоции. Такова специфика обучения боевой магии.

– Кто составит пару юной адептке… как вас зовут? – профессор пристально смотрит на Эльну, и я вижу веселые искры в черных глазах.

– Эльна Талфин, – четко, ровным голосом отвечает приятельница.

Сразу трое поднимают руки, среди них – Бетрок Мирен и двое третьекурсников.

– Кестор Альви, – командует профессор.

Со своего места поднимается высокий, крепкого телосложения парень с короткими темными волосами. Его улыбка кажется свирепой.

– Да прольется магия! – сипло говорит Альви, направляясь к “дуэльному пятачку”, предназначенному для далеко не безопасных практик.

Эльна уже ждет своего противника, сложив на груди руки.

И кажется, я испытываю куда больше опасений за исход поединка, чем она сама.

4.4

Кестор Альви совершает небрежный жест, словно швыряет в Эльну горсть пыли.

И тут же в ее сторону летит тучка мелких черных частиц, похожих на стайку насекомых.

Боевая материализация. Это что-то опасное, разящее. Сжимаю кулаки и задерживаю дыхание, ожидая, какой отпор даст Эльна.

– Парализующая сажа! – проносится шепот со стороны третьекурсников.

Сумеет ли Эльна вовремя отреагировать?

А она вдруг вытаскивает из кармана морскую раковину, темно-серую, скрученную наподобие рога, и дует в нее.

Альви не успевает усмехнуться, как его сажа летит обратно.

Второкурсники с азартом улюлюкают, принимаясь болеть за свою.

– Черрзова ведьма! – взвизгивает Кестор, проворно запрыгивая на стул в попытке спрятаться от парализующей пыли.

– Атакуй ее! – орет кто-то из половины третьего курса.

– Хорош прятаться! От судьбы на кочку не запрыгнешь! – поддакивает девичий голос.

– У вас тут все такие боевые? – с кривой ухмылкой интересуется Эльна.

– С-с-стер-р-рва! – выдыхает с рычанием Кестор Альви, высоко подпрыгивает, зависая, рисуясь перед девчонками, щелкает пальцами и вокруг Эльны появляется полупрозрачный черный купол, вытянутый, словно его кто-то придерживает сверху.

У меня кровь в жилах стынет.

Это гармалькам, “душащая смерть”.

Под этим куполом враг задыхается, испытывает панику и довольно быстро сходит с ума.

И такие приемчики разрешены на студенческих дуэлях?

Я вижу, как Эльна хватается за горло.

Смотрю на преподавателя. Профессор Максан Рамта спокоен, кажется, он даже зевает!

Не зря боевое отделение называют “факультет выживания”.

Адепты возбужденно перешептываются, делают ставки, удастся ли Эльне выбраться из гармалькама самостоятельно.

А в моей душе бешеной летучей мышью бьется страх. Я представляю, как бывшую соседку сковывают судороги, позвоночник сжимают ледяные пальцы, а сознание наполняют дикие голоса.

Я не сразу понимаю, что происходит дальше.

Не отслеживаю горячую волну, обжигающую нутро и вырывающуюся на поверхность.

Воздух разогрелся, задрожал, ясно можно видеть поток, преломляющий свет.

Кестора Альви, все еще картинно парящего над стулом, шарахнуло невидимым кулаком. Запахло палеными волосами. Значит, волна все же очень горячая.

Голова бедняги слегка дымится. Альви неуклюже плюхается на стул, а гармалькам тут же растворяется, и Эльна обрушивается на пол.

– Кто это сделал? – рявкает Максан Рамта. – Кто вмешался в ход чужой дуэли?

Можно не отвечать, потому что взгляд профессора уже нашел меня. Я единственная стою, опираясь коленом в стол, чуть ли не залезла на него. Так что вопросы, мягко говоря, излишни.

– Дайте-ка, угадаю, – на лице профессора Рамты кислое выражение, – Ирлея Летхит?

– Она самая! – выкрикивает Бетрок Мирен, радуясь, что я снова куда-то встряла. Это подкрепляет и его теорию.

– Удивительная студентка, которая все время умудряется отличиться, но при этом отличницей не является, – несмешно каламбурит Рамта, – на каком основании, адептка Летхит, вы решили, что умнее и прозорливее учителя?

Его глаза злобно буравят меня, и я понимаю, что уже второй преподаватель на боевом факультете относится ко мне без восторга.

– Гармалькам – смертельное оружие, – говорю и сама слышу, как дрожит голос, – я защищала подругу.

– И почему вы сочли меня способным довести ситуацию до непоправимого? – брови Рамты сходятся на переносице и кажется, одна заходит на другую, настолько он сурово хмурится. – Ваше поведение недопустимо! Я считаю своим долгом оповестить об этой дерзости ректора Эфлона.

– У кого-то счет предупреждений возобновится! – торжествует Бетрок.

– А вам, молодой человек, – поворачивается к нему Рамта, – не знаю вашего имени, адепт…

– Бетрок Мирен, – подсказывает парень.

– Адепт Мирен, – угрожающе продолжает профессор, – вам стоит охладить свой пыл. Не знаю что у вас произошло, вероятнее всего, адептка Летхит вам отказала или что-то подобное. Но я в состоянии выполнять воспитательные функции без вмешательства ретивых отвергнутых любовников.

– Что? – челюсть Мирена отвисает. В зале слышится хихиканье.

– Эй! – подает голос Альви. – У меня волосы сгорели и на затылке ожог. Что с этим делать?

– В целительскую, – машет на него рукой профессор, – сейчас я напишу сопроводительную записку.

Эльна, между тем, поднялась и выглядит вполне нормально.

Возвращается на место, садится рядом и шипит на меня:

– Кто просил вмешиваться? Ты думаешь, я совсем слабачка?

Еще и ей не угодила, надо же!

Интересно, сколько неприятностей я успею нажить до вечера?

4.5

Мракендарр затихает.

Я отвлекаюсь от проблем, закрываю глаза. И под крепко зажмуренными веками проявляется картинка.

Черный глянец ниалтара, а на его поверхности змеятся молочные вены прожилок. образуя замысловатые узоры.

Испуганно открываю глаза.

Тишь и спокойствие. Филя сидит на краю тумбы, голова наклонена вбок. Он выглядит как обычная кукла. Интересно, происходит ли что-то в его голове? Ведь игрушки не спят, чем занято его сознание, если оно есть?

Заговорить с ним вслух нельзя, Мирейя может проснуться и озадачиться.

Но у нас есть другой способ связи. Представляю, что пожимаю лапку Фелиндрикса, глажу его между ушами. Беру на руки.

Все это надо прямо-таки увидеть, в картинках, детально.

Филечка поднимает голову, машет маленькой ручкой.

Хорошо вижу его движения в слабом зеленоватом свете Диллона. Меня это успокаивает и я засыпаю.

Следующий учебный день я встречаю знаменитой. Правда, не о такой известности мечтают хорошие девочки. Но где я, и где они?

За моей спиной шепотки, а в лицо – улыбки.

– Это Ирлея Летхит, – слышу в коридорах Мракендарра, – она двух парней в целительскую определила! И даже третьекурсника-боевика!

– Говорят, ей снова вынесут предупреждение!

– Отсчет пошел!

– Какая дерзкая!

– Еще бы не дерзкая! Ирлея спит с Вальдом Эфлоном, а он вот-вот женится!

Чудесная репутация, исключительная просто… в буквальном смысле. За такие подвиги могут исключить, особенно если исполняющий обязанности ректора – отец парня, с которым меня зачем-то сводят.

Однокурсники встречают поднятой раскрытой ладонью, это символ одобрения. Разумеется, Бетрок Мирен общий настрой не поддерживает.

– Летхит! – короткий оклик декана Тарра срывает меня с места за столом. А я только устроилась и хотела поговорить с Эльной.

Профессор Оскур Тарр, декан факультета и мой наставник, стоит в дверях, сложив руки на груди.

– За мной! – цедит он. И его вид не предвещает ничего хорошего. А то, что декан не счел нужным воспользоваться текстолетом, чтобы меня вызвать, а явился сам, пугает еще больше.

– Вот и допрыгалась наша букашка, – ехидничает Бетрок.

– Будьте мужчиной, адепт Мирен, – говорит Тарр, даже не повернувшись в его сторону, – уже пора начинать взрослеть.

Обреченно иду вслед за долговязой плечистой фигурой наставника.

Секретарь в приемной смотрит на нас, раскрыв рот.

Тарр пропускает меня в кабинет вперед себя и закрывает дверь за нами.

Пристально смотрит, и я знаю, что не собирается с духом и не подыскивает слова. Просто ждет, когда я начну оправдываться. Но это я бы на первом курсе так поступила. А теперь матерая стала, молчу.

Декан усмехается.

– Отращиваешь характер, молодец, – короткая, почти неприметная усмешка. Может, он не в таком гневе, как мне сначала показалось?

– Ну и что такое у нас было на “дуэлях”?

– У нас? – невинно хлопаю ресничками.

– Ты поняла! – он раздражается. – Не провоцируй, Ирлея! Скажи, ты сама-то поняла, откуда у тебя столько силы, чтобы сгустить и разогреть воздух? Ты его сделала материей.

– Правда? – искренне поражаюсь.

Оскур Тарр фыркает.

– Так я и думал. Способности мраккиара выбрали не того человека. Что ты делала перед тем, как все произошло?

– Злилась, – честно признаюсь я.

– И все? – уточняет профессор. – Не выполняла свой обычный цикл, в котором ты собираешь внутри себя энергию, пропускаешь ее сквозь все тело и так далее?

Мотаю головой потрясенно.

– И почему же, – в его голосе звенит, как мне кажется, гнев, – вместо того, чтобы крайне озадачиться произошедшим и прибежать ко мне сразу, как все случилось, ты даже не задумалась, откуда в тебе такой потрясающий ресурс?

– Я… не… – в горле появляется комок, который я не могу сглотнуть, говорю сипло. – Со мной постоянно же какая-то ерунда происходит. Спонтанная.

– Спонтанная она, Ирлея, – назидательно продолжает Тарр, – потому что ты так и не соизволила найти время, чтобы разобраться в себе. Чем занята? Очередным великим расследованием? Так сейчас и без тебя все решат, целая комиссия в Мракендарр приехала. А твоя задача – приручить свой дар.

Он молчит несколько мгновений и решительно говорит:

– Собирайся. Я снимаю тебя с остальных уроков. Мы отправляемся в штольни Мракендарра. Думаю, там ответ на мои вопросы.

4.6

Мракендаррские штольни – поистине тревожное и жуткое место.

Я себе представляла их как-то попроще. Заброшенные шахты, камни там и сям валяются.

На деле штольни оказываются похожими на горный храм.

Вход в них – в серой гранитной скале с удивительными зелеными прожилками, присмотревшись, вижу, что они светятся изнутри. Едва приметно, но явственно.

– Чтоб у тебя не появились глупые мысли, – говорит Тарр, – предупреждаю сразу: зайти сюда с улицы невозможно. Магический барьер, доступ ограничен.

Чудесно. Но кто-то забрал отсюда меч разделения, факт.

– И у скольких людей есть этот доступ? – спрашиваю, тщательно разбавляя голос девичьим любопытством. Мне просто интересно, а не что-то там серьезное, да.

– Это засекреченная информация, – строго отвечает профессор.

– То есть, вы тоже не знаете? – уточняю невинно.

– Не выйдет, – ухмыляется Оскур Тарр.

– Что именно? – с прищуром смотрю в его глаза.

Мы с профессором стоим у входа в пещеру, словно в сказочную сокровищницу собираемся попасть.

– Не выйдет взять на “слабо”, чтобы я кинулся доказывать свою осведомленность, – мне стыдно, как маленькой глупой школярке, как он меня раскусил, – есть вещи, которые я не собираюсь разглашать.

В таком случае, профессор, вы один из двух моих подозреваемых. Потому что я понятия не имею, кто кроме Абрала Талироди и Оскура Тарра может сюда зайти.

Профессор прикладывает ладонь просто в центр пустоты. И вход в пещеру подергивается рябью. Отпечаток ладони Тарра пульсирует ярко-фиолетовым.

Затем рябь зеленеет и исчезает.

– Заходим, – кивает наставник.

Мы спускаемся к шахтам по лестнице, вырубленной в камне. Но это еще не все.

Когда ступеньки заканчиваются, под ногами обнаруживается круглая пасть глубокого колодца.

Вскрикиваю, когда профессор делает шаг вперед, в зияющую дыру.

Но не обрушивается в бездну, а зависает в центре круга.

– Ну что же ты, Ирлея? – раздраженно оборачивается ко мне. – Вперед, за мной.

Сглатываю и на негнущихся ногах повторяю его шаг.

Подошвы упираются в невидимую площадку. Твердую, надежную.

– Вниз, – говорит Тарр.

И тут уж я не могу сдержать вопль, а вдобавок цепляюсь профессору в плечи, потому что мы ухаем вниз с дикой скоростью.

– Без паники, – кричит профессор, наклоняется вперед, вытягивая перед собой руки ладонями вперед, и натыкается на незримое препятствие.

Мы с ним находимся в капсуле, надежной, несущей нас в недра скал.

Я успокаиваюсь и принимаюсь озираться.

Мне стыдно за свой страх. Отпускаю не без смущения пиджак декана. Вокруг нас зеленоватое свечение от вен, пронизывающих гранит.

Внизу не вижу ничего.

– Глубина здесь впечатляющая, так что дышать будет трудновато, – как ни в чем ни бывало замечает профессор.

Ноги касаются каменистой поверхности. Спуск закончился, невидимая кабина исчезает по хлопку Тарра в ладоши.

Все еще не могу отделаться от ощущения, что нас ждет пещера сокровищ.

– Здесь несколько этажей, – сообщает наставник, – мы на самом нижнем, в недрах.

Грудь сдавливает.

– Воздуха мало, – замечает Тарр, – но система вентиляции здесь работала раньше неплохо, так что не задохнемся.

Влажность тут повышенная, настолько, что воздух кажется облегающим, густым.

Сырой запах пропитывает волосы.

Шаги звучат глухо и как-то неправильно. В зеленоватых сумерках, создаваемых светящимися прожилками-венами скалы можно рассмотреть и пол, и стены.

– Направляемся в скрытый “карман” северной штольни, – поясняет профессор, пока мы идем по бесконечно длинному коридору, и я с благоговением представляю, какая громада над нами, – в нем последние добытые, но не извлеченные на поверхность ниалтаровые плиты. В мире исчезли маги, способные управляться с магией этого камня. И если ты окажешься наследницей древней силы, это изменит многое.

Свод коридора становится выше, да и пространство расширяется. Мы попадаем в небольшую пещеру, или “карман”, как выразился Тарр.

И естественная подсветка заканчивается. Лишь небольшой кристаллический фонарь в руке профессора дает рассмотреть то, что внутри.

Я замираю, понимая, что оказалась внутри ниалтаровой комнаты. Ее стены выглядят, как темное зеркало, поглощающее тот немногий свет, которым мы располагаем. Чтобы хоть что-то разглядеть, приходится приглядываться.

В центре кармана – три плиты с отколотыми краями. Я замечаю в стене выемки в форме этих кусков черного мрамора. Добытчики камня нарушили целостность природной ниалтаровой пещеры, и смысла в этом не было, мрамор не вынесли на поверхность.

Вздрагиваю, отметив движение боковым зрением.

Мне показалось что по стенам справа и слева от меня ползут змеи. Белые, гибкие, подвижные.

– Это мраморные вены, – тихо произносит Тарр, – они пришли в движение. И это… невероятно и прекрасно.

Не смея вздохнуть, смотрю, как белые линии сходятся передо мной, образуя глаз. Внешний овал и внутренний круг. А в нем – чуть вытянутый зрачок.

– Подойди, – слегка толкает меня в спину наставник, – сосредоточься и постарайся почувствовать, что тебе нужно делать. Я тебе, увы, не подскажу. Это не моя сила.

Киваю, почти не слушая его.

Меня влечет глаз ниалтара. Неживой каменный взгляд проникает в самое сердце.

Приближаюсь к непроницаемому зеркалу, не дающему отражения и кладу ладонь на зрачок.

Вдох-вдох-вдох. Откуда-то я знаю, что так нужно.

Шепчу:

– Научи! Покажи!

И тут же проваливаюсь в стену, внутрь черного зеркала. По крайней мере, мне так кажется.

Передо мной на длинной, бегущей слева направо ленте разыгрываются события.

И я знаю, что это не на самом деле, а видение.

Мне не нужно ничего менять или участвовать, нет опасности. Я просто наблюдаю.

Вижу, как растут ниалтаровые горы, а снаружи их обволакивает гранитная толща.

Как демиурги Луч и Мрак вместе прикладывают правые ладони к черному камню, и от их пальцев бегут те самые молочные прожилки.

Слышу низкий голос:

– Ладонь в глаз, три ровных вдоха, на третьем – слово или имя. И смыслы поменяются.

Приятный баритон продолжает:

– Ниалтар не терпит лжи. Слово должно быть правдой.

– Есть усиления, – откликается первый бас, – наследник, якорь, страж. Полнолуние, гроза, тишина.

Картинка распадается надвое, словно рассеченная бритвой.

А за ней – новое видение.

Высокий, нечеловеческого роста молодой мужчина с горящими зелеными глазами, развевающимися белоснежными волосами и такими же крыльями, заносит над головой огромный тяжелый меч с двухцветным лезвием и улыбается.

Поворачивает голову ко мне и произносит:

– Ты моя, Ирлея Летхит. Мне нужны твоя сила и страсть. Без остатка. Скоро увидимся.

И его крылья чернеют.