Читать книгу Идите лесом…Инквизитор! - Ольга Коробкова - Страница 2

– Мы есть сегодня будем? – возмущённо пробурчал Баламут, выглянув из-за печи. Его усы торчали в разные стороны, а взгляд был исполнен праведного голода.

– Сходи в лес да мышей налови! – отмахнулась я, с грохотом убирая сумку и доставая продукты.

Голова всё ещё гудела, но организм требовал подпитки. Хотелось чего-то лёгкого – не для торжеств, а для выживания. Я решила ограничиться творогом со сметаной и стаканом кефира. Похмелье – штука коварная: ни кусок в горло, ни мысль в голову. Баламут, недовольно фыркнув, всё же придвинулся к миске со сметаной. Умиротворённо заурчал, погружая морду в белую гладь.

Вечером, пересчитав содержимое кошелька, я вздохнула:

– М-да… Денег осталось не так уж и много.

Минус работы с деревенскими – платят продуктами. С одной стороны, никогда не останешься голодной. С другой – купить себе хоть какую-то обновку – задача из разряда «найти единорога в стоге сена». Но впереди ежегодная ярмарка. Значит, пора браться за котлы и варганить зелья.

Ранним утром я уже колдовала над ингредиентами. Кот, как обычно, махнул хвостом и исчез в неизвестном направлении. Я покосилась на пустое место, где только что сидел пушистый философ:

– До сих пор не могу понять, какой от тебя прок. И зачем ты прошлой ведьме был нужен? А ещё – как она умудрилась заставить тебя говорить?

Конечно, существовали фамильяры – верные спутники ведьм, но Баламут к ним точно не относился: иначе исчез бы вместе с прежней хозяйкой.

– Ладно, – вздохнула я. – С тобой хоть не так одиноко. Живи уж.

– Ведьма, выходи на бой! – раздался очередной крик с улицы.

Я едва не опрокинула котёл.

– Да какого чёрта происходит?! – рявкнула я, бросаясь к двери.

У околицы стоял худощавый блондин с прыщавым лицом, сжимая в руках лист бумаги, словно щит.

– Я пришёл сразиться с тобой! – провозгласил он с пафосом актёра провинциального театра.

Я скрестила руки на груди:

– А ты ничего не перепутал? Я вроде не дракон, принцесс не воровала. За что со мной сражаться-то?

Его глаза горели праведным гневом, но в остальном вид был комичный.

– Ты зло! – выпалил он.

– В каком месте? – возмутилась я, выпятив грудь.

Парень тут же скосил глаза в вырез моей рубашки и на секунду завис. Я демонстративно щёлкнула пальцами перед его носом:

– Эй, глаза сюда! Так что, объяснишь, в чём дело?

Он протянул мне лист бумаги.

Я развернула его и прочитала: «Убей ведьму – спаси мир!»

– И кто же тебе эту бумажку дал? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

– Это… это не важно! – он запнулся, но тут же выпрямился. – Важно, что ты – зло! Ты портишь урожай, насылаешь болезни, забираешь силу у земли!

Я едва сдержала смех.

– То есть ты всерьёз думаешь, что я сижу тут целыми днями и придумываю, как бы ещё навредить Выселкам?

– Ты ведьма! – выкрикнул он, словно это всё объясняло. – Ты обязана отвечать за свои деяния!

– А кто судья? – я скрестила руки на груди. – И где доказательства?

Он замялся, глаза забегали. Ясно: никто его толком не инструктировал. Просто дали листовку, внушили, что «ведьма – корень всех бед», и отправили в бой.

– Люди говорят… – начал он, но я перебила:

– Люди много чего говорят. Особенно когда не хотят разбираться.

Из-за печи раздался фыркающий звук. Баламут, до этого молча наблюдавший, высунул морду:

– Ну и дурень. Даже заклинание не выучил. Чем драться собрался – слюной?

Парень вздрогнул, уставился на кота.

– Он… он говорит?!

– О, ты ещё не всё видел, – я подмигнула. – Баламут у меня много чего умеет. Например, отличать правду от лжи. Так что давай начистоту: кто тебя послал?

Блондин сглотнул, опустил плечи. Видно было, что он уже жалеет о своём «героическом» поступке.

– Старик из леса… – пробормотал он. – Сказал, что ты нарушаешь баланс, что из-за тебя поля гибнут. Дал эту бумагу и велел… велел призвать тебя к ответу.

– Старик из леса, – повторила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. – Как выглядел?

– Высокий, в плаще с капюшоном. Лицо… лицо как будто размыто. И посох с печатью воды.

Вот оно. Тот самый странник, который натравил деревенских на древний дух. Только теперь он решил действовать иначе – через внушение, через страх.

– Слушай, – я подошла ближе, стараясь говорить мягко, но твёрдо. – Ты сейчас идёшь домой. Забываешь про эту бумажку. И если снова увидишь того старика – беги. Потому что он не спасает деревню, а губит её. Понял?

Парень кивнул, всё ещё бледный. Потом развернулся и почти бегом бросился прочь.

Баламут вылез из-за печи и потянулся:

– Ну вот, даже размяться не дали. А я уже когти наточил.

– Не время для развлечений, – я подняла листовку, пробежала глазами по корявым буквам. «Убей ведьму – спаси мир!» – и усмехнулась. – Кто-то очень хочет, чтобы меня здесь не было.

Хм… что происходит? На листовке не было больше никакой информации, только надпись. И кто все это распространяет? С какой целью? Пришлось писать в Ковен. Я с другими ведьмами не особо ладила, но сейчас нужно выяснить информацию.

– Хозяйка, – позвал меня Микола, заставляя отложить письмо.

Я подняла взгляд от пергамента и тяжело вздохнула. Ну вот, опять.

– Опять? Ты когда уже остепенишься-то?

Микола стоял в дверях, как провинившийся школьник: плечи опущены, глаза бегают, руки то и дело непроизвольно тянутся к поясу. Мужик он щуплый, но с аппетитом к жизни – и к дамам – явно не по комплекции. Жена, трое детей, а ему всё мало. То в соседнее село сбегает, то в город на заработки – и там, конечно, «случайно» находит приключения. Ко мне он заглядывал регулярно – то сыпь непонятная, то зуд нехороший, то «а вдруг это порча?». Я уже по симптомам могла определить, где он в очередной раз наследил.

– Я тебя сколько раз предупреждала? Отвалится ведь.

Услышав это, Микола схватился за самое ценное, будто я уже держала в руках пилу.

– Дык ей некогда, занятая, а я ж любви хочу.

Я скрестила руки на груди и уставилась на Миколу тяжёлым взглядом. Тот переминался с ноги на ногу, всё ещё инстинктивно прикрывая причинное место.

– Любви, говоришь? – процедила я. – А о последствиях ты не думаешь? В прошлый раз еле вывела заразу, а ты опять за своё.

– Так я ж… – он замялся, покраснел. – Оно само как-то…

Из-за печи донёсся саркастический смешок. Баламут, развалившись на лавке, лениво облизывал лапу.

– «Само», – передразнил он. – У тебя что, ноги в другую сторону поворачиваются, когда рядом баба проходит?

Микола аж рот открыл от такой наглости, но возразить не решился – кота он побаивался.

– Слушай сюда, – я шагнула ближе, понизив голос. – Если ещё раз придёшь с той же проблемой – больше не помогу. Понял?

– Да как же… – он вскинул глаза, полные искреннего отчаяния. – Ты ж одна тут лечишь!

– Вот именно. И мне надоело вытаскивать тебя из передряг, которые ты сам и создаёшь. Жена у тебя – золото, дети растут, а ты… – я махнула рукой. – Иди уже. И запомни: в следующий раз – сам разбирайся.

Микола понуро побрёл к двери, но на пороге обернулся:

– А… может хоть совет дашь? Как… ну… чтоб и любовь была, и без последствий?

Баламут фыркнул так громко, что с полки упала ложка.

– Совет? – я едва сдержала улыбку. – Вот тебе совет: вспомни, как выглядел твой первый поцелуй с женой. Вспомни, как она улыбалась, когда ты сделал ей предложение. И попробуй увидеть в ней ту самую девушку, которую полюбил. Не ищи любовь на стороне – она рядом.

Он замер, словно эти слова ударили его сильнее любого заклинания. Потом молча кивнул и вышел.

Я опустилась на стул, устало потерев переносицу.

– И зачем я это сказала? – пробормотала я. – Всё равно не поймёт.

– Поймёт, – неожиданно отозвался Баламут. – Или не поймёт. Но ты хотя бы попыталась.

Я подняла на него взгляд. Кот смотрел серьёзно, без привычной насмешки.

– Ты сегодня на удивление мудрый.

– Просто голодный, – он тут же вернулся в привычное состояние. – Когда обед?

Я рассмеялась, доставая из шкафа хлеб и сыр.

– Вот тебе и вся мудрость.

Деревенские порой вели себя непредсказуемо, но запросы у них простые и понятные – то зелье от хвори, то оберег на удачу, то совет по хозяйству. С городскими куда сложнее. Пару раз, ещё в ученические годы, бралась за их заказы – и каждый раз хотелось добавить в снадобья то слабительного, то снотворного, чтоб спесь сбить. Но нельзя: пойдут слухи, что ведьма плохая, и никто больше не придёт за помощью. В столице репутация значила слишком много.

Вечером небо разорвало молнией. Ливень стеной, завывания ветра, раскаты грома – настоящая симфония стихии. Я устроилась у окна с чашкой чая, наблюдая, как мир за стеклом превращается в хаотичный вихрь света и воды. В такие моменты чувствовала: всё это – моё, родное.

– Ужас, а не погода, – проворчал Баламут, развалившись на кровати. – И что тебе в этом нравится?

– Сама не знаю. Меня с детства манит буря. Все стихии мне близки по духу.

– Ну-ну… Если б ты ещё с ними обращаться умела.

Кот явно не забыл, как при нашем первом знакомстве я, перепуганная его прыжком с дерева, закружила его в небольшом вихре. Потом, конечно, извинилась и наградила миской самой густой и вкусной сметаны. Но, видимо, не помогло.

В свете молнии – силуэт за окном. Я прищурилась. Показалось? Кто в такую погоду высунется на улицу? Смертников среди моих знакомых не водилось…

Стук в дверь заставил вздрогнуть. Подхватив чугунную сковороду – на всякий случай, – я подошла к двери и распахнула её. Никого. Может показалось?

Опустила взгляд и сердце ёкнуло. На пороге лежал человек. Бездыханный? Нет – дышит. Еле-еле, но дышит.

– Давай его там оставим, – предложил Баламут, подходя ко мне. – До утра точно не доживёт.

Идея была здравая. Но…

Я посмотрела на бледное лицо, на дрожащие ресницы, на капли дождя, стекающие по волосам. Жалко.

– Поможешь втащить? – вздохнула я.

Кот фыркнул, но молча подставил плечо. Вместе мы перетащили незнакомца в дом.

– Какая-то ты неправильная ведьма, – пробормотал Баламут.

– Светлая, – улыбнулась я.

Он лишь покачал головой и скрылся в глубине дома, а я принялась за дело. Перевернув его на спину, осмотрела. Красив. Волевой подбородок, широкий лоб, каштановые волосы, влажные от дождя. Глаза закрыты – не понять, какого цвета. Фигура крепкая, плечи широкие.

«Осталось выяснить, по какой причине ты решил подохнуть у моего порога», – подумала я, осторожно ощупывая тело.

И нашла. Кровь на боку. Колотая рана. Много крови. Слишком много. Пришлось в срочном порядке раздевать его и останавливать кровотечение, иначе точно придется прятать труп. А это дело хлопотное.

К тому же, вдруг он решит отблагодарить меня за спасение и даст десяток золотых? Судя по одежде – не из крестьян. Но как он тут оказался? Дорога далеко… Только если порталом. Но куда тут перемещаться? К любовнице? Попыталась вспомнить, кто из деревенских девиц мог понравиться такому. На ум ничего не пришло. Хм… а если за ним гнались… Тогда дело плохо, ведь преследователи могли найти меня и тогда беды не избежать. Радует лишь то, что в такую погоду все следы сотрутся, а порталы перестанут срабатывать правильно.

Я стянула с незнакомца промокшую, пропитанную кровью одежду, стараясь не заострять внимание на его атлетическом телосложении – сейчас не до эстетики. Главное – остановить кровотечение.

– Ну что, приступим? – пробормотала я, раскладывая на столе инструменты и травы.

Баламут, до этого с любопытством обнюхивавший гостя, фыркнул:

– И зачем тебе это надо? Он даже спасибо может не скажет.

Я лишь отмахнулась и продолжила свое дело. Совесть не позволяла оставить все как есть. Пришлось достать все свои мази и настои, чтобы вытащить парнишку с того света. Половина ночи ушло на то, чтобы стабилизировать его состояние и переложить бедолагу на кровать. Весь резерв использовала на него. К тому же он занял единственную кровать и мне досталась лавка. Пусть она и была широкой, но не шибко удобной. Лечение настолько измотало меня, что вырубилась, стоило коснуться твердой поверхности.

Утром состояние больного оставалось все таким же болезненным. Пару раз поднималась температура, но мне удавалось ее сбить. Я никак не могла понять, что не так. На отравление проверила первым делом, но тут все было чисто. Плохой иммунитет? С виду вроде здоровый парень, явно занимается физическими упражнениями. Тогда что?

Немного подумав, я полезла в погреб – за настойкой полыни со зверобоем. Универсальное средство: и от лихорадки, и от слабости, и от дурного сглаза. Обтёрла незнакомца настойкой – везде, где смогла дотянуться. Кожа под пальцами была горячей, но не пылала: хороший знак.

– Хозяйка! – в дверях возник староста, запыхавшийся, с каплями дождя в седых бровях. – Маришка рожает!

Я уже натягивала плащ, когда он добавил, косясь на кровать:

– Ой, а это кто?

– Неважно, – рявкнула так, что староста втянул голову в плечи. – Давно началось?

– С ночи… Ждали, пока непогода спадёт, телегу запрягли…

– Сейчас соберусь.

Он кивнул и исчез, а я накинула на незнакомца тёплое одеяло, строго глянула на Баламута:

– Присмотри за ним. Если очнётся – не давай встать. И чтоб ни к чему не прикасался!

Кот фыркнул, улёгся у изголовья и заявил:

– За банку сметаны – хоть дракона сторожить буду.

– Две, – поправила я.

– Три, – не сдавался он.

– Одна и половинка! – отрезала я, хватая сумку.

Телега неслась по ухабам так, что я пару раз едва не вылетела в лужу. Староста молчал, только время от времени охал, когда колесо влетало в очередную яму.

«Серьёзно, – поняла я, вцепившись в борт. – Иначе не гнали бы сквозь ливень».

Дом Маришки встретил меня духотой, от которой сразу заслезились глаза. В горнице толпились родственницы, все в платках, с испуганными лицами. А сама роженица лежала на кровати, бледная, с испариной на лбу, и тяжело дышала.

– ВОН! – рявкнула я, распахивая окна. – Совсем с ума посходили? Ей воздух нужен, а вы решили баню устроить! Где болит?

– Везде, – выдохнула она.

– Сейчас всё сделаем.

Я влила ей настойку – боль притупится, но сознание останется ясным. Потом осмотрела – и сердце ёкнуло. Малыш за сутки умудрился перевернуться ножками вперёд. Теперь предстояло действовать быстро и точно.

– Тёплую воду, мыло и полотенца. Быстро!

Никто не спорил – ведьмы в деревне знают цену словам. Через минуту передо мной уже стояла лохань с водой, чистые тряпицы и кусок душистого мыла. Роды оказались долгими, муторными. Настойка снимала боль лишь частично – Маришка стонала, сжимала кулаки, иногда закрывала глаза, будто теряя силы. Я то гладила её по руке, то шептала успокаивающие слова, то снова бралась за дело. Пот лился рекой, волосы выбились из-под платка, но я не останавливалась. Когда раздался крик младенца, в комнате повисла тишина – а потом все разом заговорили, заплакали, засмеялись.

Я улыбнулась, убедилась, что и мать, и дитя в порядке, и передала их на попечение родни. Староста тут же выделил мне телегу, но я попросила не гнать:

– Медленно. Очень медленно.

Меня ждал больной, но сейчас меня саму ноги едва держат. По дороге дождь стих, оставив после себя влажный свежий воздух. Я вдыхала его, пытаясь собраться с силами. Дома всё было тихо. Пациент лежал на том же месте – без сознания, но дыхание ровное, температура нормальная. Баламут сидел у кровати, важный, как страж у врат дворца.

– В сознание не приходил, – сообщил он. – Пару раз стонал, но это всё.

Я сменила повязку, промокнула пот с его лица, положила свежую тряпку на лоб. Потом стянула грязные одежды и отправилась мыться.

Больной очнулся лишь на четвертый день. Если честно, то я уже надежду потеряла, что он вообще глаза откроет, но молодой организм справился. Самое интересное, что за это время никто не объявился по его душу. Это несколько успокаивало, но думаю, полностью расслабляться не стоит.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась я, прикладывая ладонь к его лбу. Температура вроде нормальная. – Помните, кто вы?

– Голова болит, – прохрипел он, с трудом разлепив глаза. – Меня зовут Матиас. Где я нахожусь?

– Вы у меня дома. Я Велена. Вы оказались на пороге моего жилища практически при смерти – пришлось спасать. Сейчас вашей жизни ничего не угрожает, насколько я могу судить.

– Вы спасли меня? – он нахмурился, пытаясь сложить в голове разрозненные кусочки реальности. Я кивнула. – Прошу, выходите за меня замуж!

– Что?! – я едва не рухнула со стула. В ушах зазвенело, а в голове пронеслось: «Да чтоб мне гном в мужья достался!»

– Я люблю вас! – торжественно провозгласил Матиас, глядя на меня с неподдельной искренностью.

– Мать, ты случайно склянки не перепутала? – влез в разговор Баламут, вальяжно развалившись на подоконнике. – Может нечаянно приворотом напоила?

– Я такое не делаю, ты прекрасно знаешь! – возмутилась я, бросив на кота укоризненный взгляд. Приворот всегда был для меня табу. Тех, кто просил его сварить, я отправляла куда подальше – и не фигурально.

– Тогда с чего это он жениться собрался? – прищурился Баламут, изучая Матиаса, как редкий экземпляр жука под лупой. – Головой что ли тронулся?

– Исчезни! – швырнула в него пустым флаконом.

Кот ловко увернулся, оскалился, показал мне язык, а затем демонстративно покрутил лапой у виска, многозначительно кивая в сторону пострадавшего.

Я возвела глаза к небу, с трудом сдерживая нервный смешок.

– Уважаемый Матиас, – начала я, стараясь сохранить серьёзность, – давайте проясним ситуацию. Вы только что очнулись после тяжёлой раны, едва не отправились на тот свет, а теперь предлагаете мне замужество. Не кажется ли вам, что это… немного поспешно?

– Но я действительно вас люблю! – настаивал он, пытаясь приподняться. – С первого взгляда, как только увидел ваше лицо…

– Первое лицо, которое ты увидел после того, как чуть не умер, – перебил Баламут, – не обязательно должно стать последним лицом в твоей жизни. Подумай об этом.

– Вы… вы серьёзно? – выдавила я, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.

Матиас смотрел на меня с непоколебимой решимостью, хоть и лежал при этом пластом.

– Абсолютно. Вы спасли мою жизнь. Это знак судьбы. Я чувствую, что вы – та самая женщина…

– Постойте, – я подняла руку, прерывая его пылкий монолог. – Давайте разберёмся по порядку. Во-первых, вы только что очнулись после четырёхдневной лихорадки. Во-вторых, вы даже не знаете, кто я на самом деле. В-третьих… – я окинула его взглядом, – вы вообще помните, как оказались у моего порога?

Он нахмурился, явно пытаясь собраться с мыслями.

– Помню лишь, что бежал. От кого-то. Было холодно, мокро… и я… – он запнулся, – кажется, потерял сознание.

– Вот именно. – Я скрестила руки на груди. – Вы не помните ни обстоятельств, ни даже того, кто вас преследовал. А уже делаете предложение. Не торопитесь ли?

– Но я точно знаю, что люблю вас! – настаивал он, глядя с такой искренностью, что мне стало неловко.

Из-за печи раздался саркастический хмык. Баламут высунул морду:

– Ну и ну. Спасла, выходит, не человека, а романтический кошмар.

Я бросила на кота предостерегающий взгляд, но он лишь лениво облизнул лапу.

– Матиас, – я снова повернулась к больному, стараясь говорить мягко, но твёрдо, – давайте начнём с того, что вы поправитесь. Потом разберёмся, кто вы, откуда, и почему за вами гонятся. А уж потом… – я сделала паузу, – будем решать насчёт судьбоносных решений.

Он приоткрыл рот, явно собираясь возразить, но тут же закашлялся. Я быстро поднесла ему кружку с отваром:

– Пейте. Вам нужно восстановить силы.

Пока он пил, я размышляла. Странный он. Слишком эмоциональный для человека, только что вернувшегося с того света. Либо это последствия лихорадки, либо…

«Либо он что-то скрывает», – мелькнула мысль.

– Скажите, – осторожно начала я, ставя кружку на стол, – а почему вы решили, что любите меня? Вы ведь даже не видели меня до того, как очнулись здесь.

Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то неуловимое – не то смущение, не то вина.

– Я… не могу объяснить. Просто чувствую. Как будто знаю вас давно.

Баламут тихо пробурчал:

– Или пытается пустить пыль в глаза.

Я проигнорировала кота.

– Ладно, – вздохнула я. – Сейчас вам нужен отдых. Поговорим позже.

Я встала, собираясь выйти, но Матиас вдруг схватил меня за руку:

– Пожалуйста, не уходите. Мне… спокойнее, когда вы рядом.

Я замерла. Его пальцы были тёплыми, но хватка – слабой. Он действительно нуждался в поддержке, но это не отменяло вопросов.

– Хорошо, – согласилась я, снова опускаясь на стул. – Но только, если вы пообещаете не делать больше внезапных предложений.

Он слабо улыбнулся:

– Обещаю. Пока.

Баламут закатил глаза и скрылся за печью.

За окном шумел дождь, а в доме пахло травами и теплом, но внутри меня росло ощущение: это спокойствие – лишь затишье перед бурей. И Матиас, каким бы милым ни казался, – часть этой бури.

На следующий день Матиас чувствовал себя настолько бодрым, что казалось, готов был пробежать кросс через три деревни. Вот только взгляд у него был такой, будто я собиралась вышвырнуть его под дождь без плаща.

– Матиас, ваше предложение мне лестно, но повторюсь, оно слишком преждевременно, – вздохнула я, потирая переносицу.

– Почему?! – возмутился он, слегка надув губы. В этот момент он напоминал обиженного котёнка, который не понимает, почему ему не дали вторую порцию сметаны.

– А сколько вам лет?

– Двадцать.

– Мне почти двадцать пять. Вы слишком молоды.

– Любовь не знает преград! И возраст не помеха! – парировал он с пылом юного рыцаря, готового сразиться за даму сердца.

Я мысленно задалась вопросом: Может его головой хорошенько приложило, пока ко мне полз? С виду вроде нормальный, горячки нет, но… такое упорство настораживало.

– Тем не менее мы с вами слишком мало знакомы, – попробовала зайти с другой стороны. – К тому же, вряд ли ваши родственники одобрят ведьму в невестках.

Судя по одежде, парнишка явно выше меня по статусу. Да и замуж я не стремилась – особенно за того, кто младше меня. Нужно срочно избавляться от парня, пока он не втянул меня в большие неприятности.

– Вы правы! Нужно познакомить вас с родными! – воскликнул он, начиная вставать. Но осознав, что на нём лишь бельё, слегка смутился. – А мы с вами…

– Нет! – резко перебила я. – Вы знаете, где находится ваш дом? – Он кивнул. – Тогда попрошу старосту организовать вам транспорт до ближайшего города.

– Не надо, я построю портал, – заявил он с гордым видом.

Ого. Я-то по ауре видела, что он маг, но не думала, что способен строить порталы. Этому умению учатся не один год. Что ж, тут его можно похвалить.

– Ну, раз вы себя хорошо чувствуете, то не буду вас задерживать, – сказала я, возвращая ему одежду, которую успела привести в порядок.

Мы вышли во двор. Матиас порывисто достал мешочек с монетами:

– Это вам за хлопоты, родная.

Отказываться не стала – заслужила.

– Я скоро вернусь, и мы станем самой лучшей парой на свете, любимая! – просиял он.

– Хорошо, дорогой, как скажешь, – подыграла я с улыбкой, которая, надеюсь, не выглядела слишком фальшивой.

Он радостно оскалился, открыл портал и, подмигнув мне, скрылся в темноте.

Я же открыв мешочек, пересчитала монеты.

– Двадцать золотых! Живём! – воскликнула я, чувствуя, как настроение резко поползло вверх.

Похоже, самое время съездить в город и слегка прикупиться. Когда ещё такая возможность выпадет?

Но едва я успела сложить монеты в кошель, как в голове промелькнула мысль: Если бы я только знала, чем обернётся спасение этого парня, оставила бы его помирать.

Увы, было уже поздно. Судьба-злодейка, ухмыляясь за кулисами, уже готовила мне новые проблемы.