Читать книгу Когда мы увидимся в вечности - Ольга Черниенко - Страница 5

Помню, как он появился: скромное рукописное объявление на автобусной остановке: «Продаются щенки ирландского терьера…» Господи! Как я давно мечтала увидеть «рыжего дьявола», отважного «охотника на негров» – героя романов Джека Лондона «Джерри Островитянин» и «Майкл – брат Джерри». И вот уже мчится клубок лап, хвостов, щенячьих попок, резко тормозит – на меня с любопытством смотрят двенадцать блестящих чёрных пуговок!

Он оказался любопытнее всех: подошёл обнюхивать. Наверное, щенку понравился мой запах, потому что больше, пока я разговаривала с хозяином, не отходил. Всего месяц от роду, но это уже сформировавшийся настоящий ирландский терьер. Бородатый, красно-рыжая жёсткая курчавая шерсть на спине, мохнатые передние лапки – словно с самого рождения надел тёплые валеночки специально для сурового русского климата.

Собак этой породы в нашей стране в те времена было чрезвычайно мало. Легенда гласит, что первого ирландца к нам в Союз привёз Никита Сергеевич Хрущёв – во время одного из официальных визитов ему кто-то подарил редкопородного щенка, по документам его хозяином был оформлен А. Аджубей – зять Хрущёва. Этот факт давал повод судьям на собачьих выставках, как говориться «прикалываться» – выкрикивать в громкоговоритель: «Кобель Аджубей, перейдите на такое-то место…» Якобы с этого щенка и пошла родословная почти всех наших ирландцев, и моего в том числе.

Нэдди Айрон Ван – так было записано в родословной. Нэдди – сокращённо от Эдварда. А мы его звали просто Эдиком, Эдичкой. Милый мой, ласковый, отважный и преданный друг! Сколько дорог, сколько километров мы проехали с тобой, путешествуя по всей России, Прибалтике, Белоруссии; в каких только морях ты не поплавал: Азовском, Балтийском, Каспийском! На берегах скольких рек ты прятал свои любимые косточки в прибрежный песок: Оки, Москва-реки, Волги, Припяти…

Тогда, в 80-м, мы купили «Ниву» и решили использовать по «полной программе»: за счёт её высокой проходимости ездить по самым трудным маршрутам. И всегда из бокового окна машины выглядывала любопытная бородатая собачья мордочка! Однажды в Эстонии стояли на перекрёстке, пропуская все машины справа, Эдик, как всегда, торчал в окне, и вдруг машины, следовавшие по главной, затормозили, водители улыбались и жестами нас пропускали, глядя на нашего пёсика, аплодировали! К чести эстонцев: обожают животных! Это одна из их национальных черт. Эстонцы-хуторяне приходят купаться на озёра полными семьями, с собаками и кошками. И никогда от них не услышишь истеричного вопля, типа: «Уберите собаку! Она меня сейчас укусит! Она меня лизнула – уже попробовала!»

Дважды мы побывали с ним в притоках Волги, на Ахтубе. Вот где было раздолье для нашей псинки: безлюдные острова, чистый песок на берегу реки, полной рыбы, голубое бескрайнее небо… Мы с друзьями жили в палатках, ловили рыбу, плавали, загорали. Единственными нарушителями нашего абсолютного покоя были дикие кабаны, а также стадо баранов во главе с пастухом-калмыком. Кабаны, как правило, приходили ночью, иногда под утро, с явной целью сожрать наши продовольственные припасы. Но Эдик отважно вставал на защиту, не выходя из палатки, он грозно рычал, а затем лаял мощным, низким голосом, как у здорового «кавказца». Не видя его, по голосу можно было предположить, что это лает, по крайней мере, щенок собаки Баскервилей (ирландцы небольших размеров – самые крупные 50 см в холке).