Читать книгу Легкие шаги в Океане - Наталья Солнцева - Страница 11

Часть II
Глава 8
Подлипки

Оглавление

– У вас тут и камин есть? – удивился Широков.

– Папа настоял, – не слыша своего голоса, сказала Лена. – Хотел, чтобы в доме был живой огонь.

Визит «главного плохиша» казался ей сном. Сейчас она проснется, и ничего этого не будет – ни загородного дома, ни господина Широкова, ни ее самой.

Павел тоже чувствовал себя немного растерянным. И в самом деле, чего он приперся в эти Подлипки, в чужой дом, к чужой женщине? Она, поди, уже спать собралась ложиться, а тут незваный гость нагрянул. Он не мог понять, что привело его сюда. Нечистый попутал…

«Пожалуй, мне стоит извиниться и уйти», – подумал Широков и тут же представил себе, как глупо он будет выглядеть.

Здравствуйте, Лена! – До свидания, Лена! Приятно было проехаться, посмотреть на ваш милый домик. А теперь мне пора. Чао, бамбино! Помашите мне ручкой.

Она посчитает его полным идиотом. Нет уж. Приехал так приехал.

Широков вдруг ощутил внутренний жар и расстегнул пиджак, огляделся.

Деревянная дача внутри оказалась просторным благоустроенным домом с оштукатуренными стенами и паркетным полом. Из гостиной на второй этаж вела полукруглая лестница.

– Зачем же вы стены оштукатурили? – спросил Павел, чтобы прервать неловкое молчание. – Всю красоту погубили.

– На втором этаже у нас бревна, – улыбнулась Лена. – Хотите посмотреть?

У Широкова жар сменился легким ознобом, ему не хотелось подниматься по лестнице вверх.

– Можно я присяду? – спросил он.

– Конечно, – спохватилась Лена. – Я такая недотепа…

Она с облегчением вздохнула. От идеального порядка, наведенного перед отъездом генеральшей, не осталось и следа. В спальне на втором этаже были разбросаны вещи, а в кабинете и библиотеке – книги и журналы. Не самая подходящая обстановка для приема гостей. «Ты неряха и несносная девчонка! – прозвучал в ее ушах возмущенный голос матери. – Стыд и позор для нас с папой. Слуцкие – уважаемые люди. У них не может быть такой дурно воспитанной дочери!»

На этот раз Лене даже нечего было возразить. Она глянула на себя в зеркало и задохнулась от ужаса: материн японский халат не по размеру висел на ней мешком, а на прическу страшно смотреть. Разве так она видела в мечтах долгожданную встречу с Павлом? Она была настолько ошарашена его звонком, что впала в транс и забыла почистить перышки. Господи! Мумия Клеопатры, наверное, переворачивается в своем золотом саркофаге от такого безобразия!

– Давайте разведем огонь в камине, – предложил Широков.

Приятной беседы с хозяйкой дома не получалось. Ее явно шокировал поздний визит почти незнакомого мужчины. Небось в себя до сих пор не пришла. Он тоже хорош. Где его светская учтивость, галантные манеры? Он же всегда, независимо от обстоятельств, умел очаровывать женщин.

– Что? А… давайте, – вяло отозвалась Лена. – Вот дрова…

Она показала на березовые поленья, сложенные в углу на специальной подставке.

– Вы позволите?

Он снял пиджак и развязал узел галстука. Манжеты его безукоризненной рубашки украшали бриллиантовые запонки. «Подделка, наверное», – подумала Лена. Хорошо одетые мужчины приводили ее в замешательство. При них она чувствовала себя Золушкой, которую принц застал за чисткой печной сажи. Впрочем, не все ли равно?..

Пока Широков разжигал огонь, она сидела рядом в кресле, безучастная, погруженная в свои мысли. Интересно, зачем он приехал? Ему ведь доложили, что родители уехали, вот он и… Что «и»?

Дрова в камине занялись, затрещали от жара. Гость, довольный, уселся и посмотрел на Лену.

– Вы коньяк пьете? – спросил он.

– Пью. Только у меня нет… Впрочем, кажется, осталось немного водки… для компрессов. Нога еще побаливает. Принести?

– А как же компрессы? – усмехнулся Широков. – Подождите минуточку. Джинн сбегает за бутылкой.

Он сходил к машине и вернулся с большим пакетом, полным продуктов.

– Вы ужинали?

Лена покачала головой. Ей не хотелось есть. Но этикет требовал подняться, принести посуду, разложить еду и угостить гостя. Так она и поступила.

– Выпьем?

Широков налил коньяк в фужеры. Лена выпила все, не ощущая вкуса. Горло обожгло, она закашлялась.

– Я хотел, чтобы вы узнали о смерти Багирова от меня, – неожиданно сказал Павел.

У нее глаза от кашля наполнились слезами.

– Как это случилось? Почему?

Широков выпил и налил себе еще. Не углубляясь в детали, он рассказал о последних событиях, связанных с нападениями на его людей.

– Борис погиб из-за меня. Наверное, он напал на след, о чем-то догадывался. К сожалению, мой враг оказался более жестоким и хитрым, чем мой друг.

– Багиров был вашим другом?

Широков кивнул.

– Его ангел-хранитель сплоховал. В отличие от моего. – Он вздохнул. – Тогда во дворе вы спасли мне жизнь, Лена. Я ваш должник. Только вот не знаю, успею ли отблагодарить вас как следует. Наверное, мне не нужно было приезжать сюда. Своим присутствием я невольно подвергаю вас опасности…

– Нет! – возразила Лена. – Судьбу не обманешь.

Они пили коньяк и закусывали ананасом. Веселое пламя плясало в камине, освещая комнату. Дождливая ночь лила свои нескончаемые слезы, стуча в стекла приоткрытых окон.

– Вам нужно посоветоваться с очень мудрым человеком, – сказала Лена заплетающимся языком. Коньяк произвел свое действие, и она опьянела. – Никакая охрана не может защитить от судьбы.

– Вы верите в судьбу?

– Я подозреваю, что не все так просто… – и невпопад добавила: – Жизнь – это сплошные перевертыши. То, что мы считаем важным, на самом деле чепуха, а чепуха вдруг оказывается единственно важным.

Лена плохо владела своим телом, но мысли ее оставались ясными. Широков с возрастающим удивлением слушал ее.

– Знаете, убогое детство, полное лишений, заставило меня думать, что самое важное – достаток, деньги. Теперь они у меня есть, но я все еще продолжаю что-то искать, чего-то ждать. Странно, правда?

Он казался искренним и был очень красив. Черты его лица расплывались в багровом полумраке, закатанные рукава рубашки открывали сильные руки. На внутренней стороне правой руки, чуть выше локтевого сгиба, виднелась татуировка. В темноте нельзя было разобрать, что она изображает.

– Покажите, – попросила Лена, придвигаясь ближе. – Какая необычная штука. Это вилы?

– Трезубец, – усмехнулся Павел. – Родовой символ Рюриковичей.

Лена засмеялась. Коньяк придал ей храбрости.

– Ого! Вы считаете себя потомком Рюриков? Наглости вам не занимать.

– Я бандит, – без затей ответил Широков. – Вернее, был бандитом.

– И у вас есть бандитское прозвище?

– Что-то вроде того.

– Какое же?

– Варяг. Поэтому я сделал себе татуировку в виде трезубца. Скорее по наитию, чем осознанно. То, что это – герб-символ варяжских князей, я узнал гораздо позже. Получилось кстати.

Лена кивнула и задумалась. При близком знакомстве Широков понравился ей еще больше.

– Варяг… – шепотом повторила она. – Совсем не по-бандитски.

– Вообще-то меня еще в школе так прозвали. А насчет по-бандитски это звучит или нет… Варяги жили войной. Главным их промыслом были морские разбои. Они находились в вечной готовности к морским походам. Нередко варяги составляли ядро княжеских дружин, на их мечах держалась власть. Так что… бандитами их не назовешь… но и мирными землепашцами, согласитесь, тоже.

Гость налил себе коньяка и выпил. Он не пьянел, только на скулах выступали красные пятна.

– Что, не действует? – посочувствовала Лена. – Вам другим средством надо тоску лечить. Съездите в Сергиев-Посад, в лавру…

– На покаяние, что ли? – сверкнул глазами Широков. – Нет уж, простите. Этот фарс не по мне. Не приучен к подобному лицедейству.

– Тогда ступайте к отшельнику, в скит. Он вас каяться не заставит. А совет дельный даст, коли вы ему по сердцу придетесь.

Широков насторожился.

– В скит? – скривился он.

– Говорят, тот скит долго стоял пустой, еще до революции староверов из него то ли выгнали, то ли их перебили местные жители. Почудилось – в скиту злыми делами занимаются. Какими не знаю, врать не буду. Долго этот скит все за версту обходили. Потом… пришел откуда-то мужик седой и поселился там отшельником. Зовут его Харлампий. Моя сотрудница, Гришина, мужа своего туда возила.

– Зачем?

– Болезнь у него взялась непонятная. Сохнет и сохнет человек без всякой причины. А Харлампий его вылечил. Сказал, будто бы Гришин задолжал кому-то. Пусть долг вернет, тогда и начнет выздоравливать.

– В самом деле? – поднял брови Павел. – Только и всего?

– Ну… я подробностей не знаю. Муж Гришиной после разговора с Харлампием еще недельку поболел и стал поправляться. Уж раздал он долги или нет, Бог ведает… а по сей день жив и здоров.

Широков недоверчиво повел плечами.

– И где же такой скит? Может, адресок дадите?

– Нельзя… – прошептала Лена и оглянулась, как будто их могли подслушивать. – Я вам напишу. Блокнот есть?

Павел пошарил в кармане пиджака, нашел блокнот, раскрыл и подал ей ручку.

– Пишите…

Она старательно вывела «паркером» заветный адрес.

Широков, не ожидая того, слегка коснулся губами ее щеки. Коньяк все-таки оказался крепким…

Легкие шаги в Океане

Подняться наверх