Читать книгу Лия Грант и легенды Эоландии - Ольга Иванова - Страница 4

Сколько же времени прошло с того дня, как мы встретили Адриана у Холма Спящей Собаки? – размышляла Лия, погружаясь в воспоминания. Она сидела на краю Жемчужного моста, свесив ноги в прохладную реку. Рядом, скрытый чарами покрова, дремал Кука, убаюканный шумом течения.

За это время дракон почти в совершенстве овладел новой способностью. Он снимал чары покрова только в их с Лией комнате с единственным окном на потолке. Кука заметно подрос и начал линять, периодически сбрасывая чешую. На голове и хвосте у него появились небольшие острые шипы, а сам он стал более округлым и плотным. Адриан, очарованный маленьким драконом, старался во всём ему угодить, лишний раз угощая всякими лакомствами, зная, как тот любить вкусно поесть. Кука не противился заботе и каждый раз с довольным урчанием принимался за угощение. Лия же, заметив, насколько тяжело стало носить его в рюкзаке или на плечах, отказалась от этой идеи.

Эоландия… Это слово теперь звучало для Лии почти как дом. Край Вечной Осени, как назвали эту землю первые чародеи, вполне оправдывал своё название. С тех пор как Лия и Кука попали в Эоландию, погода оставалась неизменной, лишь ночи стали холоднее. Чёрная земля, усыпанная опавшими листьями или покрытая коричневой травой, стелилась по равнинам и предгорьям. Фруктовые деревья, несмотря на осеннее убранство, продолжали плодоносить. Урожаи в Линдсхольме собирали в срок, и деревня жила своей неспешной, размеренной жизнью. Местные чародеи не только занимались садоводством, но и ремёслами, скотоводством, а также созданием зачарованных инструментов.

Взрослые почти не обращали внимания на незнакомую девочку, поселившуюся у Гоуди. Родители Адриана рассказали в таверне с забавным названием Конура, что это подруга их сына, и слухи о гостье быстро облетели Линдсхольм, но молодые чародеи, особенно сверстники и друзья Адриана, проявили к Лии живой интерес, который только усилился, когда тот начал рассказывать о её приключениях в Буковом лесу.

Мир чародеев был насыщен чудесами и легендами, которые здесь не считались сказками – по большей части в них охотно верили. Лия любила фантазии, однако рациональный взгляд на мир делал её старше и серьёзнее в глазах большинства сверстников. Тем не менее ей не удалось избежать рассказа о своём прошлом. Адриан с удовольствием добавлял в историю всё более фантастические детали, в том числе битвы с чернокнижниками и спасение благородными единорогами. На десятом пересказе Лия решительно потребовала прекратить выдумки, опасаясь, что история станет слишком нелепой. Дети не особенно поверили в такую версию событий, но рассказ им понравился, и больше они не пыталась докопаться до правды.

Когда Лия решила попробовать себя в местных развлечениях, таких как игра Три дракона снова дома, она столкнулась с новой трудностью. Правила были несложными, а зачарованные камни с движущимися изображениями вызывали у неё восхищение. Крупные фиолетовые задавали темы: Переход, Попутный ветер, Охота на русалку, Оседлай дракона, Найди тролля, Чародейка в башне и Тропа в лесу. Светлые мелкие камни с символами определяли действия, чары, зачарованных существ или предметы. Игроки бросали камни в котелок, по очереди придумывая части истории, но если кто-то тянул слишком долго, то котёл начинал бурлить и мог взорваться. Это вызывало восторг и хохот у остальных.

Несмотря на риск получить ожоги, Лия очень хотела попробовать свои силы в столь необычной игре. Обычно чародеи собирались на закате или ночью, чтобы иллюзия над котлом была ярче, а сказочные образы выглядели особенно завораживающими. Лии это напоминало просмотр фильма, где режиссёрами выступали сами игроки. Неудивительно, что игра пользовалась большой популярностью в Эоландии.

Лию пригласили сыграть только раз. Её рассказ получился интересным, но, когда она бросила камень-действие в котёл, ничего не произошло. Это поразило всех: такого прежде не случалось. После обсуждения наедине трое друзей пришли к выводу, что Лия не владеет чарами и поэтому не может взаимодействовать с игрой.

С того дня начались насмешки. Её стали дразнить простолюдинкой и украдкой пытались поддеть мелкими пакостными чарами. Досталось и Адриану, который защищал подругу, за что его в итоге исключили из компании игроков. Особенно злыми оказались братья Краммеры, отличавшиеся незаурядными способностями к игре в Три дракона снова дома, довольно сильными для их возраста чарами и при этом дурным характером. Они любили подтрунивать и даже издеваться над более слабыми чародеями и быстро нашли в Адриане с его странной подругой новые мишени для своих нападок.

Сначала всё ограничивалось рифмованными дразнилками, но вскоре они стали использовать чары: зачарованные подножки, взрывающиеся хлопушки, – а однажды Лии даже прожгло штаны и мантию. Адриан отреагировал мгновенно: потушил огонь и заметил, что Краммеры спрятались неподалёку, заливаясь беззвучным смехом. Это стало последней каплей. Между мальчишками вспыхнула ссора, быстро переросшая в драку с использованием чар. В итоге с синяками остались все. И только появление взрослых чародеев остановило конфликт, который в противном случае мог закончиться чем угодно.

Адриан рассказал, что бывали случаи, когда дети попадали в лечебницу с серьёзными ожогами или временными трансформациями частей тела. О драке с Краммерами родители не узнали: Адриан сбегал в лавку алхимика и одолжил у Берны заживляющую мазь. Сестра нарочно медлила, заставив брата упрашивать её, но в итоге всё же вышла на порог лавки и, стоя в дверях, бросила ему небольшой пузырёк с густым зелёным средством. Лия и Адриан пользовались мазью несколько дней, и вскоре все синяки и ссадины исчезли без следа.

Младший брат Адриана иногда досаждал Лии, особенно в первые дни её пребывания. Однажды он показал ей гнездо стрижей, спрятанное под гравийной дорогой, ведущей к дверям хлева. Кристиан часто заботился о птицах, кормил их и с гордостью объяснял, что это их личные почтовые стрижи. Позже он старался застать Лию в одиночестве, чтобы расспросить о школе и чарах, при этом не упуская случая похвастаться своими способностями. Однако его рвение обернулось бедой: как-то раз он случайно поджёг соседскую кошку. К счастью, хозяин вовремя вмешался и предотвратил серьёзные последствия. Гарольд и Мэриан Гоуди взяли заботу о животном на себя и сделали сыну строгий выговор за безответственное использование чар. С тех пор Кристиан перестал докучать Лии, и это стало для неё огромным облегчением.

Берна всячески избегала общения с новой подругой брата, но Лия всё чаще ловила на себе её пристальные взгляды и начала думать, что та за ней следит. Подозрение подтвердилось однажды вечером, когда Кука остался дома – он решил подремать после сытного ужина, устроившись у изголовья кровати. Дракон уже почти уснул, как вдруг почувствовал чужое присутствие. Напряжение моментально развеяло сон. Он юркнул под кровать и скрылся под чарами покрова.

Дверь мягко отворилась, Берна вошла и тихо прикрыла её за собой. Она подошла к сундуку и замерла. Кука подкрался к ней, внимательно следя за её действиями. Берна шептала какие-то слова, одновременно делая плавные движения руками. Через мгновение внутри сундука щёлкнул замок. Чародейка с удовлетворённым видом приоткрыла крышку, но не успела заглянуть внутрь: Кука молниеносно прыгнул на сундук и тот захлопнулся под его весом. Берна вскрикнула от неожиданности, отшатнулась, потирая ладонь, которую задели острые шипы хвоста, и поспешно выбежала из комнаты. Кука разглядывал свой хвост, словно сам удивился собственной реакции. Вечером он рассказал обо всём друзьям, и Адриан сразу предложил спрятать ценные вещи с помощью чар покрова. Он подготовил для Куки небольшую сумку, которую тот с тех пор носил на себе. А пустой рюкзак остался в сундуке.

Несмотря на все неприятности – от вымышленной истории до насмешек сверстников, – Лии нравилось жить в Линдсхольме. Деревня поражала своей непохожестью на всё, что было ей знакомо. Здесь, казалось, больше кошек, нежели чародеев. Они разгуливали сами по себе, спали на крышах, лавках и в траве. Чародеи благоустраивали дома и дворы по своему усмотрению, полагаясь на фантазию. Некоторые каменные дома обросли мхом, а другие были украшены яркой мозаикой. Во дворах встречались лужайки с зелёной травой, созданной чарами иллюзий, – они особенно радовали глаз на фоне осеннего пейзажа. В одних местах уличные фонари светились благодаря грибам, а не обычным кристаллам-флюоритам, в других – благодаря зачарованным пузырькам с жидким светом. Двери открывались во все стороны, а иногда и вовсе не имели петель. Дым из труб был каким угодно, но только не чёрным и серым: голубым, зелёным, фиолетовым, – и зачастую не клубился обычным образом, а поднимался вертикальным столбом или расплывался кружевом в небе, словно паутина.

И даже названия улиц придумывали сами жители, создавая невероятную путаницу. Рядом могло стоять несколько домов с разными названиями улиц. Порой какой-нибудь хозяин брал и менял свой адрес, а почтальону снова и снова приходилось учитывать это, чтобы не перепутать доставку. Лии и Куке это казалось невероятным ребячеством, несвойственным взрослым, но идея их забавляла. Так было заведено, и, несмотря на проблемы с посылками и доставкой писем, попытку ввести правило, запрещающее переименование улиц чаще одного раза в год, повсеместно отвергли.

Родители Адриана тепло приняли Лию. Гарольд часто ободрял её, уверяя, что в Чертогах Мирознания она обязательно получит помощь и обретёт утраченные чары. Он подружил её с Фуксом. Пёс оказался добродушным и позволял брать себя на прогулки, если не был занят охраной хлева, куда заходить было строго-настрого запрещено. Мэри приглашала Лию на кухню, расспрашивала о любимых блюдах и готовила их, стараясь порадовать гостью, скучающую по дому. Иногда она спрашивала о любимых цветах, и на следующий день одежда Лии меняла оттенок. Девочку трогала эта бескорыстная забота, и она чувствовала растущую вину. Она старалась помогать по хозяйству, что искренне удивляло родителей Адриана, ведь чародеи пользовались чарами и почти никогда не занимались физическим трудом.

Лия постепенно освоилась с бытом в доме Гоуди, сильно отличавшимся от привычного ей в Санларксе. Особенно её удивила ванная. Стоило поднять резной рычаг у стены, и из полой лозы, прикреплённой к борту бадьи, струилась прохладная родниковая вода. Для её нагрева использовали редкий минерал – термалит, который добывали в недрах земли, неподалёку от истощённых горячих источников. Лия перепробовала все лепестки мыльнянки, предвкушая, что скрывается за каждым новым цветом. Синий придавал воде аромат морского бриза, а мягкий шум волн успокаивал. Жёлтый пах мимозой и окрашивал воду в золотистый цвет, но неожиданно раздавался стрёкот сверчков и кваканье лягушек, из-за чего Лия чувствовала себя на болоте. Ярко-оранжевый приносил аромат свежеиспечённых пряников, а вокруг начинали кружиться крошечные феи. Красный же источал аромат яблок в карамели, и ванную наполняла оркестровая музыка. Однако самым удивительным оказался неприметный чёрный лепесток. Когда Лия растворила его, её окутал запах зефира. Из густой пены вынырнула остроконечная шляпа, похожая на настоящую. Лия надела её и представила себя чародейкой. Освещение стало приглушённым, а на стенах под чарующую музыку разыгрался волшебный театр теней. С того дня чёрный лепесток стал её любимым. У Адриана же любимым был лиловый, с ароматом сирени – на поверхности воды появлялось отражение пурпурного звёздного неба, а остатки мыла превращались в миниатюрного фиолетового единорога, весело скачущего по ладони.

В Эоландии время текло незаметно – казалось, что его и вовсе не существует. Ночь в Линдхольме мало чем отличалась от дня: улицы оставались оживлёнными, лавки могли быть открыты среди ночи и закрыты днём: всё зависело от желания владельца-чародея и того, нанял он себе помощника или нет. В Эоландии время суток почти не имело значения – каждый мог заниматься любимым делом и ложиться спать, когда ему удобно. Порой Адриан стучался в комнату Лии среди ночи, восклицая: Ну что вы спите? Сегодня багровое звёздное сияние – идём скорее смотреть! Или: В лавке сладостей появился новый вкус сахарной ваты! Первый раз дают пробовать бесплатно и сколько хочешь! Немедленно вставайте! А иногда: Чародеи на пригорке запускают фейерверки! Быстрее на улицу! Сонно сползая с кровати, Лия и Кука поначалу не понимали, что происходит, но ни разу не пожалели, что пошли.

Несколько раз друзья ходили к Холму Спящей Собаки, где Адриан упорно вычёсывал пожухлую траву, используя увеличенный с помощью чар гребень из хлева. Лия и Кука убедились, что он был прав: поверхность холма вздымалась и опускалась, словно дыша, а каждый толчок земли сопровождался глухим стоном. Несмотря на все усилия, поймать шишугу Адриан так и не смог, хотя троица слышала тихое попискивание, доносившееся из неприметных нор. В такие моменты Кука с тоской смотрел на лес. Он мечтал вернуться в руины и получше исследовать их. Инстинкты подсказывали, что после перехода они с Лией оказались там неслучайно. И только мысль об амароках удерживала его. Первая встреча с ними отняла много сил, чтобы скрыться от опасного зверя и защитить подругу. Кука вовсе не был уверен, что готов ещё раз встретиться с амароком и тем более рискнуть друзьями, ведь Лия с Адрианом не собирались отпускать его за водопад Слёзы Ливиллы одного.

Иногда Лия помогала Адриану с подработкой. Чаще всего он выгонял кобольдов – сельских вредителей, оставляющих после себя кучки земли и подземные туннели на месте исчезнувших овощей. За эту работу он получал небольшую плату и копил на путешествие в город. Хотя по местным меркам семья Гоуди и считалась обеспеченной, Мэри и Гарольд не давали детям карманных денег. По их мнению, в деревне в этом не было нужды, а если ребёнок хотел заработать, он мог принять предложение от соседей: выполнить поручение или обменять помощь на товар. Однажды измученный фермер заплатил Адриану за избавление от прожорливых кобольдов целый золотой лакен – сумму, равную десяти серебряным снутам. Это было неслыханно много для юного чародея. На вырученные средства Адриан повёл друзей в лавку Сахарная звезда. Его любимым развлечением там были ускользающие батончики – сомнительная, по мнению Лии, игра, но Адриан с упорством пытался поймать сладости, несмотря на цену: два снута за пять попыток.

В огромном серебряном чане по спирали кружились карамельные батончики с орехами. Стоило конфете оказаться в центре, как она поднималась в воздух в прозрачном пузыре. Вереница переливающихся пузырей тянулась под самый потолок, дожидаясь ловца сладостей. Если никто не успевал притянуть пузырь, тот истончался, и батончик падал обратно в чан. Адриан объяснил, что это не просто игра, а настоящая тренировка чар перемещения: если действовать слишком резко, пузырь лопнет и сладость ускользнёт. Адриан забывал обо всём на свете, пока не добивался успеха. В очередной раз он потратил шесть снутов, прежде чем Лия остановила его, сказав, что пяти батончиков им вполне достаточно.

Друзья устроились в своём укромном местечке – на окраине деревни, между камнями и зарослями кустов калины у старого въездного указателя. Там, вдали от посторонних глаз, можно было спокойно поговорить и съесть добытые лакомства. Указатель, увитый высохшим вьюнком, изображал статую старого чародея с посохом и лежащей у его ног собакой. Стоило подойти ближе, как пёс поднимался и тянулся носом к рукам, а старец склонял голову и гулко произносил: С прибытием в Линдсхольм. Эти же слова были выбиты на табличке внизу, но Лия не смогла их прочитать. Хотя чародеи редко путешествовали пешком, указатель стоял там ещё со времён основания деревни.

За повседневными делами и развлечениями Лия не замечала, как летят дни, но порой, лёжа в кровати и глядя в круглое окно на рассыпанные по небу яркие звёзды, она тосковала по родителям, по Алто и Уле, друзьям и даже по школе. Ей снились родной дом, любимые уголки Санларкса и старый дуб в парке, через который они с Кукой попали в Эоландию. Мысли о том, что родители, возможно, безуспешно ищут её, причиняли боль. Ещё обиднее было осознание того, что, несмотря на доброту Гоуди и дружбу Адриана, она здесь чужая. В отличие от Куки, Лия чувствовала, что не принадлежит этому миру и никогда не станет его полноценной частью. Иногда она зарывалась в подушку и плакала, не в силах сдержать чувств. Кука, просыпаясь от её всхлипов, шептал слова утешения, и они, обнявшись, засыпали.

Даже сейчас, сидя на Жемчужном мосту и наслаждаясь живописным видом реки, Лия размышляла о своей судьбе. Они с Кукой уже достаточно долго пробыли в Линдсхольме, а информации об открытии прохода в Эланвиль на ярмарку всё не было. Освободившись от домашних дел, Адриан пришёл к ним и предложил заглянуть на почту перед ужином, чтобы ещё раз проверить доску объявлений.

Помимо чар полёта, доступных лишь немногим, высшие чародеи, возглавляющие гильдии и Совет Четырёх, создали зачарованные проходы между поселениями с помощью связующих камней. Это стало необходимой мерой безопасности: на дорогах путникам угрожали не только дикие зачарованные существа, но и куда более опасные тёмные чародеи – чернокнижники. Они владели чарами скверны, входящими в перечень запрещённых.

Когда-то эти знания были использованы в войне с троллями – древним народом, добывавшим драгоценные камни и редкие металлы, столь нужные чародеям. Тролли, обладавшие уникальными знаниями и чарами, помогали строить столицу Эоландии и работали бок о бок с чародеями, но Совет Четырёх отказался признать троллей равными, не допустив их короля к управлению страной. Это вызвало раскол и восстание.

Благодаря врождённой защите от большинства чар, тролли стали серьёзным противником. Тогда чародеи, неспособные одолеть их обычными средствами, прибегли к ужасным ритуалам, породив чары скверны. С их помощью чернокнижники подавили восстание и изгнали остатки древнего народа на север, но расплатой стало собственное падение. Владение чарами, способными убивать или подчинять даже каменных гигантов, развратило их, и многие чернокнижники позже были казнены. А запрещённые знания – вернее, то, что от них осталось, – теперь хранились на самых недоступных полках Чертогов Мирознания. Некоторым чернокнижникам всё же удалось избежать расправы, и они скрылись в руинах северного города Грэйхолм. Совет Четырёх построил сторожевые башни по всей округе, особенно вблизи Эланвиля, и основал Гильдию Смотрителей для защиты от новых угроз.

Адриан с нетерпением ждал возможности попасть в столицу на ярмарку ко Дню Зелёного Дракона: в ярмарочные вечера и праздники проход открывался для всех бесплатно. Лия же мечтала попасть в Чертоги Мирознания. Друзья регулярно проверяли доску объявлений на почте. В первый раз Лия и Кука даже не поняли, что место, куда их привёл Адриан, и есть почта, – огромное старое дерево, лежащее между двух холмов на окраине Линдсхольма. Его выкорчеванные корни, тщательно подстриженные и очищенные от земли, торчали в разные стороны, образуя вход. Рядом висела доска объявлений, украшенная резной птицей со свитком в клюве. На ней почтальон Рино Линней размещал объявления. Лия и Кука не понимали письменности чародеев, поэтому приходили на почту только с Адрианом. Он внимательно изучал доску, вчитываясь в приглашения на шабаши, объявления о ярмарках, сводки о переименовании улиц и продаже вещей, но информации об открытии прохода в Эланвиль всё не было.

За ужином Адриан не скрывал своего негодования. И тут, к удивлению всех, Берна предложила помощь.

– Я тоже хочу в Эланвиль, что тут удивительного? – бросила она, игнорируя взгляды. – Мне нужно отправить письмо в Гильдию Знахарства. Попробую снова вступить в неё, а заодно напишу друзьям. Возможно, они знают, когда откроется связующий камень.

– Можешь использовать домашнего стрижа, – предложила Мэри. – Сэкономишь на отправке.

– Не хочу. Сама разберусь, – буркнула Берна, не желая это обсуждать.

– Твоё рвение похвально. Только попроси рекомендательное письмо у Никса Тальвиса. Он мой давний друг и хороший алхимик, несмотря на свои причуды. Я уверен, что это повысит твои шансы… – начал было Гарольд, но не успел договорить.

– Я же сказала, что сама разберусь! – резко перебила Берна и отодвинула тарелку. Повисла неловкая тишина, и до конца ужина никто не проронил ни слова.

Как обычно, Лия и Адриан взяли десерт с собой, и, чтобы Кука мог поесть в своё удовольствие, отправились в комнату. Они заранее договорились, что так будет удобнее: Кука мог спокойно, не скрываясь, есть то, что сам незаметно стащил с кухни. Устроившись на кровати Лии, друзья уплетали миндальный пирог и запивали его чаровным ликёром.

– Что с ней? Никогда бы не подумала, что Берна решит помочь, – сказала Лия.

– Ей просто нужно попасть в город. Вот увидишь: её ещё заставят за нами присматривать. Да и Кристиан тоже наверняка пойдёт – прибавит хлопот, – мрачно отозвался Адриан, откидываясь на подушки.