Читать книгу Марена в зените. Часть 2. Стеклянная девочка - Павел Шушканов - Страница 3

Я не знал точно, сколько часов или дней проспал. За окном все так же светился электрический город, разве что полоски неба наверху стали светлее. Страшно хотелось есть, несмотря на тошноту. Но от головной боли ни следа. Видимо, проявив редкую доброту, Лиза дала мне нужное лекарство.

Я принял душ и перестал пахнуть как дохлая крыса, привел в порядок лицо одноразовой бритвой и найденными в шкафчике полосками пластыря. Игнат Сафин в зеркале смотрел на меня острым настороженным взглядом, играл желваками и поглаживал впалые выбритые щеки. С его давно не видавших ножниц волос капала вода.

Чистой одежды не нашлось – только пара халатов в шкафу, малополезных за пределами отеля. Зато отыскалась записка, оставленная Лизой и нацарапанная настолько кривым почерком, что у меня закололо в виске от попыток прочесть ее.

«Не нашла твой браслет. Видимо, по скудоумию своему ты устроил истерику на контрольном пункте и каким-то чудом отказался от него. Что ж, дело твое, но без браслета ты отличная мишень для охотников и находка для любого коррумпированного городового, если тут такие водятся. Нашла в кармане пальто телефон. Подозреваю, что ты у кого-то его отнял. Поколдовала, отвязала от владельца и ввела туда номер твоей регистрации при пересечении границы, так что можешь пользоваться. Почаще держи его в руках – сойдешь за гражданина, хотя они тут так дерьмово не одеваются, как ты. Если попадешься с этой штукой полиции, избавься от него незаметно, а не успеешь – притворяйся дураком. Это у тебя выходит чудесно. Взяла немного денег. Найду тебя сама».

Подписи не было, но автор и так очевиден. Накинув пальто и прихватив ключ, я отправился на поиски места, где кормят. Не могут же все тут питаться только алкоголем и спинномозговой жидкостью. Внизу оказалось кафе. Самое обыкновенное и почти без вездесущего стекла и света, которыми пропитан Кирби, даже белый кафель под ногами пестрел трещинами и грязными разводами от самой обыкновенной швабры. Тут мне было уютно. Не хватало только крошек на столешнице и кислого запаха вчерашних котлет. За окном шумела улица, а с экрана телевизора, не занимающего вопреки ожиданиям половину стены, сочился тревожный и громоздкий мир за пределами анклава.

Горящие газовые факелы на фоне черного неба и купола заводов сменились неоновыми огнями столицы. Телевизор вещал без звука, но можно было догадаться, что речь идет о новых установках Директората, обязательных к исполнению на новый квартал. Дубовые панели огромного зала поглощали свет и вспышки камер, свободные от охраны фигуры членов Директората рассаживались за малахитовым столом, на котором уже были расставлены микрофоны, на удивление тонкие ординаторы, разложены папки с серебряными уголками. Бегущая строка комментировала происходящее, но я не следил за ней, я смотрел на лица, которые прежде ускользали от моего внимания. Вот Верховный магистр, даже отдаленно не похожий на моего шефа, хотя когда-то я, как и многие в Пригороде, считал, что магистры – все на одно лицо или же вообще являются выдумкой директоров заводов. Верховный магистр альбинос и прячет красноту глаз за темными очками, а белизну кожи маскирует светлым кителем, куда более светлым, чем у других магистров. Говорили, что под очками под красной радужки, а лишь пустые глазницы, поскольку глаза – плата за право быть наверху пирамиды, а там наверху зрение – ненужная роскошь.

Казимир опустился по другую сторону стола. На этот раз не в пальто, а в черном смокинге и такой же черной рубашке. Его шея все еще была замотана шарфом. Он раскладывал предметы перед собой в нужном ему порядке, отдавал лишнее секретарю, закрыл крышку ординатора, словно боялся слежки, и на долгую секунду взглянул прямо в камеру. Его острый взгляд прошил тысячи километров и впился в меня.

Председатель с мраморным лицом и в черной мантии и его коренастый рыжебровый первый заместитель опустились в кресла с высокими спинками.

Последней место заняла Марита Кесседи – адмирал Объединенного флота Консорциума. Отросшие со времен последних новостей о диверсии на верфях волосы лежали на ее плечах и погонах, на лице застыло задумчивое и слегка болезненное выражение – она всегда выглядела простуженной и никогда не прятала серые глаза за очками. И будучи ниже всех остальных, вовсе не выглядела нелепо. С ординатором она управлялась также легко, как с пятью тяжелыми крейсерами флота на орбите. Большие наушники с микрофоном заняли место на ее голове. Я вдруг вспомнил ту пошлую шутку, которую выдумал о ней Кнут в баре когда-то миллион лет назад в прошлой жизни, и она больше не казалась смешной. Лица, смотрящие с экрана, больше не были абстрактными и далекими. Я был ближе к ним, и мне это не нравилось. Директорат излучал не власть, а опустошенность, растерянность и смерть.

Хозяин кафе переключил канал на автогонки, сказал что-то очень тихо на новой латыни. Теперь по песку и саже неслись болиды, рассекая серый смог.

Покончив с завтраком и вспомнив нужные слова из скромного латинского словаря, я спросил, который час и скоро ли открываются городские службы. Я рассчитывал заказать несколько справок по неотложным вопросам и на свой страх и риск попробовать все же связаться с Магистром.

– Девятнадцать тридцать, – хозяин указал на круглые часы над буфетом. – Но службы работают постоянно, разве что ночью немного медленнее.

Похоже было, что я проспал весь день. И остатки завтрака мгновенно превратились в ужин. Чем бы не накачала меня Лиза, толк в лекарствах она знала.

– Паршиво! – я потер ладонями лицо и заметил, что хозяин вопросительно уставился на меня. Надо бы отвыкать от русско-татарского. Наверняка тут это – язык черни. Если в анклавах вообще бывает чернь. – Сколько с меня? – спросил я как можно увереннее, стараясь не выдавать акцента, и положил на столик цветную купюру.

***

Мне следовало каким-то образом вернуть себе ощущение дня и ночи, вернуться в прежний ритм неопределенным днем, но сон, само собой, никак не приходил, протестуя против попыток лишить организм возможности как следует устать. Я лежал и смотрел в потолок, а из окна сочился лиловый свет. Дважды подходил к окну и пытался покурить, но ночной воздух возвращал едкий дым мне обратно в лицо. В отеле напротив горели окна. Какие именно из них – мой номер, понять было несложно. Я видел гибкий силуэт Лизы, покачивающийся в кресле. Она либо читала, либо следила за мной поверх корешка книги. Бойцы магистра умеют читать – со стыдом отметил я новый для себя факт. В любом случае, я был готов увидеть в ее руках скорее яркий журнал, которыми завален номер даже здесь, что уж говорить про отель подороже. Мне вдруг показалось, что она помахала мне, и я поднял руку в ответ. Но Лиза только откинула прядь волос с лица и вернулась к чтению.

Над отелем, поверх бесшумных, но ярких экранов, разрезала небо на неровные части арка. Поначалу я решил, что это что-то вроде монумента, высотой метров триста, но мерцающие огоньки на дуге из стекла и бетона подсказывали, что это не более чем странное здание. Анклаву чужда монументальная память, все тут – подвижная, дорогая и хрупкая эстетика сна.

Телефон зазвонил, но не внезапно, без тревожногоразрыва тишины. Тихая нарастающая трель позволила найти аппарат быстрее, чем звук станет по-настоящему громким.

– Слушаю! – сипло сказал я и понял, что все еще зажимаю между пальцами сигарету.

– Это Мишель. Я уже набрал номер, когда понял, что вы, возможно, спите. Если так, прошу прощения.

– Как вы узнали, что я здесь? Найти в анклаве человека без браслета гораздо проще, чем вы думаете.

Я промолчал. Моя конспирация теперь выглядела глупо. Номер отеля мгновенно стал небезопасным.

– Я к вам с просьбой. Даже, скорее, предложением. Поскольку господин Яо представлял какую-то значимость в ваших делах, а я, так уж вышло, веду расследование его убийства, предлагаю встретиться и обсудить детали. Вполне возможно, что мы оба будем полезны друг другу.

– Как мне найти вас? – предложение показалось мне разумным. – Какой у вас участок?..

– О, нет, пожалуй, появляться в охранном участке слуге магистра – идея не слишком хорошая. Я пришлю вам адрес, – он ненадолго замолчал, а затем добавил. – Все время забываю, что коммуникатора у вас тоже нет. Запишите куда-нибудь, я продиктую.

Я понадеялся было на память, но, услышав множество цифр и сложных названий, торопливо отыскал визитку отеля в толстом справочнике. – Повторите!

О том, что коммуникатор у меня теперь есть, хоть и не совсем свой, но добытый в честном бою, я умолчал.

– Буду ждать вас в районе пятнадцати часов. Пунктуальность – штука для Кирби неприемлемая, скоро вы и сами это поймете. Доброй ночи, господин Сафин!

Я опустил трубку телефона на справочник, снова взглянул на отель напротив. Мое внимание привлекли другие два окна – две тени торопливо поднимались по лестнице, несмотря на пустой внешний лифт, замерший на стене здания и сияющий изнутри мягкой подсветкой, как аквариум. В его свете я видел третий силуэт, замерший у пожарной лестницы там, где стена отеля почти примыкала к соседнему зданию, оставляя лишь небольшой проулок, сквозь который пробивались огни проспекта.

Я выбежал из номера, забыв его закрыть. Портье внизу смерил меня ленивым взглядом и вернулся к сортировке ключей. Попросить его офицеров охраны было запоздалой мыслью, которая пришла мне в голову, когда я уже влетал в двери отеля напротив. Если вообще можно ворваться во вращающиеся двери – они пустили меня в фойе с преступной медлительностью. Не теряя времени на объяснения администратору, я нырнул в двери лифта и принялся настойчиво долбить по кнопкам. К счастью, меня узнали и останавливать не стали.

– Черт! – я ругнулся на неспешно закрывающуюся дверь.

Коридор был пуст и тих. Ни стрельбы, ни посторонних голосов. Даже возни и топота ног не слышно. Я боялся, что опоздал, но при этом надеялся еще больше, что бдительность моя была излишней. Дверь в мой номер казалась закрытой, пока я легонько не толкнул ее.

Лезвие на мгновение коснулось моего горла, затем вернулось к шее незнакомца, стоявшего на коленях посреди ковра. Он скрестил лодыжки и заложил руки за голову, на его лице не читалось ничего, даже тени страха. Его приятель лежал рядом со свернутой шеей. Как необычно… Я подошел ближе. Он лежал на животе, подогнув под себя одну руку, вторая все еще сжимала короткий нож. Но его лицо смотрело прямо на меня распахнутыми и остекленевшими глазами. Шея казалась смятой резиновой перчаткой, в которую упирался изнутри, не разрывая ткани, оказавшийся хрупким для умелых рук тупой предмет – позвонок. Я вздрогнул. Лиза аккуратно обошла еще живого незнакомца, откинула ногой в глупом бежевом носке в цветочек такой же, как у покойника нож. Я только сейчас понял, что на ней больше нет комбинезона. Из-под растянутой футболки выглядывали стройные ноги.

Я ожидал шуточек вроде припозднившихся гостей, но Лиза отдала мне стилет и так же молча повернулась к незнакомцу. Тот взглянул на нее и прикрыл глаза. Мне показалось, что она коснулась его воротника, поправляя сбившийся узел галстука, но оглушительный отчетливый хруст перечеркнул эту догадку. Незнакомец повалился на бок и назад, ткань на его острых коленках натянулась, голова мотнулась и упала на плечо.

– Лиза, за каким чертом?..

Она перешагнула тело, торопливо подошла ко мне и прикрыла дверь в номер.

– Хотел поговорить с ним? Извини, но у тебя ничего бы не вышло. У меня тоже не получилось бы, а я умею разболтать кого угодно, – она села на край кровати и подтянула футболку, спрятав колени. – Что ты тут делаешь?

– Спасаю тебя, как видишь!

– Успешно?

Я смотрел на двух мертвецов, растянувшихся на ковре.

– Зачем ты убила их?

– Немых ассасинов Казимира? Это моя работа и священный долг, ищейка. Небольшой визит вежливости, без этого Управление обойтись никак не могло. Верно? – она кивнула покойнику. – Парень говорит, что все по-честному.

– Нужно вызвать офицеров охраны, – сказал я.

– Разумеется. Но есть вариант получше. Мы спустимся с тобой вниз и попросим настроить нам кондиционер и открыть бар в номере, а когда поднимемся – тут будет чисто и аккуратно, даже ковер поправят, как ни в чем не бывало. Если, конечно, ты не прикончил часового внизу.

Я мотнул головой.

– Вот и хорошо. Пятнадцати минут им хватит, думаю, – она натянула комбинезон поверх футболки и снова собрала волосы в хвост. – Ты идешь? Или хочешь посмотреть на уборку номеров? Предупреждаю, мешать чистильщикам – большущий моветон, как говорят тут в Кирби.

Она толкнула дверь и пропустила меня вперед в безмятежный коридор.

***

Я снова был на пороге квартиры Шакура Яо. Часы – плывущая по далеким башням строка за окном подъезда – показывали четверть второго ночи. Не лучшее время для визитов, но господину Яо было уже все равно. Я не думал, что Лиза притащит меня сюда после оброненной фразы в баре, что неплохо было бы осмотреть жилище покойного еще раз.

«Почему ты не сделал этого сразу?» – слова Лизы были не упреком, скорее недоумением. Я усмехнулся в ответ.

«Может потому, что я был как рыба, которую выбросили на берег. Ты бывала в ситуации, когда тебе нужно что-то срочно сделать и без лишних вопросов, но вместо этого ты в полном дерьме и не знаешь, с чего начать?»

«Постоянно. Это моя жизнь, Игнат. Но, заметь, конкретно сейчас ты знаешь, что делать – осмотреть дурацкую квартиру и зацепиться взглядом за то, что упустил в первый раз. Поэтому допивай эту козлиную мочу, которое тут называется элем, и пойдем посмотрим, где и как жил этот мертвый идиот Яо».

«Не лучше сначала уведомить Мишеля?», – засомневался я.

Лиза вздохнула.

«Ты всегда был придурковатым, но везучим выскочкой из трущоб, но нравился мне тем, что у тебя были яйца. Видимо, ты их сдал на контрольном пункте».

Дверь квартиры была закрыта, но не заперта. Все тот же красный, сдавленный стенами пейзаж. Сладковато-гнилостный запах витал в воздухе, но Лиза будто и не почувствовала этого. Она вошла и некоторое время смотрела на мертвеца, затем тихо и аккуратно закрыла дверь, чтобы не привлекать внимания соседей.

– Они не убрали труп! Черт!

– Вряд ли он будет серьезной помехой, – Лиза присела возле него и подняла с ковра сухое запястье, сквозь которое проступали кости. – Бедолагу выкачали досуха. Я бы решила, что это сделал наш шеф, не будь он очень далеко отсюда. Но кто бы это ни проделал, кое-какими навыками магистра он обладает, – она поднялась и отряхнула руку о штанину. – Видимо, оставили для каких-то следственных экспериментов. В таком состоянии он что сушеная рыба и разлагаться будет неприлично долго. Но ты поспеши. Если у криминалистов есть к трупу вопросы, не нужно, чтобы они появились и к нам.

– Сейчас половина второго ночи, – уточнил я.

– В Кирби нет понятия дня и ночи. Так что приступай.

Меня интересовал только один объект – ординатор на столе. Последняя строчка в странном тексте была явно адресована мне, и теперь я понимал это, но не сказал ни слова ни Лизе, ни Мишелю. «Limier». Кто бы ни был по ту сторону диалога в черном окошке, он видел меня в камеру ординатора и написал устаревшее слово, означающее «Ищейку», тем самым пытаясь привлечь мое внимание.

Сейчас диалог был пуст. Окна исчезли, обнажив бирюзовый экран. Что бы ни хранилось в этой машине, полицейские все вычистили до дна, и этот делающий вид, что исправно работает инструмент был мне сейчас не более полезен, чем жертва неудачной лоботомии. На всякий случай я побарабанил пальцами по «почтовым» кнопкам, запускающим диалоги, но они открыли несколько девственно чистых окон с пустыми адресатами. Я опустился на пол возле ординатора и снова уставился на пустой экран, не зная, что делать дальше. Тем временем Лиза цепляла ногтем корешки книг и бесцеремонно скидывала их на пол, чем раздражала, но не настолько, чтобы делать ей замечание.

Ее пальцы парили над статуэтками и фотографиями в стеклянных рамках, затем зацепили и сбросили на ковер увесистый том с кучей закладок.

– Может все-таки прекратишь?!

– Пытаюсь проводить обыск, не оставляя отпечатков. Не то чтобы меня сильно беспокоило, что меня найдут…

– Просто это отвлекает.

Она пожала плечами и вернулась к трупу. Теперь ее интересовали механические часы на его запястье.

– Пустышка, внутри электроника, – разочарованно сказала она.

Пустышка – не часы, а выпотрошенный ординатор передо мной, которым мне следовало заинтересоваться сразу. Теперь смутные воспоминания и призрачная надежда, что монитор Мишеля все же пришлет мне тут фотографию экрана – все, что у меня оставалось. Впрочем, нет! Всегда есть еще кое-что, о чем обычно забывают. Я снова открыл окно и зажал клавиши очистки буфера. Последнюю напечатанную владельцем фразу он скинет на чистый лист, даже если такое уже проделывали, но не отключали ординатор от сети.

Странная и на первый взгляд бессмысленная строчка всплыла в окне:

«…не продолжать. Стеклянная Девочка не хочет, чтобы я продолжал».

Торопливо закрыв крышку ординатора, я сунул его подмышку и сказал, что мы закончили.

– Воровать улики с места преступления? – Лиза насмешливо подняла брови. – Вот теперь я тебя снова уважаю.

Мы вышли из номера Яо, так же бесшумно прикрыв за собой дверь.