Читать книгу О чувствах, вещах и немного обычного волшебства - Олеся Григорьева - Страница 3

«Стоит сожрать пару овец… ну хорошо, пару десятков овец и тебе сразу притаскивают какую-то жертву», – в голове дракона плыли раздраженные мысли вместе с тем, как он прорезал облака, распахнув свои огромные кожистые крылья.

Золотые, как само солнце глаза, рассматривали проносящийся мимо ландшафт. Летающего ящера всегда манили горы, высокие, холодные, непроходимые острые пики. Такие крутые, чтобы никто не приперся ни жертвы приносить, ни на бой звать во имя какого-то мирного упокоения зла. Дракон очень давно жил на этом свете, но все никак не мог взять в толк, откуда у людей возникает это маниакальное желание что-то уничтожить, но почему-то во имя мира. К нему они приходили всегда для восстановления справедливости.

Пару раз, еще по молодости, дракон даже порывался поговорить с доблестными рыцарями, пришедшими по его душу. Тогда эти смельчаки заваливались к нему часто, пока кто-то из древних не сжалился над молодой порослью и не поделился мудростью – следы своего пребывания нужно скрывать тщательнее, а еще лучше поселиться там, куда людишки точно не доберутся.

Легко сказать, поселиться подальше. А как же пещера? Без нее жизни нет. Не спать же под открытым небом, дождем и палящими солнечными лучами. Нет, драконы любили комфорт каменных стен, полумрак глубоких скальных нор и тепло, которым сами нагревали свое логово. Если найти себе такую, то пылающее драконье сердце успокаивалось, а окружающий мир начинал радовать.

Но помимо очевидных признаков было еще множество нюансов. Как бы ни любил дракон быстрый свободный полет, когда, расправив крылья можно почти улечься в потоках воздуха и нежиться под быстрыми порывами ветра, но перспектива летать за обедом весь день не очень-то прельщала. Поэтому и выбор места обитания всегда оказывался мучительным.

А бравые рыцари, так они всегда просто неслись в бой в своих сверкающих непробиваемых доспехах. Ни поговорить, ни выслушать их претензии, одно слово – непробиваемые. Зато горят хорошо. Вот пока вокруг не скапливалось некоторого количества закопченных доспехов, вместе с почерневшими головешками из их владельцев, огненный монстр спокойно продолжал жить в выбранном им логове. Но все когда-то подходит к концу.

«Эх, сам виноват», – вздохнул дракон, зависнув в воздухе и разглядывая прелестную пещерку в широком горном ущелье.

Да, на последнем месте обитания он не так уж много времени провел, а успел знатно наследить, что глупые людишки умудрились к нему пробраться, да еще и притащить жертву, для избавления от его набегов. Ну как объяснить им, что не может один мелкий комочек, заменить десяток овец. С таким обменом лапы отбросить недолго.

Эти были самые опасные. Подстерегали его, затаившись в камнях, точнее, ждали, когда чудовище улетит, чтобы разложить свои дары. Таких даже не сожжешь: успевают убежать и спрятаться.

Дракон расправил свои черные крылья и мягко опустился на широкий выступ. Конечно, он так умел, но кого напугаешь филигранным приземлением. Лучше упасть с небес сверкающим обсидиановым вихрем, несущим смерть и разрушения. Чтобы земля задрожала, породив в сердцах мелких букашек первобытный ужас. Так договариваться было проще. Пока испуганный народ бросался наутек, можно подкрепиться брошенным скотом.

Хотя в его памяти остались и те, кто действительно выходил на большую поляну, чтобы самостоятельно отдать чудовищу коров или овец. Дракон ценил храбрость и чаще больше не прилетал в эти деревни, в еде недостатка не было.

Сложив за спиной крылья, он стал деловито прохаживаться по пещере, примеряясь, будет ли ему в ней удобно. В меру глубокая, настолько, что он мог сделать в ней несколько шагов и скрыться от любопытных глаз. Достаточно высокая, чтобы встать на лапы, не боясь боднуть потолок. Темная, где во мраке затеряется его черное обсидиановое тело, слившись со скалами. Лишь золотые глаза буду мерцать из сгустившегося мрака. И, конечно, устойчивый крепкий выступ, выдержавший немалый вес дракона. С него, оттолкнувшись, будет удобно взмывать ввысь, навстречу бескрайнему небу.

Он сделал еще один круг, подвернул под себя длинный чешуйчатый хвост и свернулся клубочком. Прикрыл глаза. Ему здесь определенно нравилось.

Но в этот момент полной расслабленности его вдруг посетила одна мысль о той самой корзине, которую притащили эти людишки. Здоровая такая, накрытая темной тряпицей осталась стоять у входа в ущелье после того, как кто-то очень шумный прокричал, что они принесли жертву великому дракону, чтобы он смилостивился и перестал сжигать деревни. «Было-то всего раз, – подумал получатель сего подарка, – и то случайно вышло. Кость в горле застряла, а они устроили неизвестно что».

Дракон неспешно выбрался из своего лежбища и подошел к подношению. Принесших этот дар уже и след простыл. Склонив рогатую голову набок, он рассматривал стоящую на камнях корзину, раздумывая, что такого может быть внутри. То, что это что-то опасное, он даже не подумал, все равно в этом мире нет почти ничего, что могло бы его убить. Чудовище подняло лапу и длинным, острым когтем, напоминающим кривой ятаган, подцепил укрывавшую ткань.

Внутри свернулось что-то очень маленькое, и дракон даже склонился поближе, чтобы рассмотреть это. Оно заворочалось, село и сразу же потянуло маленькие ручонки к лицу. А потом так смешно стало тереть глаза, что ящер фыркнул. Малявка вздрогнула и быстро убрала от лица руки. Села прямо и уставилась на огромную клыкастую морду, закрывающую все небо вокруг, даже не закричав от увиденного. Немного удивившись, дракон тоже стал рассматривать свою жертву.

Яркие, как костер, рыжие волосы, будто это его пламя перекинулось на малышку и загорелось разлетающимися от ветра локонами. А огромные голубые, словно бездонное море, глаза смотрели смело, любознательно, создавая ощущение, будто вода и пламень сошлись в этой девочке и ей подвластны эти извечные стихии.

– Человеческий детеныш, – констатировал дракон, передавая ей свои мысли, – и что мне с тобой делать?

Глазищи на маленьком личике стали еще больше. Ребенок совершенно не ожидал, что чудовище заговорит с ней, да и что оно вообще умеет говорить. Ей так долго вдалбливали в голову, что она должна быть принесена в жертву, дабы спасти подданных и принести мир в королевство. Даже отправили лучших следопытов, чтобы найти логово монстра и договориться, потому что дураков сражаться с драконом не было.

Хотя договориться тоже звучало весьма самонадеянно. Дракон ни с кем не разговаривал, только злобно рычал и изрыгал пламя. Больше подношений – меньше рычания, отсутствие острых предметов в руках смельчаков, таких как вилы, мечи и пики – избавление от жгучего драконьего огня. Но раз чудовище заговорило со своим обедом, то вежливым детям полагалось ответить на вопрос.

– Съесть, – девочка очень серьезно кивнула, демонстрируя всю серьезность момента.

В голове раздался низкий мягкий смех, совсем не сочетаемый с огромной зубастой пастью в нескольких десятках сантиметрах от нее.

– Глупый детеныш, – дракон отодвинулся и развернулся. –Пойдем уже.

– А ты не будешь меня есть? – решил уточнить ребенок.

– Да было бы что, – раздался смешок. – Потом съем, малявка.

Дракон медленно пошел по ущелью. Девочка быстро выбралась из корзинки и засеменила за удаляющимся черным монстром, нисколько не думая о том, чтобы попытаться сбежать, раз сегодня ящер пребывал в хорошем настроении.

Каждый шаг огромных лап приходился на множество маленьких шажочков человеческого детеныша, бегущего за страшным зверем. В какой-то момент запыхавшаяся девочка все же догнала переднюю когтистую лапу и, остановившись, звонко прокричала, обращаясь к теряющейся в вышине голове:

– Вообще-то, меня зовут Анг՜елика!