Читать книгу (Не) родной сын для майора Абрамова - Оливия Стилл - Страница 5

Оля

Меня затрясло так, будто по телу пустили электрический ток. Руки ледяные, словно у мертвеца, и я с трудом заставила себя дышать. В голове царила паника, мысли путались, одна страшнее другой. Но я резко взяла себя в руки, вспоминая занятия по оказанию первой помощи, которые проводили нам еще в институте.

«Пульс… Надо проверить пульс!» – мелькнуло в голове.

Я опустилась на колени рядом с отчимом, дрожащими пальцами дотронулась до его шеи, затаив дыхание и молясь, чтобы хоть что-то почувствовать. Пару секунд тишины, вечность, за которую я успела сойти с ума от ужаса. И вдруг под пальцами едва ощутимо толкнулась вена.

Жив… Он был жив!

– Господи…– выдохнула я, а потом резко вскочила, словно меня подбросило.

Надо вызывать скорую! Немедленно!

Пальцы не слушались, когда я пыталась достать телефон из кармана. Он выпал, я со слезами подобрала его и набрала три заветные цифры.

– Служба скорой помощи, слушаю, – голос диспетчера прозвучал ровно и спокойно.

– Алло! У меня… отчим… он лежит на полу без сознания, не двигается, я не знаю, что с ним! Помогите! – мой голос дрожал так сильно, что слова едва удавалось произнести.

– Успокойтесь, назовите адрес, пожалуйста, и подробно расскажите, что произошло, – мягко, но четко произнесла женщина.

Я назвала адрес, глотая воздух, стараясь успокоиться.

– Я… Он упал, ударился головой, потерял сознание… Я не сразу поняла, он не реагировал, но сейчас я проверила, пульс есть, очень слабый! Пожалуйста, приезжайте быстрее!

– Скорая уже едет, не волнуйтесь, – заверила меня диспетчер. – Вы можете сказать точно, он дышит?

– Я… кажется, да… грудная клетка чуть-чуть поднимается… но очень слабо…

– Хорошо. Ни в коем случае его не трогайте. Если перестанет дышать, немедленно перезвоните. Держитесь, скорая будет через пару минут!

Я отключилась и стала ждать, прислушиваясь к каждому вздоху отчима. Время словно остановилось, каждую секунду я проживала в страхе, что он сейчас перестанет дышать.

Когда дверь распахнулась, и в квартиру вошли фельдшеры, у меня подкосились ноги. Меня аккуратно отодвинули в сторону, и я оперлась о стену, наблюдая, как двое мужчин в униформе быстро осматривают Дмитрия.

– Дыхание поверхностное, пульс нитевидный. Похоже на черепно-мозговую, везем немедленно! – резко бросил один другому. – Тут есть кто-то еще в квартире?

– Н-нет, – заякаясь ответила я.

– Тогда вам необходимо поехать с нами, – кивнул фельдшер, а я, словно на поводке, двинулась к выходу.

В машине скорой помощи я сидела напротив отчима, глядя на его бледное, почти мертвое лицо. В груди смешались чувства, которые невозможно было разобрать: страх, боль, злость и невероятное чувство вины.

Мы приехали в больницу за считанные минуты. Его тут же забрали в операционную, а я осталась стоять посреди приемного покоя, не зная, куда деваться. Рядом оказалась медсестра, молоденькая, с добрыми глазами.

– Присаживайтесь, вам плохо, – мягко сказала она, усаживая меня на лавку возле регистратуры.

Я опустилась, сжимая ледяные пальцы на коленях.

Как я докатилась до этого? Еще вчера утром я смотрела на анализ ХГЧ, чувствуя, как внутри зарождается новая жизнь, мечтала о свадьбе с Русланом… А сейчас я сижу в больнице и молюсь за человека, которого ненавижу всей душой.

Меня затрясло снова.

Что со мной будет, если он умрет? Если я окажусь виновной? Что будет с моим малышом?!

Нет, я не смогу жить с этим. Не смогу…

Прошел час. Я так и не решилась позвонить маме. Что ей сказать? Что я едва не убила ее мужа? Что все снова рухнуло, а жизнь превратилась в кошмар?

Из дверей реанимации вышел врач. Он выглядел усталым, выжатым, будто только что боролся за жизнь пациента не час, а всю ночь напролет.

– Девочки, вызовите полицию, пожалуйста, – устало бросил он в сторону регистратуры.

Полицию? Зачем полиция?!

Я вскочила, подлетела к нему и дрожащим голосом спросила:

– Доктор, как он?

Он внимательно посмотрел на меня, устало потер переносицу и медленно ответил:

– Он в коме. Тяжелая черепно-мозговая травма, сильный ушиб головного мозга, внутричерепное кровоизлияние. Сделали декомпрессивную трепанацию, но прогнозы осторожные. Следующие сутки критические, и мы не можем гарантировать, что он выживет…

Меня снова качнуло, сердце сжалось, а слова врача эхом звучали в голове, каждое резало и без того израненную душу.

– Но… зачем полиция? – спросила я, чувствуя, как начинают дрожать колени.

– Такие правила, – спокойно объяснил врач.

– Пациент поступил с травмами, похожими на криминальные. Они обязаны разобраться. Дождитесь их, пожалуйста, вам придется ответить на их вопросы. Не волнуйтесь, это обязательная формальность…

Я коротко кивнула, ощущая, как руки начинают дрожать еще сильнее. Снова села на скамейку и судорожно стала перебирать в голове варианты, кому позвонить.

Руслан? Нет. Даже если приедет, будет поздно. Юристу? Откуда у меня здесь юрист… Я одна в этом городе, совершенно одна…

И тут в памяти всплыло лицо Сашки Чернова. Мой бывший одноклассник, хороший друг и… сын местного судьи. Когда я уезжала, он меня крепко обнял и сказал:

«Если что-то случится, ты всегда можешь мне написать».

Я схватила телефон, судорожно открыла список контактов и замерла. Пожалуйста, пусть он ответит…

Пара гудков показалась вечностью, а затем раздался его спокойный, уверенный голос:

– Неожиданно… Оля, что случилось?

Меня затрясло. Я едва могла говорить, но заставила себя произнести только одно:

– Саш… пожалуйста, помоги мне…