Читать книгу Спутница стража - Ольга Пашнина - Страница 2

Где-то на севере. Начало августа

– Прилетит вдруг волшебник на зеленом драконе и внезапно подарит вино. И неясно прохожим, почему не престижно после школы работать в кино.

Я вздохнула и посмотрела на серое небо. Опять к дождю готовится.

– А надо учиться. В институте, – пропела я на мотив известной детской песенки. – И работать в офисе-е-е…1

Потом махнула рукой и уселась прямо на перила набережной. Днем в будний день здесь почти никого, только море набегает на холодный песок, да велосипедисты катаются туда-сюда, словно и нет у них других дел.

Этим утром я не поступила в университет.

Сейчас все просто: сдаешь в школе экзамены, приносишь сертификат и прочие документы в выбранное учебное заведение, а дальше нервничаешь, отслеживая свою фамилию в рейтинге абитуриентов. Те фамилии, чьи обладатели проходят на бюджет, подсвечены зеленым. Еще накануне я была в списке десятой, а сейчас быстро переместилась на шестнадцатую позицию, что лишило меня шанса занять одно из одиннадцати бюджетных мест.

Что делать? Как дальше жить? Не самые популярные вопросы, занимающие голову новоиспеченного выпускника.

– Девушка, а вы верите, что есть мир, не видимый человеческому глазу?

Если б я могла изящно слезть с перил и грациозно уйти – сделала бы всенепременно. Но получилось лишь неловко спрыгнуть и больно удариться ногой. Я зажмурилась, подавляя ругательства. Что за день?!

Когда открыла глаза, увидела… увидела мужчину, на вид которому было лет тридцать пять, может, чуть побольше. Он был одет в самые обычные темные джинсы, черный свитер с горлом. Начищенные ботинки сверкали даже при том, что солнца не было и в помине. Я отметила его руки – явно рабочие, крепкие. Что необычного было в этом мужчине? Пожалуй, лишь внешность. Раскосые глаза, идеальная, словно фарфоровая, кожа, иссиня черные волосы. Пожалуй, в нем было что-то восточное.

В последнее время вообще слишком много нетипичных для северного городка лиц можно было встретить на улице. И далеко не все, а даже скорее их меньшая часть, были безобидными туристами. Пока я размышляла над национальной принадлежностью этого сектанта, он снова пошел в атаку.

– Дело в том, Инна, что я – страж. А вы, поскольку обладаете необычным даром, выбраны на роль моей личной помощницы, и…

– До свидания, – буркнула я и поковыляла прочь от странного азиата.

– Инна, выслушайте меня, пожалуйста, – спокойно и размеренно произнес мужчина, последовав за мной. – Я говорю серьезно и не намерен вас пугать. Пожалуйста, поверьте мне. Дело в том, что ваш городок стоит на границе между миром реально-рациональным и миром магическим.

– Это называется полярный круг. Магия: перед ним тепло, за ним…

Я многозначительно кивнула на море, снова начавшее волноваться. Кореец (я решила, что он все же кореец, вспомнив, как в детском лагере дружила с девочкой-кореянкой Адой. Между ней и этим психом было что-то общее во внешности, пожалуй) только вздохнул и снова завел свою песню:

– Не будьте столь категоричны, Инна, это очень важно!

Но я уже неслась к ближайшему магазину. Хотела там укрыться и сделать вид, будто звоню в полицию. День не задался с самого утра: сперва увидела, что пролетела с поступлением, теперь вот мужик привязался и, кажется, шторм собирается. Не успела я об этом подумать, как действительно хлынул ливень. Словно это был не северный город, а какие-то тропики – вода лилась стеной! Мне оставалось до дверей несколько метров, но за это время я вымокла до нитки.

– Меня зовут Энджин, – донеслось мне вслед. – Запомните, Инна!

Энджин. И что мне до того, как его зовут?

***

К счастью, такие ливни скоротечны. И после них хоть небо и хмурится, дождя больше не бывает. Уже минут через двадцать все кончилось, и о непогоде напоминали лишь мокрый асфальт, да лужи в тех местах, где ливневая канализация не справилась с потоками воды.

У моря холодный ветер пробирал до костей, так что я углубилась в город. Брела, размышляя о планах и будущем. И совсем не вспоминала странного корейца. Слишком много навалилось сразу, чтобы мое внимание могла занять ничего не значащая встреча на улице.

От родителей мне досталась квартира. Отец бросил нас с мамой еще когда мне было двенадцать, мама повторно вышла замуж и уехала в Мурманск – строить карьеру и развивать бизнес. Она считала, что дочь уже взрослая и справится с самостоятельной жизнью, я, как и полагало подростку, была этому только рада. Одиннадцатый класс я заканчивала, живя в квартире, принадлежащей лишь мне. Мама высылала неплохие деньги, так что жить было можно, но меня терзали смутные сомнения, что все прекратится, едва мне исполнится восемнадцать. Сегодня, то есть. По сути, родители устраивают свои жизни, а моя… моя им не особенно интересна. Хотя, конечно, это лишь мнение обиженного ребенка – мама и звонила и даже изредка приезжала.

Надо найти работу и понять, чем я хочу заниматься. И если бы это было так просто. Без высшего образования на приличную работу не возьмут, значит, остается или работа неприличная, или фриланс, где большинству плевать, какая у меня корочка – лишь бы работу выполняла. Но с фрилансом дохлый номер. Чтобы чему-то научиться, надо как минимум что-то есть, а еще платить за квартиру. Есть вариант среднего профессионального образования, проще говоря ПТУ, но там, во-первых, стипендия поменьше, а во-вторых, не дают общежития. Если не буду работать, квартплату просто не потяну. Как все сложно.

Мысли были невеселые. Наверное, поэтому я и брела в старую часть города, где располагался небольшой парк с аттракционами и веселыми праздниками. Раньше это место радовало и служило местом встречи всех, кто хочет повеселиться. В парк водили детей, здесь назначались свидания, проходили все мероприятия. Потом в новом микрорайоне построили новый комплекс с современными и сияющими чистотой аттракционами, а этот почему-то не закрыли. Народу здесь было мало, особенно в будни.

Сейчас, из-за погоды и настроение, аттракционы напоминали мне постапокалиптический антураж, а клоуны и ростовые куклы – произведения Стивена Кинга. Я поежилась не то от ветра, пробирающего до костей, не то от собственных нерадостных мыслей.

В такие моменты полезно расслабиться: посмотреть на море, покормить чаек, погулять по лесу. Или прокатиться на колесе обозрения. Оно хоть и скрипит изрядно, неизменно радует жителей города прекрасным видом на море и лес. Пожалуй, ради колеса в этот парк и ходили. Виды у нас просто потрясающие, мечта фотографов и художников.

Я прошла мимо лавочки, на которой, обнявшись, спали парень и девушка. Довольно странная картина: и погода не располагала, и время близилось к вечеру. Неужели нельзя выспаться дома?

Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие, но в ясную мысль не оформилось. Я быстро оплатила в кассе один билет и прошла к колесу. Медленно кабинки поднимались и опускались. Когда пришла свободная, я села на холодную лавочку и проверила цепь, отделяющую меня от внешнего мира. Кабина казалась почти игрушечной, а уж когда под порывами ветра она немного раскачивалось, у меня и вовсе душа уходила в пятки. Главное – не вставать. Такие аттракционы всегда, вместе с восхищением, вызывали некоторый страх, хоть умом я и понимала, что нахожусь в безопасности.

Надвигались сумерки. Небо потемнело – снова собирался дождь. Вдалеке, на главной дороге, сверкали фары машин. Чуть подальше, в бору, жизни совсем не было. Мне показалось, я увидела лошадь, неспешно вышагивающую рядом с опушкой, но стоило моргнуть – и все пропало, остались только деревья. Казалось, что вот-вот стемнеет, но то было обманчивое ощущение. Белые ночи только-только вступили в свои права, и отдавать драгоценное время темноте не собирались.

Я ощутила голод. Дома макароны с сыром и клюквенные пряники к чаю… вкуснятина! Чтобы как-то отвлечься от мыслей о еде, я положила голову на руки и глубоко вдохнула чистый прохладный воздух. Колесо двигалось медленно, кабина чуть скрипела. Я чувствовала, как медленно засыпаю.

– На вашем месте я бы этого не делал. – Раздался спокойный, но уверенный голос.

Я так подскочила, что едва не выпала из кабины. Напротив, с совершенно невозмутимым видом, сидел этот… Инь-Пень, или как его там. Кореец, в общем. Одет был так же, только на руке появились часы на кожаном и явно дорогом ремешке. Легкая небрежность в облике меня не обманула – мужчина тщательно следил за собственным внешним видом.

– Вы как тут… – только и выдохнула я.

– Я по работе, – ответил… вот черт, я забыла его имя!

Сунь? Синь? Сень? Инь, янь, пень? Так, хватит издеваться над языком и именем бедного корейца. Более насущный вопрос – как он попал в кабину? Не взобрался же по колесу?

– На какой еще работе? Оставьте меня в покое! Уйдите из моей кабинки, я билет оплатила!

– Я тоже. – Мне продемонстрировали клочок бумаги.

– И что, не могли выбрать себе другую кабинку?

А может, я и впрямь задремала, кабинка сделала круг, и он забрался в нее с земли? Точно! И никакой мистики, я всего лишь уснула, а смотритель меня не разбудил. Даже полегчало, если честно, я уж было подумала, что схожу с ума.

В следующий миг я реально об этом подумала – кабинка не двигалась. Мысли о таинственном появлении корейца сразу вылетели из головы. Мы застряли? Нет, только не это! Я не хочу застрять на высоте десятиэтажки наедине с незнакомым мужиком.

То, что я увидела, когда выглянула наружу, не поддавалось никакому объяснению. Смотритель просто спал, откинувшись в своем кресле! Как и все остальные посетители парка. Кто-то лежал на скамейках, кто-то прямо на асфальте. Пара человек уснула на водном паровозике, а самые невезучие бедняги – в движущемся аттракционе. Просто чудо будет, если все останутся живы, и никто ничего не сломает.

– Я, кажется, чего-то не понимаю.

Пребывая в шоке, я села на лавочку. Мужчина тяжело вздохнул, но его четко очерченные губы тронула усмешка.

– А я вас просил мне поверить. Хорошо, что я вовремя успел, иначе неизвестно, чем бы все кончилось.

– Что – все?

– Пульгасари.

Обалдеть, как понятно. Всего лишь пульгасари. А я-то думала, с ума схожу, а тут какой-то пульгасари.

– И кто такой пульгасари? – спросила я.

Мне не верилось, что я сижу на верхушке колеса обозрения и разговариваю с каким-то мужиком, у которого явно не все дома. А вокруг дрыхнет народ…

– Пульгасари – существо с хоботом слона, хвостом коровы, туловищем медведя, и лапами тигра. По легенде он изгоняет кошмары и видения людей. А питается железом. Но легенды, как всегда, умалчивают главное – пульгасари обладает способностью усыплять людей. Собственно, спят они, конечно, сладко и без кошмаров, но скоро этот демон явится, чтобы подкрепиться, и мы должны его остановить.

Я проглотила вопросы насчет «мы» и даже не стала интересоваться, нормальный ли он. Только помассировала виски, ибо начинала болеть голова.

– Не волнуйтесь, пока вы на стажировке, я все сделаю сам, – безмятежно произнес этот Инь-Янь. – Главное держитесь поодаль и наблюдайте.

– Этот пуль… пульбозавр убьет людей? – Совсем уж глупо прозвучал вопрос.

– О, нет. – С улыбкой отмахнулся кореец. – Он пережует тут все железо и немного подрастет. Но вам же не нужен раскуроченный парк, верно? Так что надо бы демона уничтожить, а для местных, если понадобится, придумаем объяснение про утечку газа. Все, пора слезать отсюда, скоро он явится.

Когда кореец говорил слезать, я подумала, что он знает, как заставить колесо двигаться, и уж точно не предполагала, что придется лезть прямо по перекладинам вниз. Но мужчина легко перемахнул через бортик кабины и без каких-либо видимых усилий начал проворно спускаться.

– О, нет! Я так не полезу! – Сразу же заявила я.

Лучше здесь посижу, хоть и холодно, зато относительно безопасно.

– Хорошо, – донеслось откуда-то снизу. – Не нужно.

Я наблюдала, как ловко мужчина спускается, как его тренированные мышцы напрягаются, удерживая вес тела на страшной высоте. Не прошло и минуты, как кореец был на земле, а потом… потом он просто, словно раскачивал обычные качели, принялся поворачивать колесо. Я медленно ехала вниз, туда, где можно было выйти из кабины без угрозы для здоровья.

– Вы… как… оно же весит пару тонн, наверное! – выдохнула я.

– Говорил же, Инна, я – страж, а стражи намного сильнее обычных людей. Позже я объясню…

Его прервали низкий утробный рык и скрип, противный, словно ногтем провели по стеклу. Точнее, по металлу. Звук издавало… существо, оторвавшее кусок щитка управления аттракционом и жадно его зажевавшее. Существо действительно обладало длинным хоботом и медвежьим туловищем. Лапы я особенно не разглядела – весь монстр был в темно-коричневой гамме. И хвост там, вроде, болтался.

Наверное, я сплю! Или… нет, с ума схожу, а все вокруг – галлюцинации! И кореец, и это пульгасари. Жующее железо и усыпившее целый парк, а может, и пару близлежащих кварталов.

– Я сам разберусь, – спокойно отстранил меня мужчина. – Главное, не лезьте под руку.

Он легко перемахнул через небольшой забор. При нем не было ни оружия, ни подручных средств защиты. Он шел на монстра, ростом чуть повыше человека, с голыми руками. И я зажмурилась, когда пульгасари зарычал и ударил корейца. Но хруста костей не последовало. Раздался грохот – это монстр отлетел в груду мусора. Мужчина даже бровью не повел – это ж какая там сила скрыта!

Я отошла за будку смотрителя. Еще зацепят ненароком. Или, может, я вообще сплю и все это – бред? Хотя холод вполне настоящий, и попытки ущипнуть себя как можно больнее ничего не дали.

А кореец решительно и не менее спокойно, чем общался со мной, ухватил монстра за грудки и снова швырнул на ограждение. Мне вот всегда было интересно: зачем швырять противника? Это же не рационально! Ну, упал, ну, ударился. Никогда и никого это еще не останавливало. Вот и пульгасари спокойно поднялся, издал утробный рык и ринулся в новую атаку.

Я вздрогнула, когда мужчина получил мощный удар в челюсть. Но устоял и ответил, да так, что пульгасари согнулся, охнув. Удар, еще удар. После каждого я вздрагивала, поражаясь силе, с которой мужчина бил демона.

Когда пульгасари уже не мог подняться, кореец вытащил из кармана пистолет и направил прямо в голову монстру. Я зажала уши и зажмурилась, но все равно выстрелы меня оглушили. Как только не перебудили всех остальных!

Монстр свалился, пару раз надсадно хрипнув, а кореец достал из внутреннего кармана фляжку, окропил демона какой-то жидкостью и бросил зажигалку. Мгновенно пульгасари оказался охвачен огнем. Я стояла, одновременно пораженная и напуганная. Чтобы не видеть этой жуткой картины, я рассматривала парк. И вдалеке, за языками пламени и оградой парка, я увидела женщину лет сорока, спокойно и невозмутимо взиравшую на этот беспредел. Женщина была кореянкой и выглядела словно кукла с белоснежной фарфоровой кожей. Она была одета в длинную темную юбку и свободную белую блузу. Ее взгляд… он был устремлен прямо на меня. Я не успела как следует рассмотреть женщину – она исчезла, едва я вновь перевела взгляд на догорающего демона.

– Идемте отсюда, Инна, – сказал «мой» кореец. – Незачем, чтобы нас видели. В работе стража нужно по возможности оставаться незаметным и не привлекать лишнего внимания.

Мы в полном молчании дошли до главного проспекта и неспешно двинулись мимо невысоких пятиэтажных домов. Народ как раз шел с работы, но на нас мало кто обращал внимание.

В голове у меня образовался вакуум, и мысли если и появлялись, то были лишь о том, что надо купить на утро йогурт и в доме кончилось мыло. О пульгасари и разыгравшейся в парке сцене сил думать не было.

– Ну, теперь вы мне верите? – спросил кореец. – О том, что я сказал? Что существует мир, о котором большинство людей не подозревает, что есть стражи, которые два мира разделяют? Что вы выбраны на роль моей помощницы?

– Я… я не знаю, – пробормотала я. – Может, это галлюцинации?

– Вы страдаете галлюцинациями? – Брови мужчины поползли вверх.

– Раньше думала, что нет. А теперь уже и не уверена, – призналась я. – Все как-то странно. Почему этот пульгасари напал на парк? И откуда он вообще в Новобеломорске?

– А вот об этом, моя дорогая помощница, я расскажу вам завтра, – хмыкнул мужчина. – Отдохните и постарайтесь поверить в то, что видели. Завтра в десять жду вас возле дома. И оденьтесь поспортивнее, придется сходить к лесу.

– Вы так уверены, что я с вами пойду. С чего вдруг?

– Вы обладаете важным качеством, если хотите знать. Вы до ужаса любопытны. Я вас заинтриговал, не так ли? Дело за малым – встретиться со мной еще раз и узнать намного больше. До завтра, Инна.

Он вежливо склонил голову, и почему-то это показалось мне смешным. Я не заметила, как мы дошли до моего дома, знакомая подъездная дверь совершенно внезапно оказалась перед глазами.

Заходя в темный подъезд, я вспомнила. Его имя Энджин…

***

Нелегко встать к десяти утра, когда сбит режим и накануне ты уснула около трех ночи. Но еще сложнее заставить себя подняться, когда ты вообще не уверена, что вчерашние события имели место быть. И это не выдумки, не сон и не шизофрения. И тебя действительно к десяти утра ждет Энджин, страж, который с легкостью уложил химеру, или кто там напал на парк.

Но он был прав, любопытство иногда было сильнее меня, так что после контрастного душа и быстрого завтрака, я была готова покорять потусторонний мир. Или убеждаться, что никаких стражей не существует. Обычно по утрам я долго собиралась, красилась и причесывалась, отвлекаясь на интересную книгу или фильм, но сегодня оказалась готова в рекордные сроки и за две минуты до обозначенного времени уже выходила из подъезда.

Энджин был на месте. Сидел на заборе, хмурился от легкого моросящего дождика и с аппетитом жевал шаурму. На улице было прохладно даже для северного лета. Энджину, который надел на этот раз серый свитер, было плевать, а я куталась в тонкую ветровку и жалела, что не надела кожаную куртку.

– Советую покупать шаурму у вокзала, – посоветовала я, подойдя.

– Почему? – спросил Энджин.

– А там у вас больше шансов ощутить себя, как на родине.

– Не понял.

– Есть шанс нарваться на шаурму с Тузиком.

Энджин чуть не подавился.

– Это смешно? – Впрочем, хмурился он совершенно напрасно, злости в голосе не слышалось.

Вместо ответа я пожала плечами и уселась на небольшую оградку детской площадки. И вопросительно посмотрела на Энджина.

– Я пришла, что теперь?

– Идемте, покажу вам одно место. Вы голодны?

– Нет, но замерзла.

Я не собиралась этого говорить, я вообще жаловаться не привыкла, а тем более незнакомым мужчинам. Но почему-то вырвалось. Может, потому что не хотелось молчать и создавать тягостную паузу, а может, потому что Энджин спрашивал без жалости. Он-то не знал про мое одиночество и родителей, а потому не жалел бедную сиротку Инну.

– Я на машине. Припарковался тут непода…

Фразу я не дослушала, потому что увидела, непосредственно, машину.

– Porsche 918 Spyder, – хмыкнул Энджин. – Прошу.

То, что это Порш, я увидела. Цифры и названия мне ни о чем не говорили, но самим видом машины я была поражена. Невероятно красивая, словно сошедшая с обложки рекламного буклета. Место ей было не на промозглой улице Новобеломорска, а где-нибудь на скоростном шоссе Европы. Стальной цвет разительно отличался от окружающей серости. Словом, машина, как и пульгасари с корейцем, тоже была из совершенно иного мира.

Салон внутри сверкал чистотой, и не было никаких вещиц, намекающих на личность хозяина. Ни чехлов на креслах, ни брелока над панелью, ничего, словом. Только стандартный набор: навигатор, регистратор.

– И как вы с такой подвеской по нашим дорогам? – заинтересованно спросила я, пристегивая ремень.

– Я не человек, машина тоже не человеческая, – отозвался Энджин.

– Да и дороги явно не для людей. А у нее верх откидывается?

– Кажется, да, но я не проверял. Не та погодка, чтобы разъезжать с открытым верхом.

– И ловить головой грязь с колес ПАЗиков, – фыркнула я. – Куда мы едем?

– Ресторан «Дракон», здесь недалеко.

Недалеко – это оказалось почти на выезде из города. На машине от меня действительно минут пятнадцать езды, но если добираться общественным транспортом, без проблем не обойтись. Всю жизнь прожив в Новобеломорске, я искренне полагала, что в этом районе хороших мест нет, и как-то даже не замечала небольшое здание с темно-зеленой вывеской. «Дракон. Ресторан. Бар. Отель» – гласила она.

Энджин пропустил меня вперед, открыв двери, и помог снять ветровку у гардероба. Его встретили без всяких вопросов.

– Не боитесь, что машину угонят? – спросила я.

– Не угонят, – легко улыбнулся Энджин. – Не волнуйтесь за нее. Вон туда, за крайний столик.

Сам ресторан был очень стильным и чистым, не чета малобюджетным барам со страшненькими танцовщицами. Все оформление было в серо-зеленых тонах, а восточный колорит без проблем угадывался в мелких деталях интерьера. Меня поразил огромный зеленый змей-фонтан в холле. Его глаза-кристаллы горели насыщенным зеленым огнем, а струйки воды причудливо переплетались в воздухе.

Наш столик был в уютном закутке, почти под лестницей, ведущей на второй этаж. И главное – вдали от сцены и динамиков. От остального зала нас отделяли тяжелые плотные шторы. Официантка тоже была кореянкой, пожилой, но очень улыбчивой. Энджина здесь явно знали.

– Тебе как обычно? – спросила она.

Энджин кивнул.

– А вам…

Я покачала головой, мол, ничего не нужно.

– Принеси ей кофе и хваджон, – сказал Энджин.

– Я не…

– Инна, я не люблю есть в одиночестве. Попробуйте десерт, он невероятно вкусный и на всем севере его подают только здесь. Чжи Ен отлично готовит, не обижай ее.

Я благоразумно проглотила вопросы, кто такая Чжи Ен и что такое этот хваджон.

– Зачем мы здесь? – спросила я у Энджина.

– Поговорить, обсудить планы, – пожал тот плечами. – Познакомиться. Нам же предстоит работать вместе. Я часто здесь бываю, если вдруг вам нужно будет меня найти … Кстати, возьмите.

Он протянул мне плотный, зеленого цвета, конверт, где я обнаружила банковскую карту, запечатанный листочек с паролем и какую-то инструкцию.

– Это зарплатная карточка, – пояснил Энджин.

– Погодите, погодите! Я вообще-то не говорила, что хочу с вами работать, и… кем? Как?

– А у вас есть планы? – поинтересовался кореец. – Вы собираетесь где-то учиться или нашли хорошую работу?

На это и сказать было нечего. И он явно об этом знал. Или хорошо меня изучил, или обладает нечеловеческой интуицией.

– Дар стража специально выбирает таких девушек, которых ничто не держит. Сирот или просто излишне самостоятельных, не имеющих амбиций и развивающейся карьеры, нигде не учащихся. Вам, наверное, кажется, что вы совершенно обычная, не имеете склонности к какому-либо предмету, не мечтаете о какой-нибудь профессии. На деле во всем виноват дар – вам не нравится ничто другое, потому что ваше призвание это быть стражем.

– Помощницей, – уточнила я, вспомнив вчерашние разговоры.

– Сначала да, но потом вы сможете и сами управляться. Моя задача вас обучить. Помочь развить дар, показать основные принципы работы, защитить и обеспечить практику. Потом, если захотите, сможете работать в одиночку.

– Значит, я не первая помощница? – догадалась я.

– Конечно, нет.

Потом Энджин усмехнулся и добавил:

– Но вы – моя первая русская помощница.

– А что случилось с остальными? Они захотели работать одни?

Вот вертелось у меня в голове нехорошее предположение. Пара таких встреч с пульгасари, и помощница получает в безраздельное пользование клочок земли на кладбище, а господин Мин ищет новенькую. В этот раз нашел меня.

– Дайте вспомнить. Предыдущая вышла замуж в Нью-Йорке, а перед ней решила, что ей больше нравится профессия кондитера.

– А смерти бывали?

Нам принесли еду. Мне чашку ароматного, но чересчур крепкого кофе, Энджину – что-то корейское, на вид не очень аппетитное. Ах да, еще была тарелка с десертом, который я пару минут рассматривала, как невиданную зверушку.

Хваджон представлял собой круглую оладушку, в центре которой располагался ярко-красный цветок. Сначала я подумала, что это мастика или краска, но цветок был настоящим! В недоумении я подняла взгляд на Энджина.

– Это съедобно, Инна. И очень вкусно. Не волнуйтесь. И, отвечая на ваш вопрос – да, смерти случаются. Но не так часто, как можно ожидать. Да, работа не самая безопасная в мире, но обычно все смерти происходят из-за людской глупости.

– А я, значит, умненькая.

Язвить я не хотела, вырвалось на автомате. Что поделать – я не самый простой человек. А как бы на моем месте поступили другие? Легко быть всеми любимой принцессой, с которой сдувают пылинки, когда с тобой носятся родители, а не предоставляют самой себе в подростковом возрасте. Я вообще с людьми схожусь плохо, а уж с мужчинами…

Мужчины – категория отдельная, и с ними у меня никогда ничего не получалось. Нет, внешне я симпатичная. Невысокого роста, с неплохой фигурой из серии «жру и не толстею» (в разумных пределах, конечно). Шатенка с длинными прямыми и здоровыми волосами, любящая стиль «кэжуал», спокойную музыку, детективы и игру на синтезаторе. Не самый плохой набор качеств.

Но от парней бегу, как от огня и в свои восемнадцать еще ни разу не целовалась. Дикость? Для двадцать первого века, где на перемене старшеклассницы обсуждают не новые фильмы с любимым актером, а кто и сколько раз за неделю занялся сексом – да. И я этого стыжусь, а потому никому не рассказываю.

– Инна, почему вы такая хмурая? Я ведь пытаюсь быть дружелюбным. Вы не выспались?

– Все нормально. Лучше расскажите, как это есть.

– Ртом, – последовал закономерный ответ, и я на мгновение задумалась – уж не передразнивает ли меня этот кореец?

После завтрака мы пошли по проспекту, мимо только открывшихся магазинов. В чем особенность небольшого городка – все здесь открывается с одиннадцати и закрывается к восьми. Фактически, вечером невозможно никуда выйти, а уж если в десятом часу ночи приспичило чаю с пряниками, то жди до утра.

– А кто платит зарплату? – задала я новый вопрос.

– Тот, кому выгодно помогать стражам. Правительство, бизнесмены, – пожал плечами Энджин.

– Правительство?!

– Конечно. Представляешь, что бы началось, если б нас не было? А так они немного помогают тем, кто незаметно и качественно делает этот мир таким, какой он есть.

– И что, все в правительстве знают про стражей?

Что-то сомневалась я в возможности такого. Вот приходит на работу новый чиновник, а ему рассказывают подобные сказки. Я хотя бы увидела все своими глазами, а тут…

– Конечно, нет, – чуть рассмеялся Энджин. – Знают немногие. А что касается способов – да зачем вам это знать? Скучно, обычная магия.

– Магия?

– Магия, – подтвердил кореец.

– Хорошо, перейдем к конкретным вопросам.

Я закусила губу, размышляя, что бы такое спросить. Потом перевела взгляд на лавочку и вздрогнула – там спал мужчина, почти как вчера, в парке. Впрочем, сразу же успокоилась, это был обычный алкаш, уснувший там, где пил.

– Почему пульгасари? Мы в России, ничего более российского, чем Новобеломорск, не существует. Откуда здесь восточная нечисть?

– Хороший вопрос. Вот только увы, Инна, но я не знаю ответа. Предполагаю, что каждая – ну, или почти каждая – нечисть имеет хозяина. И в данном случае хозяин или родом из Кореи, или знаком с ее мифологией. Он и призвал пульгасари, но зачем и кто он – хороший вопрос. Может, мы попробуем с этим разобраться, как выдастся время.

– А вы откуда в наших краях?

На этот раз Энджин задумался. Он долго смотрел вдаль, туда, где над морем сгущались тучи. А я рассматривала его профиль, необычный, но красивый. Еще вчера я отметила, что мужчина отлично сложен, но сейчас меня поразила эта мнимая небрежность в его облике, которая придавала особый шарм. Закатанные рукава свитера, небольшой беспорядок в волосах, взгляд с прищуром. Не знаю, какая у этого стража была жизнь, но Энджин явно был знаком с дорогими и статусными вещами.

– Я вообще много путешествую, как и мои родители. Из-за некоторых проблем на родине мне хотелось отдохнуть, посмотреть другие места. Я приехал сначала в Москву, а потом перебрался сюда. Русский север очень красив, вы, местные, даже не осознаете, насколько. Это невероятное место, здесь даже запах особый.

– Запах как запах, – пожала плечами я. – Пахнет морем.

– Вы привыкли. А я наслаждаюсь каждым моментом. Особенно остро необходимость радоваться таким мелочам понимаешь, сражаясь со смертью.

– Вы хорошо говорите. Почти без акцента.

– Я же страж, – улыбнулся Энджин. – Я много где жил. В самых разных странах, и везде учил язык.

– А лет вам сколько?

– По человеческим меркам тридцать семь, а по меркам стражей… много.

Мы дошли до пляжа, который в это время суток был совершенно пустой. Огромная полоса песка простиралась вдоль всего города и заканчивалась где-то у леса. Но к лесу я ходить не любила – комары там летали косяками, а еще нередко забредали компании гопников. И с теми и с другими встречаться не хотелось. Но сейчас Энджин вел меня прямиком к лесу, и это начало напрягать.

– Зачем мы туда идем? – спросила я.

– Там нас никто не увидит. Я хочу начать учить вас стрелять. Вы наверняка читали множество книг и видели кучу фильмов, где в двадцать первом веке какие-нибудь избранные бегают по мегаполису с мечом и крошат нечисть. Так вот – это сказки, Инна. Самый верный способ убить нечисть – пристрелить ее, а потому умение стрелять едва ли не основное в нашей работе. В лесу проще учиться. Ну, есть еще тир, но он сегодня закрыт, так что пока постреляем в лесу.

Идти в лес с едва знакомым взрослым мужчиной? Не самая лучшая затея, но все же я своими глазами видела пульгасари и врать Энджину резона не было. И, конечно, капелька любопытства толкала меня за этим мужчиной. У меня нет работы, учебы, целей… так почему нет?

***

Домой я вернулась к вечеру. Энджин точно не был маньяком – по крайней мере, в общепринятом значении этого слова. В лесу он действительно учил меня стрелять по импровизированным мишеням, нарисованным на обычных листах А4. И у меня получалось. Не то чтобы я била прямо в цель – но ведь по мишеням попадала!

Оказалось, стрельба – занятие выматывающее, требующее огромного напряжения. Уже через полчаса я была до ужаса голодна и жалела, что не позавтракала как следует дома.

Обедали мы в прибрежном кафе, ели пиццу и запеченный сыр. Я настаивала заплатить за себя, но Энджин остался непреклонен. Что ж, лишних денег нет – хочет, пусть платит. Я так и не проверила карточку, что он мне дал. Часть меня все еще не верила в происходящее.

– Ну, Инна? – спросил кореец, когда мы пили кофе после обеда. – Что вы решили? Попробуем поработать вместе?

– Если я не схожу с ума, – пожала плечами, – почему бы и нет.

– Вы не сходите с ума.

– Может, тогда прекратите мне выкать?

– Как скажешь. У нас не принято так обращаться без личного разрешения.

– Ну, я же разрешаю.

– И будет лучше, – кивнул Энджин, – если ты тоже будешь обращаться ко мне на ты.

После обеда, к моему ликованию, тренировки не продолжились. Мы еще немного побродили по улице, болтая о всякой ерунде. Вопросы у меня кончились, и Энджин просто рассказывал, где жил и чем занимался. Я, если честно, так и не поняла, что буду делать, но решила разобраться по ходу дела.

Домой меня отвезли с комфортом. Энджин высадил у самого дома и подождал, пока я зайду в подъезд, словно волновался. Я все удивлялась, как не похож он на наших мужчин. Впрочем, его менталитет чем-то напоминал северный, где все привыкли держаться друг за друга еще с тех пор, когда бороться со стихией было невозможно. Наверное, поэтому он здесь и осел.

Лампочки, как всегда, не горели, и я на ощупь поднималась на свой третий этаж. Сразу же в голову полезли все когда-либо просмотренные и прочитанные ужастики, каждый шорох заставлял вздрагивать. Особенно в свете новых обстоятельств. Теперь я уже не могла успокаивать себя, что все демоны и монстры – выдумки голливудских сценаристов и костюмеров. Вот фиг их знает, кто там в темноте может скрываться. Энджин как-то не прояснил этот вопрос.

– Сазонова, какая встреча. – Голос, раздавшийся во тьме, принадлежал человеку, очень хорошо мне знакомому.

Сашке Леликову, бывшему однокласснику. Говорят, бывших одноклассников не бывает, но этот – точно бывший. Ни за какие деньги мира я бы не согласилась с ним встретиться еще раз после вручения аттестатов и, собственно, что он тут делает?

– Привет, – поздоровалась я, – как твое ничего?

– Намного лучше, чем твое, – оскалился парень.

В темноте его было плохо видно.

– Слышал, ты не поступила. Что, теперь работаешь проституткой?

Если б я не знала, что из себя представляет Леликов – лишилась бы дара речи. Только конченный кретин может подумать, что я способна пойти на панель.

Только потом до меня дошло, откуда такие умозаключения. Он, видать, на свой лад истолковал то, что меня подвез Энджин.

– А что, русские парни тебя уже не устраивают? На узкоглазых потянуло?

– Лучше уж узкоглазые, чем узколобый, – пробурчала я. – дай пройти, Леликов, а то начну орать и вызову полицию.

– Не, Сазонова, орать можешь сколько угодно. А полиция тебе не поможет.

Он как-то очень угрожающе оттеснил меня к стене и навис. Шестое чувство подсказывало, что Леликов вовсе не развлекаться приперся, но… зачем? Я никогда ему не нравилась, вниманием девчонок Сашка обделен не был. За все одиннадцать лет учебы мы, может, перебросились парой десятков фраз. Чего вдруг, спустя месяц после выпуска, он притащился ко мне?

– Эм…

Это все, что я смогла протянуть, когда глаза Леликова зажглись в темноте красным. Нет, он притащился точно не развлекаться.

Низким грудным голосом, словно доносившимся из испорченного кассетного магнитофона, парень произнес:

– Ты нам кое-что должна.

Что именно – не соизволил объяснить.

Взгляд красных глаз завораживал и пугал. Это было второе мое столкновение с чем-то потусторонним, и сейчас не было Энджина, лихо управляющегося с нечистью. Сейчас я была один на один с чем-то жутко агрессивным.

Поняв, что отдавать я ничего не собираюсь (хотя мне кроме невинности и отдавать то нечего), Сашка пошел в атаку. Вернее, попытался, потому что я вдруг ощутила жуткую злость. Она завладела мной полностью и, если честно, я уже не контролировала собственное тело. Я ударила кулаком прямо в солнечное сплетение парня и ногой отпихнула его к противоположной стене. Он снова ринулся в атаку, но я интуитивно знала, что делать. Удар цели не достиг, его руку встретила моя, а потом, ударив его пару раз ногой в живот, я как следует дернула и сама перепугалась от противного хруста костей. Парень взвыл, но поднялся.

Как там в книгах пишут? Смертельный танец двух воинов? Слияние двух стилей, опасные всполохи боевых искусств?

Нет. Это была драка, самая настоящая бабская драка, причем как баба вел себя Сашка. Оторвав кусок перил, он бежал за мной аж до пятого этажа и полез следом на крышу. И как он несся со сломанной рукой! Я бы обзавидовалась, если б была способна на подобное чувство в данный момент. Парня вообще, казалось, не волновала боль. Я тоже, кстати, хорошо получила. Колено, куда он совершенно случайно попал, жутко болело, была разбита губа и по виску стекала кровь – это я слилась в страстном объятии со стеной.

Зачем я побежала на крышу? Сложно сказать. Бежала я от перил, совершенно не желая выяснять, смогу ли отразить удар огромной железной палки. Некогда было думать, откуда во мне силы, чтобы сломать кость взрослого мужчины, анализировать причины нападения и сходить с ума от новой встречи со сверхъестественным.

Шел дождь. Капли воды попадали на висок и жгли рану. Саша остановился напротив, его глаза все так же горели красным огнем. А еще я увидела то, чего не заметила в темноте подъезда. Татуировку, которой было украшено (или скорее изуродовано) его лицо. Татуировка выглядела как круг с причудливыми узорами и иероглифами внутри. Надо ли уточнять, что во время учебы Леликов был более сдержан во внешнем виде?

Я отступала, Саша придвигался все ближе и ближе, угрожающе поигрывая куском перил. Сомнений особых и не осталось – если я дам слабину, он меня убьет. Но зачем?

Замах – и Сашка промахнулся, а я поняла, что от края нас отделяет метр, может, чуть больше. Второй замах – и я уклонилась, а вот парень… он совершил критическую ошибку. И зря не учил в школе физику. Кусок перил, который он вырвал, был довольно тяжелым. Замахнувшись, парень едва устоял на ногах… и устоял бы, если б я не подтолкнула его ногой к краю. Издав громкий вопль, Леликов сорвался с крыши и полетел вниз. Я не рискнула смотреть, что с ним стало, во мне будто щелкнул какой-то выключатель. Стремглав я понеслась вниз, выскочила из дома и под проливным дождем побежала к единственному месту, способному меня успокоить – к пляжу.

Энджин

Он неспешно катил по Морскому бульвару – единственной дороге, где можно было разогнать порш до приличествующих такой машине скоростей. Курил. Вообще он негативно относился к этой пагубной привычке, в России подобной стихийному бедствию, но сейчас чувствовал, что нуждается или в выпивке, или в сигарете. Пить за рулем… даже в худшие моменты жизни Энджин не опускался до такого. А вот сигарета – почему бы и нет?

У него никогда еще не было русской помощницы, и, если честно, увидев Инну на ее последнем звонке, он не ожидал, что почувствует дар стража. Помощница должна быть более… более эффектной, более взрослой!

Энджин клялся каждый раз, что не допустит повторения истории. И в этот раз мысленно произнес слова, в которые сам верил не до конца – Инна не повторит судьбу Мин Хо и Чжин Су. Инна не погибнет, как предыдущие его помощницы. Он больше не совершит ошибки, не станет пренебрегать безопасностью подруги. Наверное, в глубине души Энджин знал, что врет сам себе, но думать об Инне и знать, что ее ждет… нет, сигарета не помогла.

Он уже чувствовал, что Инна ему нравится. Хмурая, язвительная, но способная на улыбку – он впервые столкнулся с таким типажом. И хотел изучить, посмотреть, какая она настоящая.

У них даже имена были похожи.

Он остановил машину у самого берега, откинул верх и насладился запахом моря, смешанным с запахом дождя. Низкие северные тучи скрывали звезды. Пару раз Энджину удалось увидеть самое настоящее северное звездное небо. Красиво… стоишь на берегу, сморишь вдаль и кажется, будто небо постепенно закругляется и сходится с морем в одной линии. Край Земли… наверное, если б Земля была плоская, она заканчивалась бы именно так.

Из динамиков играла негромкая музыка, но ее перебил резкий неприятный звонок телефона. Номер не определился. Касаясь сенсора, Энджин уже чувствовал, что ничего хорошего этот разговор не принесет.

– Слушаю. – Мужчина ожидал чего угодно. Но судьба преподнесла сюрприз в очередной раз. Уж это она умела.

Несколько секунд он сосредоточенно молчал.

– Где ты? Стой там и никуда не уходи, я буду через две минуты.

Он так и знал, что что-то случится. Но никак не предполагал, что так скоро, когда Инна еще не попробовала силу… Энджину было плевать на ограничения скорости. Пока Новобеломорск спал, по его улицам шатались твари, уничтожая которых, невозможно остаться законопослушным.

Инна

Дождь кончился, но я так промокла, что дрожала всю дорогу. Куда меня вез Энджин, не знала, да и неважно это было на тот момент.

– Лучше пока не появляться у тебя, – сказал он. – Тебя там не было, ты ничего не знаешь, уехала к другу в гости с ночевкой.

Я только кивала, потому что сил обсуждать произошедшее уже не осталось.

Когда я, сидя на пляже, обнаружила телефон, то сразу позвонила почему-то ему. Энджин будто бы не удивился. Быстро меня забрал и куда-то повез. И даже не обратил внимания, что я ему салон испачкала, забираясь в машину в грязных ботинках и мокрой одежде.

– Куда мы? – все же спросила я.

– Ко мне, в отель. Я снимаю люкс в отеле над «Драконом», там есть вторая комната с диваном. Переночуешь пока там, а решать и рассуждать будем утром.

Дальше расспрашивать я не стала. Насыщенный выдался денек, ничего не скажешь. И как бы я ни старалась отдохнуть и ни о чем не думать, в голову все равно лезли вопросы. Хотелось бы, чтобы Энджин дал на них ответы.

Я припомнила с прошлого посещения вывеску, гласившую, что «Дракон» есть и ресторан, и отель и бар, а сейчас удивилась тому, что все здание, фактически, было оформлено в одном стиле. И, конечно, номер Энджина был все таким же зелено-серым. Но мне нравились эти цвета, спокойные и размеренные. Люкс выглядел, как и положено люксу, дорого. Две огромные комнаты, прихожая и неприметная дверка в ванную. Туда мы направились почти сразу. Мне выдали свежий халат и тапочки.

– Искупайся, – велел мужчина, – но голову не трогай, надо обработать с перекисью. Кровь вроде не идет. Как голова, кружится? Тошнит?

– Да нет, там удар-то был несильный, – вздохнула я. – Царапина.

– Тогда погрейся. Но не усни, а то выломаю дверь.

С этими словами Энджин меня оставил наедине с огромной ванной. Я набрала воды, включила гидромассаж и едва не замурчала, опустившись в воду. Горячая ванна – то, что нужно после убийства одноклассника и пробежки под дождем. Я нервно хихикнула.

И вскоре появилась проблема, решить которую самостоятельно я так и не смогла. В ванной Энджина была целая куча бутыльков, баночек и коробочек. Предположительно какие-то из них являлись шампунем и мылом, но я не могла понять, какие, ибо все надписи были на корейском. Повздыхав над водой, я с сожалением вылезла из воды, закуталась в полотенце, села на бортик и позвала Энджина.

– Инна? У тебя все хорошо?

Он заглянул осторожно, но, увидев меня одетой, вошел.

– Ты что, их продаешь? – Я кивнула на ряды баночек. – И что из этого шампунь, а что – средство для чистки туалетов?

– Я не храню в ванной средство для чистки туалетов, здесь убирают номера, – серьезно ответил Энджин. – Вот это шампунь, это бальзам, это маска для волос. Это гель для душа, скраб для тела…

– Слушай, а меня твой парень, когда вернется, не выгонит? – фыркнула я. – Куда тебе столько мыльно-рыльного?

– А ты что, моешься бруском хозяйственного мыла?

Энджин, кажется, разозлился.

– Ну, вообще-то у меня дома две баночки: мыло для рожи и мыло не для рожи. Так что да, мягко говоря, я в шоке.

Конечно, я лукавила, и, как все девушки, любила ароматные гели и маленькие красивые бутылочки. Но все же у меня их было не в пример меньше, чем у Энджина. Финансы не позволяли закупать ароматные флакончики в промышленных масштабах. У стража, как я поняла, финансы были.

Пахло все это безобразие очень вкусно, запах был травяной, необычный. Интересно, какой состав. Хоть бы аллергии не было.

– Стоп! Шампунь не трогать! – донеслось из комнаты.

Я как раз наливала в ладошку тягучую жидкость.

– Почему, ты залил туда крем для депиляции?

– В рану попадешь.

– Я осторожно.

Я действительно мыла волосы, стараясь не касаться виска. И почти получилось – только раз я капнула чуть-чуть мыльной воды и зашипела от боли.

И как же приятно быть чистой! И теплой, и в безопасности… закутавшись в белоснежный халат.

– Садись, – строго приказал Энджин, когда я вышла.

Он уже приготовил аптечку и решил сам обработать мое лицо. А лицо у меня было, как у жертвы домашнего насилия. Интересно, а у него нет случайно тональника, а то завтра я на улице показаться не смогу. Как и у себя дома. Но спрашивать пока не стала.

– Проголодалась? Я попрошу Чжи Ен принести ужин.

В тепле и с заклеенным пластырем лицом я почувствовала себя лучше и начала клевать носом. Но отказаться от ужина? Ни за что! И пока ждали, решила расспросить Энджина о напавшем Леликове.

Мужчина выслушал меня очень внимательно, а в конце попросил воспроизвести пару иероглифов с морды парня. Но их я, конечно, не запомнила.

Принесли ужин, на который я накинулась тут же, и плевать, что это было что-то корейское.

– Это ведь связано с тем, что ты мне рассказал? О стражах и так далее. О магии.

– Не исключено. Понимаешь, Инна, в тебе есть дар, и его видно. Я был на вашем последнем звонке – подобные мероприятия стражи обычно посещают, ибо демоны частенько интересуются детьми и их энергией. Увидев в тебе дар, я очень удивился. Обычно мы берем девушек… старше и опытнее, а ты совсем ребенок. Но ощущения были очень сильные. Видимо, дар в тебе разглядел не только я. К сожалению, и нечисть чувствует приближение стража. Возможно, твоим одноклассником завладел вонгви – это дух человека, умершего насильственной смертью. Вонгви обожают нашу силу и всячески пытаются ее забрать.

– Снова Корея, как и пульгасари. Странно это.

Энджин лишь пожал плечами.

– У меня есть догадки, в чем здесь дело, но нужно все проверить. Давай, ты как следует выспишься, а днем подумаем, как со всем разобраться. Я постелил тебе в спальне. Она защищена… одним заклинанием, и там тебя не потревожат. Иди, спи.

– Последний вопрос! – уже сонным голосом произнесла я.

Энджин кивнул.

– А у стража всегда помощница девушка? Как у «Доктора Кто»2? Почему?

– Мы же должны скрываться от людей. Есть вещи, которые может сделать только девушка. Поговорить с маленьким ребенком и отвлечь его, успокоить плачущую девушку, проверить женские туалеты во время поисков нечисти. Мало ли… Лучше быть готовыми ко всему. А теперь иди и спи.

Спальня поражала размерами. Кровать тоже была огромной, в изголовье валялся, наверное, десяток подушек. Все серо-зеленое, конечно. Постельное белье было свежим, сатиновым. Я с наслаждением сбросила халат и улеглась. Никакой сменной одежды у меня не было, так что оставалось надеяться, что Энджин не завалится ночью и не увидит меня в образе Евы. Но как же чертовски хорошо лежать и ни о чем не думать.

Я быстро провалилась в сон, предчувствуя, что следующий день выдастся нелегким. Так оно и оказалось.