Читать книгу Отдел Несовпадений - Наталья Шим - Страница 2

Фрагмент из найденной тетради. Без даты.

Я думаю, папа всё-таки видел то же, что и я. Только делал вид, что это не так.

Упорно, до хрипоты в голосе, до побелевших костяшек на сжатых кулаках – делал вид, что ничего не было.

Когда я, уже спустя неделю, набралась духу и снова попыталась поднять эту тему, он посмотрел на меня усталыми, запавшими глазами и сказал, что мне привиделось. «Детская психика, – сказал он, – иногда путает фантазии с реальностью. Это нормально, малышка».

Но я-то знала, что он сам не верит в это. Что это такая логичная, такая «взрослая» ложь. Очередная ложь…

Обидно, что он считает меня «малышкой».

Обидно, что он мне не верит. Или делает вид, что не верит – но это, пожалуй, еще хуже.

Ну и пусть!

Пусть делает вид, что дверь в комнату была приоткрыта, хотя я прекрасно помню, как щелкнул замок, подтверждая, что она закрыта.

Пусть говорят, что свет в прихожей горел как обычно, тускло и желто. И что не было того ослепительного, безжалостно яркого белого свечения, которое на миг растворило все привычные очертания. Настолько яркого, что пылинки в воздухе вспыхнули, словно микроскопические звезды в пустоте.

И пусть делают вид, что тень на полу была просто тенью – растянутой и невнятной, а не четким, графичным силуэтом, который жил своей собственной жизнью и двигался с опозданием на долю секунды, как видео при тормозящем соединении.

Ну и пусть…

Я устала.

От их взглядов, когда они считают, что я их не замечаю. От этой стены непонимания, которую они выстроили вокруг того вечера.

Почему меня просто не могут услышать?

Но нет, они предпочитают просто сказать, что это очередные «детские бредни».

Устала…

На самом деле я стала уставать слишком быстро. Словно кто-то подменил воздух на тяжелый, вязкий сироп. Мысли плывут медленно, с усилием. Папа на это всегда говорит: «Это стресс после учебы. Средняя школа – это серьезно. Ты просто испугалась тогда, ночью, вот организм и реагирует».

Но я-то знаю: испугалась не я.

У меня не было страха. Была только одна мысль, четкая и ясная, как удар молнии: законы мира дали трещину.

Теперь же всё внутри сжимается от вопроса: вдруг я схожу с ума?

Даже не знаю, что хуже: стать сумасшедшей или понять, что всё это было, происходит и, возможно, будет происходить со мной в реальности, которую остальные упорно отказываются видеть?

Мне страшно об этом писать. Бумага делает мысль материальной.

Но если не напишу – забуду. А забыть – значит предать себя.

Напишу.

Надо.

Моя тень двигалась, а я – нет.

Да, именно так.

Она отклонилась в сторону, будто потянулась к чему-то невидимому, и только потом, с задержкой, последовало моё тело.

И папа говорит, что этого не было.

Но я ему не верю. Потому что когда он вломился в комнату, схватил меня за плечи и начал трясти, спрашивая, что я видела, я заметила кое-что странное в нем.

Он говорил слишком быстро, слова набегали друг на друга, сбивались, а он всё повторял, повторял, повторял: «Что ты видела? Что ты видела?»

Его дыхание пахло мятной пастой и… страхом.

Странно…

Я не знаю, как описать запах страха, но уверена, что это был именно он.

И тогда я поняла. Он боится. Но не за меня, застывшую и немую. Он боится меня.

Поэтому я и не сказала ему про голос. А он изводит меня. Он всё время в моей голове. Не громкий, не злой. Проникающий сразу в сознание, минуя уши. Такой ласковый и такой чудовищно знакомый.

«Птичка моя…»

Папа бы всё равно не поверил. Или, что страшнее, поверил бы слишком сильно. И тогда мой страх стал бы его страхом. Нашим страхом. В котором нет места ничему другому.

Я записываю всё это, потому что боюсь забыть.

Потому что эта запись теперь – единственное доказательство.

Я не хочу забыть то, что было на самом деле. Хотя действительно ли это «на самом деле»?

Я так устала…