Читать книгу Я и Тёмка - Ольга Яралек - Страница 10

Олечкины рассказы
Тяжело быть хорошим?

Оглавление

Баба Валя схватила нас за шкирки и сильно тряхнула.

– Сколько можно баловаться? Когда вы научитесь вести себя нормально? Я вас спрашиваю?

Вообще-то нам достаётся часто. Каждый день или через день. И всё из-за того, что ничего нельзя. Ну просто ничегошеньки нельзя делать! Плевать с балкона нельзя? Нельзя. Спички брать нельзя? Нельзя. Кричать нельзя? Нельзя. Бегать по квартире нельзя? Нельзя. А что тогда можно?

– Почему вы не играете, как все нормальные дети? – продолжала баба Валя.

– Это какие? – ехидно спросил Тёмка.

– Такие! – тряхнула его бабушка. – Сидите, рисуйте или читайте. Тихо и мирно. Вы понимаете, что вы натворили? Или нет?

Вчера Димка показал нам одну интересную вещь. Это была маленькая картинка под толстым слоем прозрачного пластика. Он сказал, что это вовсе не пластик, а застывший жидкий клей! Самый обыкновенный клей, канцелярский. Просто выдавливаешь его на картинку, ждёшь, когда он равномерно растечётся по всей поверхности, а потом кладёшь сушиться на окно. Чем больше клея выдавишь, тем толще будет прозрачный слой. Нам эта идея понравилась, и мы решили сделать то же самое.

Я выбрала обыкновенный календарик с цветами, Тёмка нашёл маленькую картинку с каким-то корабликом. Мы вылили на них весь большой тюбик клея и положили на подоконник сушиться до завтрашнего утра. А утром оказалось, что наши картинки прилипли к «дорогущим портьерам», как сказала баба Валя. И нам устроили трёпку.

– Может, вы просто не понимаете, что значит хорошо себя вести? – не могла остановиться баба Валя.

– Есть кашу и чистить зубы. Отпусти, – попытался выбраться из сильных рук бабушки Тёмка.

– Стоять! – скомандовала она.

– А ещё слушаться старших и делать только так, как они хотят, – грустно продолжила я.

– Правильно, – ответила баба Валя. – Вот я хочу сегодня вас не слышать и не видеть.

– Тогда мы на улицу, – обрадованно крикнул Тёмка.

– Нет! – отрезала баба Валя. – Вы в комнату. Но если ещё что-то такое придумаете, я вас точно ремнём выпорю. Понятно?

Я кивнула головой. Тёмка сердито посмотрел на бабушку. Когда баба Валя вышла из комнаты, он сказал:

– Всё. Настроение испорчено. Ничего делать не хочу.

– А я, знаешь, почему-то хочу делать, но что-нибудь плохое.

– Что, например?

– Не знаю. Стукнуть, что ли, кого-то… или разбить что-нибудь…

– Вообще-то, я тоже. Вот сейчас так бы и пнул этот шкаф, да ногу жалко.

– А я бы что-нибудь в окно выбросила.

– А я бы кулаком стул сломал.

– А я бы… интересно, если людей просят плохое сделать… они хотят сделать хорошее?

– Не узнаем.

– Что не узнаем?

– Не узнаем, хотят ли они сделать хорошее.

– Почему?

– Тебя что, когда-нибудь просили сделать плохое? «Олечка, иди тарелочки все перебей»? – Тёмка даже засмеялся от этой мысли.

Я тоже улыбнулась:

– Это ещё хорошо, что родители половину про нас не знают!

– Точно, а то бы каждый день «скорую помощь» бабушке пришлось вызывать. А давай вот что… давай устроим тара-рам!

– Это как?

– Это вот так!

Тёмка схватил две линейки и начал барабанить ими по всему, что попадалось под руку. Получилось очень весело и шумно. Я схватила карандаш со спицей и тоже стала стучать. Тут же в комнате появилась баба Валя:

– Я вас, кажется, просила не шуметь. Вы что, назло мне это делаете?

Что она говорила дальше, слышно не было, потому что Тёмка добрался до металлического каркаса лампы.

БАМ! БАМ! БАМ!

– …говорю…

БУХ! БУХ! БУХ!

– …устала…..сил…

Баба Валя вышла из комнаты, захлопнув дверь. Мы ещё немного постучали и вместе прекратили.

– Послушай, – вдруг сказала я, – она там плачет, кажется.

– Кто плачет?

– Бабушка твоя!

– Не может быть! Она никогда не плачет.

– Ты послушай!

В квартире действительно раздавались какие-то всхлипывания и причитания. Мы открыли дверь и на цыпочках вышли в коридор.


Баба Валя сидела на кухне и вытирала фартуком глаза.

– Баб, ты чего? – осторожно спросил Тёмка.

– Баба Валечка, не плачь. Мы больше не будем.

– Ну, бабулечка, – испуганно заговорил Тёмка, – дорогая бабулечка…

– Простите нас, баба Валя.

Мы больше не будем так делать, правда.

– Не будем, бабушка. Не будем. Хочешь, я тебе помогу?

Чем тебе помочь?

Баба Валя убрала руки от лица и заулыбалась сквозь слёзы:

– Всё-таки вы у нас шкодливые, но добрые дети. Я всегда это говорила.

Мы обняли бабушку с обеих сторон.

– Да ладно уж. Прощаю, конечно. Это я не из-за вас. У меня весь день кувырком. Тесто не поднялось, молоко убежало. Тут вы ещё мне работу подкидываете каждый день. То химчистка, то мастерская… И не слушаетесь! Очень мне тяжело становится с вами сидеть. Старая я становлюсь.

– Да что ты, бабушка! – воскликнул Тёмка. – Ты совсем не старая!

– Вы у нас молодая бабушка!

– Ах вы, подлизы! Ладно, идите к себе – и уж, пожалуйста, ведите себя хорошо.

– А помочь?

– Не нужно мне помогать. А то после такой помощи ещё помощников искать нужно будет.

Мы вернулись в комнату и первым делом всё в ней убрали и аккуратно расставили.

– Что-то мне так и хочется хорошее делать! – сказала я Тёмке.

– И мне тоже!

– Что сделаем?

– Даже не знаю.

– Ну, бабушка же сказала: рисуйте и читайте. Давай рисовать.

– Давай ей что-нибудь нарисуем на память!

– Давай.

– Корабль с пушками!

– Ты обалдел? Зачем ей корабль с пушками? Давай цветы нарисуем!

– Не люблю я цветы рисовать!

– А кто спрашивал тебя, что ты любишь? Ты хочешь хорошее бабушке сделать, вот и делай. Когда хорошо, нужно дарить цветы.

– Ну, давай рисовать цветы, – вздохнул Тёмка, – только меня не хватит надолго. Очень тяжело быть всё время хорошим.

Я и Тёмка

Подняться наверх