Читать книгу Недолгий век - Наталия Шушанян - Страница 15

«В этой местности воздух…»

Оглавление

В этой местности воздух

и прозрачен, и чист,

пахнет мятой и прелым

заброшенным садом,

здесь упрямые сосны,

их таинственный хруст

стерегут горизонт подвижным

фасадом:


то природа не знает своих рубежей,

растекаясь дремотой по ровному

лону,

то поутру рассвет, становясь

все рыжей,

подчиняет пространство иному

закону.


Припадаешь к земле, и гудит глубина,

и пласты чернозема сжимаются туго,

там подземные воды, лишенные сна,

затевают беседу друг с другом,


сквозь суглинок протиснувшись

и варево руд,

там субстанции спорят

в заброшенных склепах:


«Я к закату лечу, там меня сберегут

золотые поля и ковыльные степи.

Мне по сердцу покой и смиренная

поступь,

я хочу растворяться в расплавленном

свете.


Я несу через время свой плавный

напев,

в нем Коломна и Суздаль, и белые

стены,

и резной боголюбовский ясный

предел

не боится ни бурь, ни холодных

измен.


Мой удел – это глина и сонный

камыш.

тяжелые баржи пусть скользят

по затону.

Я люблю эту славную русскую тишь,

в ней течешь, поклонясь святому

канону.


Я впитала полынь, я исчезну как меря,

распуская течением солнца клубок,

в погибель напрасную, в ярость

не веря,

даже если нависнет безжалостный

рок


и погонит коней второпях по костям,

я заглажу рубцы своей тихой волною,

мне б отдать свой покой всем полям

и степям,

эту землю спасая от вечного зноя.


Я хочу доползти до широкой Оки,

разнося свои мягкие, тонкие нити…

Ну а там, где сцеплялись в узлы

буревые полки,

я свой свет погашу в долгожданном

зените!»


«Ну а я, —

голос слышен другой реки, —

Выбираю разрыв и полночные сети,

я смываю молчание с остывшей

земли,

мне предписано мчаться на север,

где ветер.


Там каленый металл превращают

в угли

звенящие стужи.

Мне яростный повод

вгрызаться в гранит на крутом

берегу —


мои сны.

В них шведы хрипели в тяжелых

кольчугах.

Я волною снесу преграды в снегах,

мне не нужен покой твоей южной

округи.


Мне по сердцу раскаты,

пусть и хищная мгла.

Я – беглянка, не знавшая рабского

плена.

Там, где полночь варяжские искры

зажгла,

на камнях пусть проступит

замерзшая пена.


Я помчусь через Клин, задевая

хребты,

где согласные звуки простуженно

лают.

Мне не надо твоей соловьиной черты

–

мне на севере стрелы огнем

расцветают!»


И расходятся реки на мили, кляня

монотонность и живость славянских

просторов,

а великая Волга все катит века,

накрывая собою бессмысленность

споров


с океанским размахом, в державном

порыве

и ярость смывая,

и кроткие сны,

в поцелуе одном и в объятии едином

воды живые мешает —

Клязьмы реки и реки Сестры.


Недолгий век

Подняться наверх