Читать книгу Григорий Распутин: правда и ложь - Олег Жиганков - Страница 4

Глава 3
Дома

Оглавление

«Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать

и всячески неправедно злословить за Меня».

Евангелие от Матфея, 5:11

«На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь в век.

Буду хвалить тебя, враги мои не дают покоя.

День и ночь ищут изловить меня, куда я иду,

и там слова мои перетолкуют на свой лад и не дают покоя,

озверели сердца человеков и благодать далека от нас».

Г.Е.Распутин

В жизни Распутина прочно сплелись и домовитость, и бездомность. Он работал, как и все крестьяне, на пажити летом. А осень и зиму, которые мужики традиционно проводили в кабаках, он странствовал – богоискательствовал. Но он никогда не забывал о семье и был по-своему заботливым отцом и мужем, всегда помнил о том, что у него есть дом, и в этот дом возвращался. Этому же он учил и других.

Григорий был счастлив в своих странствиях, хотя в пути его подстерегало немало опасностей и приключений, счастлив был и дома, где его с любовью ждали жена Прасковья и дети. Впрочем, и в родной деревне Григорий не оставлял своего богоискательства.

«Мне недостойному пришло в голову достигнуть, взял, выкопал в конюшне вроде могилы пещерку и туда уходил между обеднями и заутренями молиться. Когда днем свободное время, то я удалялся туда и так мне было вкусно, то есть приятно, что в тесном месте не разбегается мысль, нередко и ночи все там проводил, но враг-злодей всяким страхом меня оттуда выживал – треском, даже было побоями, но я не переставал. Так продолжалось лет восемь…»[26].

Уже тогда, как видим, Григорию доставалось за его веру. Он был не таким, как все, и этого было достаточно, чтобы травить его. Тем не менее его духовный взлет продолжался, и в скором времени слава о старце Григории из села Покровского прогремит по всей Сибири и докатится до столиц. К нему приходили за советом, за помощью, врачеванием, и всем он старался помочь, всех встречал с одинаковой любовью.

Церковные историки не могут простить Григорию того, что у него не было своего старца, от которого бы он набирался по традиции духовного опыта. Но мало что в жизни Григория шло согласно традиции. Тем не менее некоторыми апологетами Распутина делаются попытки рассматривать в качестве старца, у которого якобы учился Григорий, упомянутого уже Макария. Вряд ли, однако, Макарий (Михаил Васильевич Поликарпов) сыграл принципиальную роль в жизни Григория. Матрена Распутина писала: «У отца никогда не было духовного наставника. Все, что он понял, он понял самостоятельно»[27].

И все же дружба между Григорием и Макарием была.

Макарий, известный на Урале как Пастух Михаил, слыл юродивым и прозорливцем. С Распутиным он, вероятно, встретился впервые только в 1905 году, когда Григорий был уже духовно сформирован. О пророчествах Макария ходило много рассказов. Маргарита Сабашникова, жена поэта М.Волошина, посетила Макария в 1910 году. Вот что она пишет: «В пустой комнате с маленькими закрытыми окнами, окруженный кудахтающими и взлетающими друг на друга курами, стоял человек высокого роста, но немного сутулый. Руки его с раскрытыми ладонями были подняты кверху, как будто он ловил руками невидимые потоки. Лицо его было вне времени. Глубокие морщины свидетельствовали о тревоге, тревоге не за себя. Глаза его, по-видимому, не знали сна. Он был одет как крестьянин, только на голове у него была монашеская камилавка, время от времени он поворачивался в разных направлениях и смотрел по сторонам и наверх, как будто хотел где-то что-то лучше рассмотреть. Иногда он обращался к курам и говорил с ними. Он был серьезен и строг.

Что-то захватывающее было в его облике, что-то, подобное присутствию, встреча взглядов. Все же он должен быть старцем, подумала я и опустилась перед ним на колени.

Он же посмотрел на меня через плечо и тихо сказал: “Не надо становиться на колени”. Потом он подозвал двух ссорящихся кур и подошел ко мне, все еще держа руки, поднятыми кверху. “Что Вы хотите от меня?” – спросил он. “Я прошу благословить меня”, – ответила я, смутившись, так как не была готова к разговору. “Мы не попы и не монахи, раздающие благословения”»[28].

Интересные воспоминания о Макарии оставила подруга императрицы Александры Федоровны Романовой Юлия Александровна Ден, посетившая Верхотурье в 1916 году: «…Отшельник живет в самой глубине леса и его келью вполне можно принять за птичий двор. Он был окружен домашними птицами всех пород и размеров. Возможно, он считал птицеводство чем-то сродни миссии святого: нам предложили холодную воду и черный хлеб. Что такое кровать, отшельник не имел представления, так что нам пришлось спать на жестком глиняном полу. Должна признаться, что я несказанно обрадовалась, когда мы вернулись в Верхотурье и смогли принять ванну и лечь в мягкую постель»[29].

Варламов признает: «Таким образом дружбу Макария и Григория можно считать фактом, но фактом является и то, что никакого влияния на Распутина в молодости Макарий не оказывал. Более того, как говорил он на следствии в 1917 году: “Я рассказал ему (Распутину) о скорбях и невзгодах моей жизни, и он мне велел молиться Богу”. Так что и в этом случае “старцем” был Григорий, который доходил до всего своим умом и охотно руководил другими»[30].

Благодаря Распутину Макарий дважды побывал в Петербурге, был представлен царю, в 1909 году государь лично поздравил Макария с Пасхой; сохранилась фотография, на которой изображены епископ Феофан (Быстров), Макарий и Распутин. Распутин, несмотря на свою молодость, сделался старцем для Макария. Умер верхотурский старец вскоре после Григория – в 1917 году.

Но вернемся в Покровское, где вокруг странника Григория образовался маленький кружок учеников, куда входили и мужчины – его шурин Николай Распопов, Николай Распутин, Илья Аронов, и женщины – Катя и Дуня Печеркины, родственницы Дмитрия Ивановича Печеркина. Этот кружок понемногу расширялся, и в него стало входить все больше жителей деревни. Вместе они изучали Слово Божие, прославляли Бога в песнопениях и молитвах.

И это сразу же бросилось в глаза местному духовенству, которое предприняло все возможные меры, чтобы разогнать эту группу, «секту», как их стали называть. Главное, что ставилось им в вину, было изучение Библии и пение каких-то нецерковных (не православных) духовных псалмов. Ничего предосудительного никто об этих людях сказать не мог – все отзывались о них только по-доброму и с уважением, как о настоящих христианах. Это еще более ожесточило местное и уездное духовенство, которое увидело в лице старца Григория себе живой упрек, если не вызов, конкуренцию.

Матрена Распутина связывала недовольство священников с растущей популярностью ее отца среди крестьян в ущерб авторитету местного клира: «…По селу разнеслась весть, что зародился новый пророк – исцелитель, чтец мыслей, разгадыватель душевных тайн.

Слава Распутина стала распространяться далеко за пределами села Покровского и соседних деревень. Приходили бабы, водя за собой кликуш, хромых, слепых, больных ребят.

Священник увидел в отце врага, способного лишить его, по крайней мере, части доходов. Теперь больные шли за исцелением к отцу, а не в церковь. Те же, кто искал духовного руководства, предпочитали получать хлеб из рук отца, а не камни из рук священника. И без того разгневанный соперничеством “выскочки”, священник пришел в ярость, узнав, что отец намерен соорудить на своем подворье подземную часовню.

Насколько я знаю, отец никогда открыто не выказывал своего отношения к покровскому батюшке. Но тот был достаточно опытен и не нуждался в непосредственных объяснениях. С точки зрения сугубо церковной, затея, подобная затее отца, не несла в себе ничего оскорбительного. От покровского служителя Господнего потребовалось бы только освятить новую часовню. Или заявить, почему он этого делать не намерен.

Имея представление об отцовском характере, батюшка не мог отважиться на такой шаг. Отец молчать бы не стал, последовало бы разбирательство с привлечением деревенской общины (мира), многое могло бы тогда явиться на свет Божий. Отец Петр решил – не мытьем, так катаньем – допечь неугодного.

А тем временем строительство продвигалось. Отец работал, не переставая. Нашлись и помощники. Когда уже все было закончено и собранные в странствиях моим отцом иконы расположили в нишах земляных стен, батюшка решил, что настал час действовать. И настрочил донос. В ожидании (и даже – в предвкушении) своей победы он строго-настрого запретил ходить в отцовскую часовню, предрекая кары небесные тем, кто будет продолжать потакать “пособнику дьявола”. Это не помогало. Прихожан в церкви не становилось меньше. Наоборот.

Ответа от церковного начальства все не было, и батюшка направился в Тюмень сам. Там его принял епископ. Батюшка вылил на отца не один ушат грязи. Вплетая в уже устный донос все, что мог припомнить из сплетен, сопровождавших отца. Картина получилась страшная. Богобоязненный епископ пришел в ужас от творящихся в подведомственном ему приходе непотребствах и тут же отправился вместе с отцом Петром в Покровское положить конец безобразиям. За ними последовали ученые монахи и полицейские. Учинили целое следствие.

Полицейские, переодетые крестьянами, несколько раз побывали на службе в часовне, монахи с суровыми лицами ходили по деревне и расспрашивали тех, кто бывал на отцовских собраниях. Через несколько дней тщательного расследования они доложили епископу, остановившемуся в доме батюшки, – не замечено ничего, что могло бы хоть в какой-то степени подтвердить обвинения. Епископ оказался человеком трезвомыслящим. К тому же за несколько дней жизни под одной крышей с батюшкой он рассмотрел его поближе и понял, с кем имеет дело.

Священник, который был уверен, что ненавистного соперника уберут с его дороги, был поражен. Все обернулось против него самого. Деваться некуда – батюшка был вынужден признать, что оговорил отца. Священник оправдывался тем, что слухи передавали ему верные люди. Но епископ не скрывал неудовольствия. С одной стороны, на подведомственной ему территории ереси нет – и это хорошо. Но, с другой стороны, епископ понимал, что покровский батюшка не остановится и пойдет жаловаться дальше по начальству – а это уже плохо. Так и вышло»[31].

Таким образом, первый раз духовные власти заинтересовались Распутиным еще до его странствия в Петербург. Опытный странник из Покровской слободы слишком сильно отличался от духовенства и втягивал в свою орбиту немало людей – с чем церковные власти почитали своим долгом бороться.

М.Родзянко в своих мемуарах пишет: «Первый донос, обвиняющий Распутина в сектантстве хлыстовского толка, был сделан тобольским уездным исправником тобольскому губернатору еще в 1902 году на основании официального сообщения местного священника села Покровского. Губернатор препроводил все дело на распоряжение местного архиерея преосвященного Антония. Последний поручил сделать дознание одному из миссионеров епархии. Миссионер энергично взялся за дело. Он представил обширный доклад, изобилующий документальными данными, сделал обыск в квартире Распутина»[32].

Ничего ни за Григорием, ни за его единомышленниками, однако, не нашли. Но гонения продолжались. При всем этом Григорий призывал всех с уважением относиться к духовенству.

«Когда в храме священник, то нужно его почитать, – написано в его “Житии”, – если же с барышнями танцует, то напоминай себе, что это не он, а бес за него, а он где-то у Престола сам служит. А видишь, что он сладкие обеды собрал и кумушек-голубушек созвал, то это потому, что у него свояченица барышня и шурин кавалер, а жене-то батюшковой и жалко их. Он же, Христовый, все же батюшка, и не сам, а пожалел их. Так и представляй в очах картину. Ему бы надо в исправники, а он пошел в батюшки».

Такие речи не могли оставаться безнаказанными, и Распутина вынуждают покинуть родную деревню и дом. Распутин пишет об этом так: «…И вот враг-злодей все же таки навел людей, будто оказалось место лишнее и мне пришлось переселиться в другое место…» Впрочем, переселение это было недолгим, и Григорий Ефимович смог вернуться в родное село – обвинения с него были сняты.

Григорий Распутин: правда и ложь

Подняться наверх