Читать книгу Свет в конце тоннеля - Николай Олегович Бершицкий - Страница 3

Сухой ветер трепался вокруг сетчатого забора, словно сам заблудился в проклятой пустыне. Грохот установок, перекачивающих нефть, разносился на километры вокруг, где-то в отдалении гремели взрывы. Боец-часовой тоскливо глядел на расплавленный горизонт, на котором проступали невысокие горы. Рёв самолётов стал уже привычным делом, однако этим утром от него сержанта Барта Филда передёргивало особенно. Путь он уже был немолод, но, как только началась вся эта заваруха в Сирии, предпочёл ехать сюда, чем торчать с вечно недовольной женой и сыном, решившим, что протирать дыры на заднице в офисе перед компьютером полезнее службы в армии, приехавшим на месяц со своей девкой, с которой не мог по-человечески расписаться. Сплошное разочарование, с которым весь виски мира не поможет справиться!

Он приехал сюда не бороться с мифическими террористами, прекрасно понимая, кому и что тут надо. Просто сержант Филд любил пострелять по движущимся мишеням, чтобы выпустить пар, а охота на оленей уже опостылила. Но хуже всего, что Барт даже не являлся психопатом, жаждущим крови, просто ему было плевать на всех, кто не он. Однако в веке и мире, поощряющем цинизм и эгоизм чуть ли ни как некие положительные качества, подобные вещи уже никого не удивляют. Песок рядом зашуршал под ботинками, рядом появился ещё один солдат вдвое моложе Барта, но также в звании сержанта.

– Что-то эти русские сегодня разошлись, а? – бодро спросил он, глянув из-под ладони в сторону крупного лагеря ИГИЛ, находящегося где-то в предгорьях в нескольких сотнях километров отсюда.

– Да уж, Джим, душу не трави, – сплюнул Филд. – Делают то, за чем я приехал. Вместо того, чтобы «спасать демократию», сидим на нефтяных дырах и сторожим, будто их кто-то украдёт.

– Это и есть демократия, друг мой! – пафосно воскликнул Джим, простирая руку к вышкам, при этом гаденько захихикал.

– Херня собачья, – рыкнул Барт.

В этот же момент раздался сигнал с другого наблюдательного поста. Словно только того и ждал, Филд метнулся к вышке, взлетел наверх и занял позицию у пулемёта. Джим заполз следом и, сняв бинокль с шеи, присмотрелся к вздымающейся на дороге к их лагерю пылевой туче. Уже вся база поднялась по тревоге, но пока приказа стрелять не давали. На разъезженной колее, ведущей от ближайшего городка, показалось три пикапа с людьми.

– А у бога забавное чувство юмора, только я пожаловался и… – почти пропел Филд.

– Ты бога-то не вплетай, – осадил его Джим. – Это могут быть гражданские.

– Хрена с два, – упорствовал Барт. – Я террориста за милю унюхаю! Сейчас устроим им Рэмбо!

– Не стреляй, дурак! Приказа не было! – завопил Джим, но в Филда словно дьявол вселился.

Ему сейчас было необходимо убить что-нибудь. И он открыл беглый огонь по машинам. Все попытки вразумления от Джима оказались тщетны. Пулемёт пятидесятого калибра за считанные секунды превратил гражданские пикапы в груду дымящегося металла.

Инцидент, который к тому же был не первым похожим, вяло расследовали, в итоге признали всех людей, ехавших в машинах, террористами, сделали Барту лёгкий выговор за то, что стрелял без приказа, и отправили домой, на всякий случай. Но наказание настигло его само. Спустя неделю после демобилизации в родной Техас семейство Филд получило известие из Франции, куда в его отсутствие уехал сын с девушкой. Путешествующего по Европе Кевина Филда с невестой зарезали два алжирца почти в центре Парижа. Забрали телефоны и бумажник с весьма скромной суммой наличных. Жена без раздумий бросила Барта, когда тот вместо горести и попыток утешить хотя бы её принялся клясть разжиревших и размякших европеишек, допускающих у себя в «сердце» натуральный беспредел, да заодно сына. Отслужи тот, «как мужик» в армии, дал бы отпор. Вместо этого стал каким-то вонючим хипстером! Казалось, нет ни горя, ни сочувствия супруге. Одна злость и обвинения всех подряд. Так Барт Филд оказался в состоянии полного морального упадка: сидел целыми днями с ружьём да бутылкой на скамейке возле дома, как стереотипный озлобленный рэднек, грозя проезжающим мимо машинам кулаками и средними пальцами.

Всю злобу, которую не мог утопить алкоголь, он выплёскивал на старого сонного дурака в Белом доме, пока, наконец, не разнёс из двустволки телевизор после очередной «патриотической речи» с угрозами отбирать у граждан оружие. А в один «прекрасный» день вообще зарядил дробью в залезшего на его участок мексиканца, удирающего от полиции. За что был отправлен в тюрьму. Жизнь на шестом десятке складывалась совсем не так, как ожидалось. Впрочем, вышел он довольно скоро. Когда задница в Вашингтоне сменилась и ветер чуть-чуть поклонился в другую сторону, его оправдали, признав, что он имел право защищаться от нелегала с судимостью за наркоторговлю, забравшегося почти в его дом. Только назад на «ранчо» Барт не вернулся. Отправился в качестве наёмника на разгоревшийся конфликт на Украине, о котором (как, пожалуй, и о самой Украине) узнал после освобождения, ещё не догадываясь, насколько судьбоносной станет эта поездка.