Читать книгу Пара для волка - Ольга Шерстобитова - Страница 4

Фиона Астахова

Солнце уже цеплялось краем за верхушки сосен, когда я вышла к дому. Бревенчатый, немного почерневший от времени и дождей, он стоял у самого края леса, вдали от деревни, чьи крыши отсюда можно было лишь немного разглядеть. Все, как и полагается ведьме. Невысокий плетень, больше для вида, огораживал небольшой огород с лекарственными травами и овощами.

Я открыла калитку, которая никогда не запиралась на замок, так как от воров небольшой двор и домик всегда защищали бабушкины заклятья. Интересно, сколько они еще продержатся? Этот вопрос вскоре предстояло решать.

Следом я окинула тревожным взглядом и дом. Бабушка постоянно подновляла его магией: латала прохудившуюся крышу, заделывала щели в полу, отваживала мышей. И это не говоря о многочисленных повседневных бытовых чарах: чтобы половицы не скрипели, горшок с кашей не пригорал, молоко не скисало. И если с готовкой еды я точно сама справлюсь, то с остальным без магии явно нет. Есть ли надежда, что чары бабушки продержаться до приезда отца? Или в один невеселый день придется идти и проситься жить к старосте, если домик окончательно развалится? Ответа у меня не было.

С этими непростыми мыслями я и вошла внутрь. В нос тотчас ударил знакомый запах мяты, душицы и чабреца, но не согрел, а лишь подчеркнул непривычную тишину в доме. В ней не было знакомого бабушкиного ворчания над котлом, шуршания ее юбки, позвякивания флаконов, когда в них разливались ее зелья. Взгляд невольно зацепился за бабушкину любимую шаль, аккуратно свернутую на полке, и в горле встал комок. Для того чтобы я пережила потерю, похоже, прошло еще слишком мало времени.

Я поставила корзину, тряхнула волосами, оглядывая просторную комнату. Слева от двери располагалась большая печь, рядом с ней – небольшой шкафчик с посудой, а чуть дальше, возле окна, дубовый стол, за которым мы всегда готовили еду и обедали. Прямо напротив печи пристроился еще один стол, весь в потемневших пятнах отваров, с нависшими над ним полками. На них стояли многочисленные банки с ингредиентами для бабушкиных зелий, засушенные травы и корешки. Припасов было совсем немного, за зиму и весну практически все закончилось, и я по чуть-чуть, по мере своих сил, пополняла их.

Подошла, коснулась пальцами немного пыльного флакона с изумрудным зельем, невольно вспоминая, как помогала бабушке готовить его прошлой осенью, подавала необходимое, то и дело с любопытством заглядывала в ее котел и невольно улыбнулась. В том моменте было столько простого тепла и обычного счастья, что я не могла этого не ценить.

От мыслей меня оторвал резкий стук калитки. Я поставила флакон на место и обернулась. Через минуту в дверях замерла Майя, средняя дочь старосты. Дородная, румяная, со светлой толстой косой, перевязанной яркой лентой. На ней был нарядный голубой сарафан, а на шее поблескивали алые бусы, привезенные отцом с прошлогодней ярмарки.

– Добрый вечер, Фиона, – выпалила она, опасливо поглядывая по углам, словно ожидала увидеть булькающий котел или метлу, летающую саму по себе, как это бывало при бабушке.

Не найдя ничего пугающего, она с облегчением выдохнула.

– Добрый, Майя. Отец зачем-то послал, или…

– Или… – она сделала шаг внутрь дома, прикусила полную губу, затеребила ткань платья. – Приворотное мне нужно.

Вот тебе и раз. Это совсем что-то новенькое. Бабушка никогда приворотных не готовила, все об этом в округе, где она бывала, знали, а уж в нашей деревне и подавно.

Бабушка говорила, что такие зелья запрещены, и не просто так. Одно дело – заговорить амулет на обретение любви, совсем другое – подчинять чужую волю, да ломать тем самым кому-то судьбу. Именно за такое ведьм чаще всего и сжигали на кострах. И всех, кто приходил с подобной просьбой, бабушка отваживала раз и навсегда.

Люди предлагали ей порой за такое колдовство несметные богатства, но чаще всего после просто… злились за отказ и грозились чем ни попадя, но бабушка стояла на своем, на большие деньги не соблазнялась, а угроз не боялась. Они всегда так и оставались всего лишь словами. Все знали, что моя бабушка могла и помочь, и покарать, но последнее – никогда не совершала просто так. Она всегда считала, что сила создана не для баловства и не должна служить во зло.

Я с бабушкой была согласна, пусть во мне и не было магии.

– Не по адресу, Майя. Я не ведьма. А будь ею… сама знаешь, никогда бы не сделала подобного.

Неужели все теперь думают, что вместе с бабушкиной смертью, исчезли и все ее и мои принципы? Или что я, лишенная дара, так отчаянно нуждаюсь в деньгах, что пойду на все?

– Фиона, ты моя последняя надежда! – выдохнула она с мольбой. – Чем хочешь, отплачу!

Я покачала головой, начиная догадываться, что дело тут вовсе не в том, о чем я только что подумала.

Майя всхлипнула – жалобно, по-детски, будто надеялась, что это что-то изменит, и я передумаю.

Придется разбираться, все же помочь Майе нужно, как бы она иначе глупостей ни натворила.

– Что у тебя случилось, Майя? – мягко поинтересовалась я. – Неужели тот, кто по сердцу, охладел? – спросила я, пытаясь разобраться, почему вовсе неглупая девушка решила прийти ко мне с такой просьбой. В каком же она отчаянии, раз цепляется за подобную идею.

– Да совсем Никола на меня не смотрит! – выдохнула она, и губы у нее снова задрожали, обещая вот-вот очередной поток слез.

Я уставилась на нее, гадая, как так вышло. Сын кузнеца, ее нареченный, сколько не видела их вместе с Майей, глаз от нее не отводил. Там и слепому видно, что парень влюблен по уши.

– Как это не смотрит? – все же уточнила я.

– Только и знает, что в кузнице с утра до ночи работать, а от меня отмахивается!

– Так он же на выкуп твоему отцу собирает, вот и занят, – удивилась я.

О сватовстве Николы к дочери старосты знала вся деревня, как и об условии – солидном выкупе. И я про эту историю была тоже наслышана, причем от самого Николы, заявившегося по весне к бабушке за амулетом на удачу.

– Помочь ему, кстати, не хочешь? – предложила я, радуясь, что дело-то, по сути, простое.

Просто привыкла Майя к вниманию своего жениха, а тут… оно вдруг так внезапно сократилось, и она изрядно заволновалась. Не хватает ей еще житейского опыта.

– Как? – она тут же встрепенулась, глаза высохли.

Значит, не все потеряно, а опыт… дело наживное.

– Да и отец не позволит… – пригорюнилась она тут же, не дав мне ответить.

– Так никто тебя не просит о выкупе заботиться, с ним Никола и сам справится. А вот обед ему принести, рубаху зашить, которая в работе всегда рвется…

Лицо Майи озарилось таким счастьем, что я даже растерялась, так и не договорив. Это что же любовь с людьми-то делает, что раньше вполне разумная девушка ведет себя вот так…

– И точно! Как я сама не додумалась! Спасибо тебе, Фиона! Побежала я, пирогов с грибами ему занесу, пока не остыли!

Она торопливо сунула мне в руку медяк и выскочила за дверь. Я улыбнулась вслед, качая головой. Надеюсь, все у них с Николой сладится. Хорошая же пара, сразу видно. Оба так и светятся от любви.

Я достала из небольшой сумки на поясе кошелек, бросила монетку к другим, честно заработанным. Хоть ведьма, хоть травница, а сильны не только своими зельями, но и советом, и знаниями. Пальцы тем временем сами потянулись к толстой, потрепанной тетради в кожаном переплете – бабушкиному гримуару.

Она вносила в него рецепты зелий, заклинания, ритуалы, все, что знала о магии. Эту книгу, как и то немногое ценное, что у нас было, она велела всегда держать при себе, даже слово с меня взяла, будто чего-то опасалась. А может, это было простой предосторожностью. Но бабушкин завет я выполняла, она никогда не желала мне плохого.

Только собралась взять корзину, как снова раздался стук в калитку. Две недели тишины, только староста иногда заглядывал, узнать, не требуется ли мне какая-то помощь после смерти бабушки, и вот – поток покупателей.

Пришли двое мужчин за мазью от ожогов, а с ними странник – просил снадобье от простуды. Проводив их, я замерла посреди комнаты, сдерживая горестный вздох. Вроде бы радоваться должна, что все так складывается, что, как и предсказывала бабушка, я заняла ее место, но на сердце была грусть.

Несколько минут я просто перебирала в ладони теплые монеты, слушая их тихий звон. Потом аккуратно убрала в кошелек, отгоняя очередные невеселые мысли, и принялась за дела. Сходила к роднику, заварила трав для вечернего чая, разогрела в печи похлебку.

Прибрав после ужина, подхватила тяжелую корзину и поднялась по крутой лестнице на чердак разбирать и развешивать травы. Под самой крышей уже висели десятки пучков, и воздух был густым, полным запахов полыни, ромашки, мяты… Часть из них я сразу же сняла, они оказались совсем готовы. Вечером измельчу и разложу по баночкам и мешочкам.

Хорошо бы некоторые сборы отнести в город, где их можно продать подороже, как порой делали мы с бабушкой. Мысль заманчивая, но рискованная. Защиты-то у меня нет. Это здесь лес свой, изученный до последнего деревца, исхоженный всеми тропами, даже заколдованная чаща не пугает своим присутствием, а дальше… у большой дороги могут встретиться и звери дикие, и люди лихие. Так что я отогнала соблазн. Пусть денег немного, едва-едва хватит как-то протянуть в ближайшие пару недель, но так оно спокойнее.

Работу я закончила уже глубокой ночью и, чувствуя, как сильно хочется выбраться наружу, подышать прохладой после душного чердака, закуталась в старенькую бабушкину шаль и вышла на крыльцо с глиняной кружкой. Присела на ступеньку, попивая травяной отвар и поглядывая на яркие звезды, полную луну и темнеющий лес.

Воздух здесь был пропитан запахом хвои и ночных цветов, а невероятная тишина, нарушаемая порой разве что привычными и уютными шорохами леса, буквально баюкала. И сейчас мне еще сильнее, чем раньше верилось, что все наладится и будет хорошо, а то странное предчувствие грядущих перемен, проникшее недавно в сердце, это лишь отголосок моих переживаний.