Читать книгу Не ожидая любви: Книга о том, как перестать просить – и начать жить - Николай Щербатюк - Страница 3

Любовь редко начинается с любви. Чаще она начинается с договора, о существовании которого никто не предупреждал. Ты просто однажды обнаруживаешь, что внутри тебя уже есть список условий, при соблюдении которых тебя должны выбрать. Ты не писал его сознательно. Ты даже не помнишь, когда начал следовать этим пунктам. Но ты им подчиняешься с такой дисциплиной, будто подписывал кровью.

Первый пункт почти всегда звучит одинаково: если я хороший, меня полюбят.

Хороший – это безопасный. Хороший – это удобный. Хороший – это тот, кто не слишком много хочет, не слишком громко чувствует, не слишком резко проявляется. Хороший не создаёт проблем. Хороший терпит. Хороший подстраивается. Хороший умеет ждать. И самое страшное – хороший искренне верит, что за это ему что-то положено.

Этот договор появляется в детстве. Не потому, что родители были плохими, а потому что они тоже жили внутри своих договоров. Ты быстро усваиваешь простую логику: за одобрение дают тепло, за послушание – внимание, за правильное поведение – любовь. Никто не формулирует это вслух. Но ребёнок чувствует зависимость точнее любого взрослого. Он понимает: любовь – не данность, её надо заслужить.

Ты растёшь, и договор меняет формулировки, но не суть. Если я буду стараться – меня выберут. Если я буду удобным – меня не бросят. Если я буду терпеливым – меня заметят. Ты называешь это зрелостью, компромиссом, умением строить отношения. На самом деле ты просто продолжаешь выполнять условия старого соглашения, даже не проверяя, действует ли оно вообще.

Любовь как долг – это всегда асимметрия. Один вкладывается, другой принимает. Один ждёт, другой решает. И тот, кто ждёт, почти никогда не считает себя жертвой. Он считает себя достойным. Он думает: я просто ещё не до конца заслужил. Надо ещё чуть-чуть. Ещё немного потерпеть. Ещё немного быть лучше.

Ожидание унижает медленно и незаметно. Оно не бьёт по лицу. Оно стирает позвоночник. Ты всё ещё стоишь прямо, но внутри уже согнулся. Ты ловишь каждое сообщение, каждую интонацию, каждую паузу. Ты учишься читать чужие настроения лучше, чем свои собственные. Потому что от них, как тебе кажется, зависит твоя ценность.

Самое неприятное – просьба. Потому что в момент, когда ты наконец решаешься попросить, ты обнаруживаешь, что просьба давно перестала быть просьбой. Она превратилась в обвинение. Ты не говоришь «мне важно», ты говоришь «после всего, что я сделал». Ты не просишь близости, ты предъявляешь счёт. И если тебе отказывают, ты чувствуешь не просто боль, а возмущение. Как будто нарушили контракт.

И вот здесь происходит первый внутренний надлом. Потому что если любовь – это долг, то отказ любить становится преступлением. Ты начинаешь видеть в другом не просто человека с его свободой, а должника. Ты можешь не осознавать этого, но внутри уже есть злость. Тихая, стыдная, вытесняемая. Ты говоришь себе, что всё понимаешь, что никто никому ничего не должен, но тело реагирует иначе. Оно сжимается. Оно копит.

Я видел это много раз. В себе. В других. В отношениях, которые внешне выглядели спокойными и взрослыми. Люди годами «понимали», «принимали», «ждали момента», а потом в какой-то мелочи – в несказанном слове, в забытом дне, в равнодушном взгляде – взрывались так, будто их обокрали. Потому что внутри давно шёл подсчёт.

Любовь как долг убивает искренность. Ты перестаёшь спрашивать себя, хочешь ли ты быть здесь. Ты спрашиваешь, достаточно ли ты стараешься. Ты перестаёшь чувствовать, нравится ли тебе человек. Ты оцениваешь, насколько он тебя ценит. Всё становится торговлей, даже если никто не называет цену.

Само слово «заслужить» в контексте любви звучит особенно грязно. Потому что, если любовь можно заслужить, значит, её можно и лишиться. За ошибку. За усталость. За слабость. Ты всё время находишься под внутренним аудитом. Ты следишь за собой, редактируешь себя, смягчаешь углы. Не потому, что хочешь быть лучше, а потому что боишься потерять шанс.

Есть особый тип боли – боль человека, который всё сделал правильно. Он был внимателен. Он был терпелив. Он поддерживал. Он прощал. Он ждал. И однажды он понимает, что его всё равно не выбрали. И мир в этот момент не рушится. Он просто становится фальшивым. Потому что, если правила не сработали, значит, либо он недостаточно старался, либо правила были ложью.

Большинство выбирает первый вариант. Потому что второй слишком опасен. Признать, что договор был вымышленным, – значит признать, что ты жил в иллюзии. Что годы ожидания были не этапом, а тупиком. Что тебя никто не обманывал – ты сам согласился на эти условия.

Любовь как долг делает тебя маленьким. Даже если внешне ты успешен, силён, уверен. Внутри ты всё время смотришь снизу вверх. Ты не встречаешься – ты надеешься. Ты не выбираешь – тебя должны выбрать. И это меняет тональность всей жизни.

Самое подлое в этом механизме – его социальное одобрение. Терпение хвалят. Жертвенность романтизируют. Способность ждать называют глубиной. Людей, которые не требуют и не давят, считают зрелыми. Никто не спрашивает, сколько в этом страха. Никто не интересуется, какой ценой даётся это спокойствие.

Я слишком долго был хорошим. Не потому, что это было моим естественным состоянием, а потому что я верил: так безопаснее. Хороших не бросают. Хороших ценят. Хороших любят. Проблема в том, что хороших часто не выбирают. Их держат рядом. Их используют как фон. Их уважают, но не желают. А потом удивляются, почему внутри них столько подавленной ярости.

Есть момент, который сложно пережить честно. Момент, когда ты вдруг видишь: человек, ради которого ты был лучше, никогда не просил тебя об этом. Он не требовал твоей жертвы. Не подписывал договор. Он просто жил, а ты рядом строил сложную систему доказательств собственной нужности. И в этой точке становится ясно: твой труд был не про любовь. Он был про страх.

Любовь как долг всегда вырастает из страха быть никем. Страха оказаться лишним. Страха, что, если ты не будешь стараться, тебя просто не выберут. И, возможно, это правда. Возможно, тебя действительно не выберут. Но вопрос, который долго не хочется задавать, звучит иначе: а хочешь ли ты быть выбранным такой ценой?

Когда просьба превращается в обвинение, отношения уже мертвы. Они могут ещё долго существовать внешне, но внутри там уже нет живого обмена. Есть ожидание и разочарование. Есть счёт и обида. Есть надежда, которая всё больше напоминает удавку.

Читателю здесь обычно становится не по себе. Потому что он узнаёт знакомые интонации. Фразы, которые он говорил себе. Ситуации, в которых он был «понимающим». Моменты, когда он чувствовал странную усталость от собственной доброты. И самое неприятное – осознание, что это не благородство. Это стратегия выживания.

Любовь не терпит долга. В тот момент, когда она становится обязанностью, она перестаёт быть выбором. А без выбора нет живого чувства. Есть только выполнение условий. Ты можешь получить присутствие, стабильность, форму отношений. Но ты не получишь встречи.

Эта глава не о том, что не надо стараться. И не о том, что быть хорошим – плохо. Она о другом. О том, что любовь, построенная на ожидании вознаграждения, неизбежно превращается в источник боли. Потому что в ней всегда кто-то должен больше.

В конце концов ты оказываешься перед простой, но жестокой правдой: если тебя любят только за то, что ты стараешься, тебя не любят. Тебя используют как функцию. Как удобство. Как ресурс. И самое тяжёлое – ты сам на это согласился.

Признать это – значит перестать быть хорошим. А это страшно. Потому что дальше начинается неизвестность. Но именно там впервые появляется шанс на любовь, в которой никто никому ничего не должен.