Читать книгу На побывке. Роман из быта питерщиков в деревне - Николай Лейкин, Николай Александрович Лейкин - Страница 5

Флегонт несколько конфузливо произнес, обращаясь к бабам:

– Вы, тетеньки, уж извините, что у меня про вас вина нет, человек я тверезый, вином не зашибаюсь и привез только полбутылочки рябиновой для батюшки и дяди. Они ее уже выпили, и вас я уж только чаем могу попотчевать.

– Да что ты! Нешто мы из-за этого? Мы только посмотреть на тебя, – заговорили бабы. – Приезжал ты к нам раньше парнишкой, а теперь вишь какой мужчина.

– Угощение я потом сделаю. Устроим посиделки для девичьего пола – и вот тогда милости просим. Вино тогда будет, а уж сегодня не взыщите; вот только чайку и закусочки, – продолжал Флегонт. – Маменька, нацедите им по чашечке чайку.

– Да не надо нам, ничего не надо. Господи Иисусе! Да неужто мы из-за этого? Упаси Бог.

Как только сын упомянул о закусках, Никифор Иванович сейчас же закрыл жестяную коробочку с икрой, завернул ее в бумагу и спрятал в стенной шкаф.

Бабы отковырнули себе по кусочку сига и стали жевать. Флегонт отрезал им по куску колбасы и сказал:

– А чай, так вот с мармеладом не прикажете ли?

Но тут вошла родная его тетка, вдова Фекла Сергеевна, сестра матери и заголосила:

– Сынок приехал? А ты, сестра, ничего и не скажешь! Словно у девок-то твоих золотая ступня. Далеко ли было прислать! Я уж от мальчишек узнала. Где он, племянничек-то мой? Покажись-ка, покажись, голубчик.

С лавки из переднего угла вылезал Флегонт, отер губы рукавом и проговорил:

– Здравствуйте, тетенька Фекла Сергеевна.

– Здравствуй, здравствуй, ангел. С приездом… Фу, какой ты грузный стал! Да и красавец же…

Они троекратно поцеловались.

Флегонт тотчас же полез в чемодан, вынул оттуда ситцевый платок и войлочные туфли и сказал:

– Пожалуйте петербургского гостинчика, тетенька… Уж не взыщите на милости. Подарком назвать нельзя, а так – сувенир.

– Спасибо, спасибо… Туфельки… Вот это мне, сирой вдове, будет способно.

– Нарочно вам войлочные подсдобил, так как знаю, что вы на ноги слабы.

– Ох, уж не говори, племяш! К погоде по ночам такая ломота, что иногда в крик кричать – и то впору. А что мой безобразник? Что мой Захарка? Не встречал ли ты его в Питере? – спросила тетка Фекла про своего сына.

Флегонт развел руками.

– Хорошего, тетенька, извините, про него ничего сказать нельзя, – начал Флегонт. – Так как он этим самым винным малодушеством занимается, прыгает с места на место. Загулял – ну, хозяин сейчас и вон его… Порядок известный.

– Ох, уж и не говори! С Ильина дня хоть бы копейку прислал! – вздохнула тетка. – Ну, не говорю уж я про мать. А ведь у него тут жена, двое ребятишек. Ну что мы две бабы? Как нам жить без денег? Еще славу богу, что нынче рожь хорошо сняли да пару овец я продала, а то ведь соли не на что купить!

– Летом он был у меня в ресторане. Пришел выпивши. Просит вина. Поставил я ему на восемь копеек, закусочки дал. Так вот сказывал, что за городом в пекарях живет, где-то в Парголове. Это за городом у нас по-питер ски.

– Три письма с Ильина дня послали мы ему с оказией – и вот до сих пор никакого толку, – продолжала Фекла. – Ну, не продай я овец… Ах! Вот нечетко-то! На Кузьму и Демьяна его паспорту срок, так вот разве с паспортом денег пришлет.

– Нынче, тетенька, насчет паспортов льгота, так особенного тоже ожидать нельзя. Кончился срок паспорту – взял в участке отсрочку на три месяца. А потом опять… А домашние сидите голодом.

– Изверг, изверг, а не сын.

– Да полно тебе, сестра Фекла! Садись. Ну что на дыбах-то стоишь! – заметила ей мать Флегонта.

Фекла села к столу и сказала:

– Ведь вот у людей сыновья-то какие! Сердце не нарадуется. Приедут – гостинчика привезут. Оказия объявится – с земляками шлют всякого добра. А наш идол, прости господи, так ему словно ад постылый.

– Брось, сестра… Слезами горю не поможешь. Закуси по малости да кушай чай-то… – проговорила мать Флегонта.

Отец Флегонта в это время взял со стола кусок сыру, завернул его в бумагу и спрятал в шкаф. На столе остались только колбаса и остатки сига.

– Уж вы, тетенька, извините, что сегодня вином не угощаю. Вина у нас нет, – обратился к Фекле Флегонт. – Винцом уж мы потом сделаем угощение!..

– Вина… Что ты, батюшка! – воскликнула тетка. – Да на вино глаза мои не глядели бы – вот оно до чего мне противно после всего этого.

Бабы Ананьевна и Василиса наклонились и шептали матери Флегонта:

– Сергеевна, нельзя ли, голубушка, питерские гостинцы посмотреть, что сынок-то вам привез?

– Да, да… Гостинчики. Уважь соседок.

– А вот ситчику мне привез… Платок… Отцу жилетку… лампу… машинку, что мороз показывает. Зеркало сестренкам привез красоту наблюдать… Зеркало-то аховое, – рассказывала Маланья Сергеевна. – Девочки, покажите зеркало! – крикнула она дочерям.

Таня вынесла из другой комнаты зеркало. Бабы умилялись и ахали, трогая все руками. Флегонт, чтобы усилить впечатление, сказал:

– Я свой дом обожаю и о нем только и думаю, чтоб все в нем было хорошо. И так как я сам теперь отполировавшись в Питере, то мое такое воображение, чтоб и дом мой был полированный. Вот и еще вещи для дома купил… Вот они…

Он полез в чемодан и вынул пачку сложенного бумажного тюля. Затем вынул сверток и прибавил:

– А этот красный абажур на лампу. Теперь это по Питеру в большой моде по квартирам. У купцов, у господ – везде красные… Он складной. Вот сделаем посиделки для девичьего сословия, так накинем его на лампу. И еще есть для украшения горницы. Две картины. Олеографии называются. Они в рамках. Эти картины я у буфетчика купил и потом вставил в рамки. Вот… Две барышни… Одна с собачкой на руках, другая с голубком. Вот…

Он поставил картины на лавку и стал на них любоваться. Любовались и присутствующие. Бабы рассыпались в похвалах Флегонту и бормотали:

– Ну, сынок! Ну, золото!

– Вы, батюшка, в кулак смотрите… Вот так… Этак будет явственнее, будто в театральный бинокль.

Сын приложил к глазу кулак и продолжал:

– Кроме того, книжки привез, два журнала – «Нива» и «Живописное обозрение». Посиделки сделаем – и я девицам читать буду. Ах да… Вот еще привез для девичьего удовольствия – игра в «Гусек». И вся с прибаутками. Очень забавная игра. Можно на деньги играть, можно и на орехи.

Он вынул из чемодана коробку и стал показывать в ней принадлежности игры.