Читать книгу Художница XVIII века. Династия Морель - Николай Андреевич Рыженков - Страница 3
Долгожданное счастье Глава первая Эдинбург
ОглавлениеВ этом городе, где в 1796 году соседствовали скромные дворяне и титулованные особы, жила Джессика Морель, чье имя было известно каждому благодаря ее искусным рукам, создающим дивные платья на продажу. Ее дочь Анна, плененная музой живописи, грезила о любви, что озарит всю ее жизнь. Завершив работу над полотном, она выставляла свои творения на обозрение, а верная подруга детства Джейн помогала ей в этом. Скудные доходы от продажи картин были единственным источником существования семьи.
Однажды, когда ночная мгла окутала город, Анна, не в силах уснуть, решила вновь обратиться к своим краскам. Всю ночь она трудилась над образом девушки в белоснежном платье, прогуливающейся по парку, утопающему в калейдоскопе цветов.
Джессика, словно тень, приблизилась в комнате дочери и замерла, любуясь ее вдохновенным трудом.
Внезапно сквозь тишину донесся тихий плачь. Джессика, встревоженная горем дочери, шагнула в комнату дочери:
— Доченька, что случилось? Почемы ты плачешь?
— Матушка, когда я писала эту картину, я представила себя на месте этой очаровательной девушки… Но, очнувшись, поняла, что это не я…
— Не печалься, милая, твоя любовь непременно найдет тебя.
Анна призналась, что жаждет обрести свое счастье. На следующее утро Джессика, как обычно, отправилась продавать свои изделия и картины дочери. Вдруг к ней подошел статный незнакомец, его взгляд остановился на картинах. После недолгого молчания мужчина произнес:
— Сударыня, не соблаговолите ли продать мне эту картину? — указав на одну из работ ее дочери.
Продав картину Анны и получив гонорар, Джессика словно выкупила часть ее души, вложенную
в холст. Переступив порог своего дома, женщина произнесла, стараясь скрыть дрожь в голосе:
— Анна, милая, твою картину купили!
Но радость эта обернулась горечью. Спустя несколько месяцев Джессику сразила странная, неведомая болезнь, и жизнь ее угасла, словно догорающая свеча.
Анна собрала всех, кто знал Джессику, всех, кому она была дорога. Похоронив мать, Анна осталась один на один со своим горем и холстами, ставшими единственным источником существования. После смерти матери мир для Анны словно померк.
Прошло пять лет. Анна, все еще тоскующая по матери, продолжала писать картины, но краски потеряли свою яркость, а сюжеты — искру жизни. Джейн, верная подруга, неизменно поддерживала ее, помогала продавать картины и пыталась рассеять пелену печали, окутавшию Анну.
Однажды, вернувшись домой уставшей, включив в спальне свет, Анна взяла в руки стоявшую на журнальном столике фотографию матери, запечатлевшию ее улыбку и, глядя в родное лицо на снимке, прошептала:
— Мамочка, как же мне тебя не хватает!
Жизнь моя словно оборвалась с твоим уходом. Так тяжело жить в этом холодном одиночестве. У меня больше никого нет.
С трудом скопив немного денег, продав дом, Анна купила небольшую усадьбу на окраине Лондона. Собрала свои вещи, бережно прижала к груди фотографию матери. Придя к Джейн, сказала тихо, но твердо:
— Джейн, я уезжаю. Начну жизнь заново.
Та видела боль, разъедающую ее подругу изнутри, ту боль, что оставила смерть матери.
Анна протянула Джейн листок с новым адресом. Обняв подругу на прощанье, прошептала:
— Спасибо тебе за все. Приезжай, я буду ждать.
Анна села в карету, и колеса повезли ее навстречу неизвестности. Дорога занимала целые сутки. Когда карета остановилась, Анна увидела дом, словно застывший в ожидании своей новой хозяйки. Кучер открыл дверцу кареты и произнес:
— Сударыня, прибыли.
Анна вышла из кареты, расплатилась и, поблагодарив переступила порог кованой калитки. Взгляд девушки сразу же охватил вид на дом, который выглядел так, словно его забросили давным-давно, все вокруг заросло. Дикий виноград, словно зеленый зверь, обвил колонны веранды, пытаясь спрятать здание от чужих глаз. Сад, когда-то ухоженный, превратился в непроходимые джунгли. Высокая трава почти полностью скрыла тропинку к двери, и только сквозь плотную стену сирени угадывались мутные от пыли окна.
Анна замерла. не решаясь подойти ближе. Сердце вдруг заколотилось чаще, хотя страха вроде бы и не было. Просто место казалось… пустым. Не в смысле, что здесь никто не живет, а каким-то лишенным жизненной силы, тепла, которая обычно чувствуется в домах, где есть люди. Анна ощущала, как от старого дома веет забытой историей, тоской и одиночеством.
Поколебавшись, она все-таки шагнула вперед. Любопытство взяло верх. Осторожно ступая на утопающую в траве тропинку, стораясь не зацепится за колючие кусты, она шла вперед. Каждый шаг отдавался тихим хрустом сухих веток под ногами, нарушая звенящую тишину вокруг.
Подойдя к веранде, Анна заметила, что одна из досок прогнила и провалилась. Старая краска на стенах облупилась, обнажая серую от времени древесину. Дверь была заперта, а за пыльными окнами ничего не разобрать. Она прижала ладонь к стеклу, пытаясь что-то увидеть, но четно
Непонятное чувство не покидало ее. Ей казалось что кто-то наблюдает за ней позади. Она резко обернулась но увидела только колышущиеся на ветру ветви деревьев и высокие заросли травы. Решив, что ей почудилось, Анна еще раз взглянула на дом, полная вопросов и смутного предчувствия. Что скрывает этот заброшенный дом? Какая история связанная с эти старыми стенами? И почему ей так не хочется уходить?
Казалось, пыль веков села на все: на старой мебели, потеревшись зеркалах, забытых фотографий. Но теперь, когда она здесь каждый предмет казалось, ждал прикосновений, ждал освобождения от плена прошлого. С каждым взмахом тряпки, с каждым пятном дом будто отзывался тихим стоном облегчения, словно старый пес, которого наконец-то вычесали после
долгой зимы.
Она начинала с малого: выносила мусор, перебирала вещи, протирала полы. Работа была кропотливой и изнурительной, но в каждом движении чувствовалось какая-то цель, какая-то надежда. Она не просто убирала, она вдохнула новую жизнь в это заброшенное место, создавая уют, атмосферу тепла и света. Она представляла себя археологом, а этот дом — древней гробницы, полной забытых сокровищ, которые ей предстояло отыскать и очистить.
Иногда она находила что-то интересное: старую открытку страгательным посланиям, сломанный
компас, пожелтевший от времени рисунок. Каждая находка становилась маленьким кирпичиком в фундаменте нового образа этого дома, и его нового будущего. Она чувствовала, как прошлое начинает переплетаться с настоящим, и как рождается что-то совершенно
новое — светлое и чистое.
Вечером. уставшая, но довольная, она садилась у окна и смотрела, как солнце медленно опускается за горизонт. Дом, окутанный мягким светом заката, казался совсем другим — более живым, теплым, родным. Анна знала, что впереди еще много работы, но теперь она не боялась. Она знала, что у нее хватит сил, чтобы создать здесь свой собственный мир, мир, наполненный любовью, счастья и надежды.
Войдя в спальню, девушка распахнула дверь на балкон, откуда открывался дивный вид на пруд, где неспешно скользили утки, словно белые кораблики. Рядом с прудом тянулась аллея, утопающая в цветах, — излюбленное место прогулок горожан.
Следующим утром Анна выставила свои работы на продажу. Холодный осенний ветер играл на скоро прикрепленными ценниками, но в ее душе бушевало иная стихия. Отчаяние и надежда сплелись в тугой узел, а тихая решимость давала выстоять.
Первые покупатели появились ближе к полудню. Туристы, привлеченные яркими красками картин и обещаньем увезти с собой частичку местной красоты.
Они торговались, сомневались, но все же покупали, и каждый проданный холст отзывался теплом в сердце Анны.
К вечеру большая часть работ была раскуплена. Денег, конечно, не хватало, чтобы покрыть все долги, но это был важный шаг. Усталая, но с чувством выполненного долга, Анна собрала оставшиеся картины и отправилась домой, погруженная в раздумья о будущем.
В голове рождались новые образы, жаждущие воплощения на холсте.
На следующее утро, когда Анна выставляла свои работы на городской площади, к ней приблизился высокий мужчина в безупречно белом ансамбле: строгая рубашка, двубортный сюртук, жилет и брюки — все ослепительно белого оттенка. Обувь горела зеркальным блеском. Широкополая белая шляпа оттеняла его темные, волнистые волосы, аккуратно спадавшие на плечи. В правой руке он небрежно придерживал черную трость с набалдашником из золота в виде головы тигра. Его взгляд внимательно скользил по картинам, пока не остановился на той самой — с девушкой в белом платье, которую она писала в своей спальне, еще когда была жива Джессика Морель.
— Прошу прощения, сударыня, позвольте узнать, кто автор этого произведения?
Анна робко призналась, что это ее работа.
Мужчина произнес:
— Позвольте представиться: маркиз Рональд Андерсон. Сын герцога Уильяма Андерсона.
После чего выразил искреннее восхищение ее таланту.
после чего произнес:
— Позвольте узнать Ваше имя?
— Анна Морель — произнесла Анна.
— Анна, Ваша картина затронула самые глубокие струны
моей души.
Разрешите пригласить Вас завтра на прогулку по вечернему парку?
— Очень рада, что картина Вам понравилось!
Под влиянием юной неопытности в общении с мужчинами и под влиянием мечты о свадьбе, она ответила:
— Думаю, я не буду против.
— Искренне благодарен за Ваше согласие. И чтобы начать знакомство, позвольте мне купить Вашу картину — она будет напоминать о Вас.
Буду ждать Вас завтра, на этом же месте в шесть вечера.
— Обязательно буду.
— В таком случае до завтра.
Сняв шляпу и поклонившись, он произнес:
— До завтра Анна.
Легкое волнение щекотало ее живот. Не то чтобы она никогда не прогуливалась вечером с мужчиной, а от того что сегодня все казалось особенным.
Вечером следующего дня, Анна надела свое любимое вишневое платье с открытой спиной и легкие туфли дарящие свободу ее ногам.
Ей хотелось быть самой собой, дышать легко и непринужденно. Вечером манил обещанием тепла, предвкушением золотистых лучей заходящего солнца, пробивающихся сквозь изумрудную листву.
Встретившись с Рональдом у парковых ворот, Рональд преподнес ей букет полевых цветов, еще хранящих дыхание лугов. Анна одарила его улыбкой, и тепло волной разлилось по ее сердцу.
Этот нежный жест тронул ее до глубины души.
Пара неспешно прогуливалась по аллее, погруженные в оживленную беседу. Слова струились легко и свободно, словно изливались самые сокровенные мысли. Анна ощутила удивительную связь, с Рональдом, словно знала его целую вечность. Его присутствие она чувствовала всегда умиротворенно и беззаботно, словно этот вечер соткан из волшебства.
Рональд оказался чутким и внимательным слушателем, Анна с упоением рассказывала ему о своих увлечениях и мечтах. Он задавал ей вопросы, полные искреннего интереса, стремясь постичь глубину ее души. В его глазах она читала неподдельное восхищение.
Пара опустилась на скамейку у пруда, солнце почти скрылось за горизонтом, раскрасив небосвод в нежные акварельные оттенки розового и оранжевого.
Рональд осторожно взял ее руку в свою, и сердце Анны забилось учащенно, словно пойманная в клетку птица.
В тишине парка звучали лишь мерный стрекот цикад и плеск воды, ласкающие берег. Девушка ощутила тонкую нить невысказанного притяжения, возникшую между ними.
Заглянув в его глаза, она увидела в них тоже самое трепетное волнение.
В завершении прогулки Рональд произнес:
— Анна, Вы очаровали меня с первого взгляда. Позвольте мне пригласить Вас завтра на верховую прогулку?
— Хорошо, я подумаю над вашим предложением.
— Я пришлю за Вами карету. Она будет ждать Вас на том же месте, где состоялась наша встреча. — он завел левую руку за спину, а правой рукой нежно коснулся руки Анны и поцеловал ее.
Анна грациозно села в карету, и кучер, щелкнув кнутом, направил ее в сторону усадьбы.
Тем временем Джейн, узнав адрес подруги, решила навестить ее и разделить с ней радость новоселья.
Она отправила подруге письмо с известием о своем скором визите.
Анна сидела на балконе, запечатлев на холсте пленительный вид прудов, где только вчера зарождалось нечто особенное. Внезапно ее слуха коснулся стук в дверь.
Подойдя, она распахнула ее и увидела посыльного, державшего в руках тубус, запечатанный мобильной восковой печатью.
— Сударыня, Вам письмо.
— Благодарю Вас, сударь, — ответила она и одарила его щедрыми чаевыми.
Она раскрыла тубус, вынула сложенный лист и пробежала глазами по строчкам. Узнав о скором приезде подруги, Анна принялась хлопотать, готовясь к ее визиту.
На следующий день Анна облачилась в свое любимое платье цвета рубина, словно сотканное из лучей заходящего в солнце, и направилась на место вчерашней встречи с Рональдом.
Придя туда, она увидела ожидающую ее карету. Кучер учтиво помог Анне занять место, и они отправились прямиком в поместье Рональда. Приехав, Анна изящно вышла из кареты и поприветствовала Рональда грациозным реверансом.
Рональд ответил поклоном, правую руку протянув к Анне, взял ее ладонь в свою, нежно поцеловал и произнес:
— Анна, Вы сегодня неотразимы.
— Благодарю Вас за комплимент.
Конюх подвел к молодой паре двух вороных скакунов породы Хакне. С лоснящейся гривой и огнем в глазах, словно сошедших со страниц старинных романов.
Анна и Рональд забрались на статных жеребцов и копыта зацокали по парковым дорожкам. В танце слов и взглядов зарождалось их знакомство. Рональд нарушил тишину:
— Анна, поведайте мне о себе.
— Я пишу картины, — ответила она, — выставляю их на суд зрителям, а когда музыка зовет, танцую. Теперь ваша очередь, Рональд, рассказать о себе.
— Моя страсть — лошади, их разведение. Дело всей моей семьи.
А в тишине вечеров нахожу утешение в шахматах и книгах, — признался он.
Прогулка продолжалась, наполняя их сердца взаимной симпатией и восхищением окружающей красоты.
Время бежало незаметно, словно река, унося с собой остатки дня. Солнце медленно погружалось за горизонт, окрашивая небо в багряные тона.
— Анна, позвольте мне пригласить Вас на ужин? — предложил Рональд. Она с радостью приняла его приглашение.
В поместье их ждал зал, словно сошедший со страниц романа:
мерцание свечей, хрусталь бокалов, игристое вино и изысканные блюда. Взгляд Анны зацепился за картины, что висели на стенах гостинной.
— Рональд, откуда у вас эти картины?
— Мой отец приобрел их у одной талантливой художницы, когда он ездил в Эдинбург.
Меня особенно тронула картина с видом на море…
После ужина Рональд предложил Анне выйти на балкон. Заинтригованная, она согласилась.
— Прошу Вас закрыть глаза, — попросил он, прежде чем вывести ее на свежий воздух.
Анна послушно закрыла глаза, Рональд нежно обнял ее за талию и вывел на балкон.
— Открывайте, — прошептал он ей на ухо.
Открыв глаза, перед открылся захватывающий вид: бескрайнее зеленое поле, на котором паслись грациозные жеребцы, и небо, пылающее красками заката.
— Рональд, благодарю вас. Вы удивительный человек, — произнесла она, не в силах отвести взгляд от этой красоты.
— Я бы провела с вами еще много времени, но мне пара.
— Надеюсь, мы еще увидимся? — спросил он с надеждой в голосе.
— Думаю, да.
— Разрешите мне проводить Вас?
Анна улыбнулась:
— Только до кареты.
— Слушаюсь, сударыня. Я так рад нашей встречи.
— Я тоже была рада, Рональд. До скорой встречи.
Вернувшись домой, Анна скинула с себя свое платье цвета рубина, в ярко вишневом оттенке и погрузилась в сон.
В полумраке грез она вновь переживала мгновения, проведенные с Рональдом.
Утро девушка встретила с легким сердцем.
В памяти всплывали детали вчерашнего дня: мерцание свечей, вкус вина, шепот Рональда на балконе. Она чувствовала себя героиней романтической истории, это ощущение ей нравилось. Решив не терять ни минуты, она мигом разложила мольберт и принялась за эскиз. Воспоминания о чарующем поместье Рональда так и просились на холст, облекшись в причудливые линии и тени.
В это время Рональд позвал своего посыльного и попросил найти дом Анны и доставить ей письмо.
Посыльный отправился выполнять просьбу Ричарда. Найдя дом Анны, он отворил калитку и направился к крыльцу. Поднявшись на террасу, постучал в стеклянную дверь. Анна подошла к двери и открыла ее. Перед ней стоял мужчина в дорогой белоснежной рубашке, строгом черном костюме и черных лакированных ботинках. На плечах его лежал длинный, черный сюртук.
— Добрый день, сударь, Вы что-то хотели?
— Добрый день, сударыня. Я ищу девушку по имени Анна Морель.
— Это я. А Вы кто?
— Меня зовут Генри, я от маркиза Рональда Андерсона. Он просил передать Вам это, — и протянул ей тубус, отмеченный родовой печатью Андерсонов.