Читать книгу Марена в зените. Часть 2. Стеклянная девочка - Павел Шушканов - Страница 4

Разделенный на четыре сегмента экран смотрел на меня пустотой. Дата в углу «19 ноября 2001 года» едва заметно мерцала, но больше ординатор не проявлял никакой активности. Собрав все понимания в горсть в своей все еще затуманенной сменой режима голове, я припомнил, как ввести номер своей норы, и послал мысленную благодарность Пловцу за навык. С отправкой благодарности настоящей придется повременить до дня, когда я разберусь, как это сделать.

«Пловец сказал, что маячок сработал!» – одна из последних фраз, которую я слышал от Василики, прежде чем она исчезла навсегда в портале-норе.

Я открывал крышку ординатора, расположившись за неудобным столиком в своем номере, с одной лишь мыслью – найти хоть какие-то следы убийцы господина Яо или хотя бы следы самого господина Яо, чем бы он ни занимался в этом городе – все было важно. Но сейчас мне не было до этого никакого дела. Зеленая импровизированная лампочка из мелких светящихся точек в углу окна – знак того, что моя сестра Ким прочла сообщение. Прочла и не ответила. Я был более чем уверен, что она тут, в Кирби. Все указывало на это. Если до возвращения затертых воспоминаний еще была вероятность того, что Магистр действительно принес ее в жертву в своих тайных ритуалах, а заметки о том, что она купила билет до анклава и поселилась где-то тут – не более чем фальшивка для моего успокоения и лишняя причина для ненависти к шефу, то сейчас я был уверен в обратном. Заботливые руки и любящие глаза сестры, вынуждающие меня опустить ладонь, а затем и предплечье в кипяток… Могло ли это воспоминание быть ложным? К несчастью своему, за полгода подготовки в Зеленом доме я научился отделять правду от того, что условно может быть правдой. И воспоминания о Ким – совсем не то, что мне хотелось бы хранить в голове. Лишний довод, чтобы отыскать ее и задать вопросы.

Я знал, что если маячок сработал, то она была в Сети и получила мое сообщение. Что бы я ни написал сейчас – несомненно дойдет до нее, но в голову не шло ничего, кроме дурацкого «привет». Еще недавно я именно так и сделал бы. Я трижды заносил руку над клавиатурой с цветными кнопками и столько же раз опускал. Все не то. Она должна ответить, а еще лучше – захотеть встретиться со мной.

И все же я заставил себя отвлечься от почты. Третьим окном был поисковик, работающий куда быстрее, чем на ординаторах в Пригороде. Удивительно, но никаких радиомодулей к ординатору приделано не было, вроде тех, что я видел у Пловца. Вероятнее всего, Сеть тут была повсюду и каким-то образом всегда присутствовала на каждом ординаторе в анклаве. Но меня интересовала не технология, а результат. Запрос на Шакура Яо быстро выдал его ограниченную, но вполне достаточную для первичного знакомства карточку. Он значится главным инженером в строительной компании «Күк җене» и занимал этот пост уже больше семи лет, а до того был главой дочернего офиса той же компании где-то в районе Казань к югу от округа Киндери. И то, и другое большого значения не имело: каждая компания, связанная как очевидными, так и темными делишками с Магистратом, имеет в начале названия букву К, а если ее неочевидный босс – Управление, то букву Л. Большой тайной это не было, но правило соблюдалось четко, оттого и дурацкие порой имена у фирм. Итак, этот Небесный демон выполнял какую-то работу для Магистра и, очевидно, делал это неплохо, если без ущерба для здоровья и жизни Яо руководил им семь лет. В последних проектах значились два деловых центра в Пимери – в самом центре и завод азотных удобрений в районе Арск на северной окраине анклава. Разумеется, никаких финансовых данных и проектов, только скупые строчки текста и номера договоров с заказчиков. Во всех трех случаях заказчик – некая неизвестная Сети компания «Kemetica Nova». Я усмехнулся.

Значит, Яо – вполне типичный и исполнительный подрядчик Магистрата, с которым никогда не было особых проблем и через компанию которого текли в двух направлениях огромные деньги. Это сильно усложняло выводы, хотя могло показаться иначе. Если речь и шла о конкуренции и финансовой войне, то убийство ставленника магистров – глупейшая затея. Не только потому, что этот дерзкий шаг останется без внимания. Просто на его место так же быстро придет другой, будто созданный под копирку эрзац-Яо и займет еще теплое место. Так же бессмысленно устранять подобного человека и ради карьеры – никак не конкуренты и не деловые партнеры в фирмах, называющихся на букву К, решают вопросы с назначением руководителя. Куда правдоподобнее выглядела версия с банальным ограблением или нападением кого-то вроде тех чудиков с иглой и электрошокером, которым не посчастливилось наткнуться на меня. Правда, оставался еще вариант, что его убил сам Магистр, на что указывал сколь странный, столь же и зверский способ убийства, но нелепее ситуацию представить было сложно. Для таких дел существовал вызов на беседу в место вроде Зеленого дома и собственно «беседа» с человеком наподобие Камиля, но явно редко сам магистр опускался до такой грязной работы.

Вариант оставался один, исключая самые экзотические – это дело рук Управления, которое не устраивали какие-то сомнительные проекты Магистрата в одном из самых больших анклавов Земного Консорциума. И, как бы ни отрицали это Казимир и его холопы, кое-какими технологиями магистров Управление уже обладало, причем довольно давно. Пускай их норы-порталы и далеки от совершенства и не способны соединять Землю и Марену, но выкачать из человека пять литров крови или порезать его на куски дистанционно – вполне осуществимая задача. Вероятнее всего, Магистр знал, что над Яо сгущаются тучи, потому и послал меня к нему, но сделал это слишком поздно. Хотя более эффективным было бы отправить Камиля или даже Лизу.

Остальная информация в карточке была скупой и даже печальной: холост, одинок, уроженец Кирби, родственников и близких нет, если не считать таковым давно почившего старшего брата, покинувшего приют года на три раньше Яо, но сделавшего куда менее успешную карьеру – в основном на торговле органами, закончившейся непосредственным участием в бизнесе в качестве принудительного донора. Видимо, при всем сияющем глянце анклава, были тут и теневые стороны жизни. Я вспомнил охотников и поморщился. Кем бы они ни были, отморозки с Нижнего города по сравнению с ними казались ребятами более честными. Тем всего-то нужен был твой кошелек и жизнь.

Итак, скорее всего, в смерти Яо было замешано Управление или, как второй, но тоже неплохой вариант, – кто-то хотел, чтобы ищейки так решили. И Мишель, и я в том числе.

Совершенно нелепой переменной в этом уравнении оставалась Стеклянная девочка. Вероятнее всего – кличка связного между заказчиком и исполнителем. Или того, кому Яо перешел дорогу. Но самым странным было то, что я уже слышал это прозвище, но никак не мог вспомнить, когда и где именно. Словно в прошлой, подзабытой жизни. На всякий случай проверить не мешало…

Но, видимо, кто-то переборщил, стараясь очистить ординатор, и сломал его окончательно. Любая попытка набрать в поисковике это «имя» заканчивалась переброской в черное окно диалога с мигающим курсором. После очередной попытки я сдался и решил навести справки другим способом. Для начала припомнить, где я слышал это прозвище, а потом поспрашивать у тех, кому можно задавать вопросы, не вызывая лишних подозрений. Идель, конечно! Если она захочет видеть меня снова. Но кроме нее и странного детектива в анклаве Кирби у меня не так много знакомых. Разве что сестра, пытавшаяся живьем сварить мою руку, воспоминания о которой до этого были пропитаны лишь ощущениями любви и заботы.

Я вдруг понял, что сжимаю кулаки слишком сильно, до хруста костяшек и боли в ладони от вонзившихся ногтей. К черту! Снова открыв окно с маячком, я написал короткую фразу: «Стеклянная девочка недовольна тобой!». И закрыл крышку ординатора.

***

В городе, где живут пятьдесят миллионов человек, на удивление легко найти одного. Я нашел номер ее коммуникатора в общей базе, пристав к городскому справочнику с заляпанным стеклом. Разумеется, просто так позвонить я не мог, лишь отправить сообщение, что хочу найти ее и поговорить. Голос Идель я услышал в трубке уже через пару минут.

– Что ты хочешь от меня? Думаю, я очень непрозрачно намекнула, что не хочу тебя больше видеть.

– Только один короткий разговор, и я отстану от тебя, – пообещал я, не слишком сильно веря, что так и будет.

– По коммуникатору?

– Речь о Стеклянной девочке.

Идель глубоко вздохнула – я отчетливо слышал его в «лепестке» – и торопливо назвала адрес закусочной возле автозаправки.

– Жди там через час!

Бесконечный поток машин в Кирби одновременно пугал и завораживал меня. Для Пригорода машины были неподъемной роскошью, тут же – просто образом жизни и способом связать миллион квадратных километров анклава. Машины карабкались на мосты, спускались в освещенные янтарным светом подземные туннели. Полосы и кольца магистралей резали город как горизонтально, так и вертикально на кварталы и уровни. Свет фонарей наверху сливался в новое вечное небо, огни фар и габаритов – в реки, текущие в противоположных направлениях: красные и ослепительно белые. А на заправочной станции ветер гонял обрывки газет и яркие упаковки от конфет. Тут было почти безлюдно. Фонари освещали пустую платформу верхнего метро, а над забегаловкой горела редкая здесь неоновая вывеска. Я занял столик у окна, заказал два кофе и долго смотрел на замерший за окном пейзаж. Усатый хозяин в желтом фартуке подметал проход между рядами пустых диванчиков. Цветные рекламки над кассой предлагали свежие элеши и шаньги, из кухни тянуло подгоревшим маслом.

– Давно ждешь?

– Не люблю опаздывать, – я подвинул к ней стакан с остывшим кофе.

На Идель была пурпурная кофта и темные джинсы. Волосы собраны в короткую небрежную косу, а половину лица занимали огромные прозрачные очки. Анклав пошел ей на пользу. Исчезла болезненная худоба и нездоровый блеск глаз – отражение яростных идей мести, бушующих в голове. Она смотрела на меня с равнодушным спокойствием и слегка улыбалась. В уголках ее глаз появились тонкие морщинки. Будто не полгода назад мы виделись в последний раз, а как минимум лет десять.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал я.

– Замолчи. Даже если это правда, я не хочу слышать такое от тебя.

Мы помолчали. Идель сделала глоток кофе и уставилась на меня сквозь очки с простыми стеклами.

– Где ты слышал о ней и почему считаешь, что такие вещи можно говорить по коммуникатору?

– Я хочу, чтобы ты мне рассказала.

– Хочешь стать шагов на сто ближе к смерти? Ладно, твое дело. Но ничем хорошим это не закончится. Лучше сразу предупредить тебя об этом.

– Считай, что я готов. В моем номере в отеле на последние сутки уже побывали два наемника.

– И как ты с ними справился? – равнодушно спросила Идель. – Ты же справился, верно, если ты сидишь тут передо мной?

– Это не я, но было неприятно, – уклончиво ответил я.

Идель пожала плечами.

– Ты сам выбрал эту работу. И не говори, что у тебя не было выбора.

– А у тебя был?

– Конечно. Я начинала юной девочкой семнадцати лет в компании «Кирби-Стекло», едва получив школьный аттестат. Работала курьером, затем сортировщиком почти и одновременно училась на вечерних курсах в той же компании, которые оплачивали нам «добрые» и очень заинтересованные в лояльных дешевых служащих директора. Так можно было совмещать учебу и работу, а час между ними тратить тоже на что-нибудь полезное для компании. Уже после третьего курса нас разбирали по отделам, а мне попался транспортный с его вечными проблемами с кадрами и элементарным порядком. Показушно богатый и мерзкий, как сгнившая картофелина, директор не успел наложить свою толстую пятерню ни на мое будущее, ни на мой зад. По непонятной причине документы на перевод задержались, а потом меня тихо отправили в дальний офис на окраине анклава. Настолько дальний, что это уже почти и не Кирби, и там не действуют уже законы анклава, но еще и не добрались директивы конгломерата. Я решила, что это эскортный дом – бывало и такое, и мои подружки по курсам не считали это слишком уж плохим финалом карьеры. Но я надеялась, что ошибаюсь. После недели неопределенности появился магистр и сказал, что ему нужен личный секретарь.

В тот момент я могла легко сбежать или даже поступить умнее – написать заявление о переводе обратно в главный офис. Но работа, которую мне давали поначалу, была несложной и даже не противозаконной на первый взгляд. Магистр появлялся редко. Не хвалил, но и не ругал. Приносил премию в конверте, а задания и документы присылал почтой. Он не требовал круглосуточной работы, не требовал стерилизации, хотя без этого в анклаве не всегда можно получить приличное место.

Однажды он попросил организовать встречу с влиятельными людьми, среди которых был и тот директор, в лапы и отдел которого я не попала и работой которого магистр был не слишком доволен. Я не присутствовала, но он попросил сделать всем кофе и добавить по кубику тростникового сахара – большая редкость в нашем конгломерате. Я принесла чашки в освещенную комнату со стеклянной стеной. Хотела остаться, но магистр попросил прийти через пять минут. Когда я вернулась, трое директоров сидели на стульях в странных позах, уронив головы на грудь, и я вдруг отчетливо поняла, что они мертвы. Все, кроме директора транспортного отдела. Странно пахнущий сахар на него действовал медленно – слишком массивной была его туша. Он корчился, хватаясь за горло. Тогда магистр достал револьвер и выстрелил ему в лицо. Я не вскрикнула и забилась в угол от страха. Мелкие красные брызги усеяли мое лицо, столик и прозрачную стену. Магистр, не глядя на меня, снял свой китель и отдал, велев отнести его в химчистку и по дороге избавиться от револьвера. Дорога до прачечной была самой долгой в моей жизни, но молодой мастер башкир в кожаном переднике принял китель и белозубо улыбнулся мне. И я улыбнулась в ответ. Он был немым, и я тоже стала немой. И иногда глухой, но никогда не была слепой.

– Все, что делал он, делала и ты. И все-таки предала его, хоть виновата не меньше, – сказал я.

– Нет, просто в тот момент в прачечной я поняла, что остановлю. Его. Когда буду готова. Иначе однажды я сама себе буду вынуждена приготовить кофе с тростниковым сахаром.

Идель потянулась и выдохнула. Она смотрела на меня с легкой печальной усмешкой, слегка прищурив глаза. Она стала устало красивой – отметил я про себя.

– Ладно, зачем тебе история моей короткой жизни? Ты спрашивал про Стеклянную девочку. И я предупредила тебя, чтобы ты не лез в это, а ты не послушал. Теперь, когда мы уладили все формальности, я расскажу тебе, кто это. Расскажу то, что знаю, потому что она приходит к каждому в совершенно разных обличиях.

– Как Иблис?

Идель улыбнулась.

– Как Стеклянная девочка. Знаешь, Игнат, не всегда в мои обязанности входило травить людей и отмывать кровь с одежды. Иногда я занималась и вполне спокойными, хоть и необычными делами, а иногда вполне рутинными. Но однажды произошло такое, во что я не могу поверить до сих пор. Магистр позвал меня, и, как обычно, я поняла, что не испытываю страха перед ним, у меня не дрожали ни руки, ни колени. Я была готова к любой просьбе, но не к этой. Он сидел за столом и, как обычно, пялился в свой ординатор. Он вообще редко смотрел мне в глаза, может, и к лучшему… Когда я вошла, он протянул мне книгу и велел отвезти ее по указанному на записке адресу. Ключ прилагался. Я не сразу поняла, почему так покалывает пальцы, словно бьет током, и почему книга кажется впятеро тяжелее своих размеров, но потом взглянула на черную как уголь обложку и все поняла. Это был Гримуар магистра.

– Черт! – я едва не подскочил на месте. – Ты держала в руках гримуар?! Он доверил тебе его?

– Он очень доверял мне. Да, именно настолько. И я впервые получила невиданную власть над ним. Я могла уничтожить гримуар, а с ним и магистра, хоть и прекрасно понимала, что немедленно погибну сама, но оно того стоило. Но я бережно завернула его в газету, положила в свою сумочку и отвезла по указанному адресу – в маленький дом на юго-западе анклава. Прогонный квартал, сектор двести шесть, маленький домик с номером тридцать два на побережье, зажатый корпусами складов – этот адрес я запомнила на всю жизнь, хотя отчаянно пыталась забыть, когда вышла за шаткую дверь и закрыла за собой замок. Но не в адресе и не в том доме дело, они второстепенны. Ты знаешь, что такое гримуар?

Я хотел утвердительно кивнуть, но это было бы бессмысленным обманом. Я лишь слышал о гримуарах магистров, но никогда не видел их и понятия не имел, что они из себя представляют. Разве что доходили слухи, что выглядеть он может как угодно, и вполне стоит ста тысяч жизней. Оттого совсем невероятным казалось, что магистр доверил его личному секретарю безо всякой охраны, да еще и оставил где-то на краю города в лачуге.

– Слово, взятое из старых легенд и сказок, вводит в заблуждение, не так ли? Это действительно книга, но в ней нет рецептов зелий и заклинаний. Насколько ты знаешь, у магистров вообще нет заклинаний. Разве что сотни комбинаций сложенных и разведенных пальцев в совокупности со смертельными миниатюрными механизмами. Так вот, этих комбинаций там тоже нет. Как бы Управление не желало заполучить хоть один гримуар, он будет для них бесполезен.

– Что же там? – не мог не спросить я. Оказалось, что любопытство свойственно и мне, хотя сейчас больше всего я хотел бы не выяснять природу странных вещей, а вернуться в Пригород, в Зеленый дом.

– Будущее, Игнат. Точнее, часть его четко структурированного плана, сложного до безумия, и у каждого из магистров он свой. Там описания того, что и когда и в какой последовательности должно произойти, кто должен умереть, а кто исчезнуть. Какие проекты должны быть остановлены, а какие откопаны из архивов и возрождены инженерами и потоками денег из бездонной казны Магистрата. Не смотри на меня так, я не могла не заглянуть внутрь, даже зная, что это может стоить мне жизни. Ты бы и сам, думаю, не удержался бы от соблазна.

Я пожал плечами. За окном промчался поезд, подняв в теплый воздух ворох мусора.

– Я не совсем понимаю, при чем тут…

– Стеклянная девочка? Она саботирует гримуары, она делает всё, что в ее силах, чтобы обстоятельства складывались совсем не так, как указано в этих чертовых книгах.

– И зачем ей это?

Идель усмехнулась.

– Ты еще спроси, кто она и где находится. Это призрак в ординаторах, подключенных к сети. Она пробирается в твою почту, поисковик, ноду, файлы, личные базы данных. Затем она пробирается в твою голову и сводит с ума, но перед этим заставляет сделать то, что ей нужно. Она бестелесна и очень опасна, и, если где-то у нее все же есть тело – наверняка это гнусная тварь. Не советую даже мысли держать в голове узнать, кто она такая или помешать ей. Будь Стеклянная девочка незначительной помехой для планов Магистрата, они давно разобрались бы с ней. Но сдается мне, что они сами ее боятся, – Идель нависла над столом и спросила вполголоса. – Что тебе дали из оружия?

Я выудил руку из кармана и разжал ладонь. Тусклые колечки отражали свет неоновой вывески.

– Черт! Это паршиво. С таким же успехом тебя могли бы отправить против южных банд Пригорода с перочинным ножом, – она раскрыла свою сумочку и достала уже знакомый «лепесток». – Держи.

– У меня уже есть такой, – я продемонстрировал не совсем свой, но честно добытый коммуникатор. Но Идель ловким движением забрала его у меня и вручила свой.

– Когда будет совсем безнадега – зажмешь цифру «пять» и держи, не отпускай, пока всё не закончится. Это всё, чем я могу тебе помочь.

Она поднялась из-за столика, слегка опираясь на край. Я видел, что она едва заметно морщится. Ее коммуникатор, зажатый теперь в моей руке, был еще теплым.

– Что он сделал с тобой?

– Наверное то, что я заслужила. Но тебя это не касается, Игнат. Береги себя.

Я не бросился ей вслед, не стал останавливать. Просто смотрел, как она уходит, как скрывается за полупрозрачной дверью, и чувствовал вину за то, чего не делал. Но в плохих вещах редко виноват только кто-то один. Как бы ни был силен Магистр, Ильдар и Лиза – его руки для грязной работы, Зеленый дом – его тело в Казанском конгломерате, а я – запасные глаза и уши в местах, в которые он не хочет соваться сам. Так что часть вины на мне тоже есть и всегда будет за всё, что делает шеф, повинуясь своему гримуару. Теперь в голове стала складываться более ясная картина. Яо курировал один из проектов, необходимых Магистрату, но по глупости своей поддался влиянию Стеклянной девочки, кем бы она ни была – слаженной группировкой Сопротивления или же подпольной службой Управления, и саботировал собственную работу. Понятно, что от него тут же избавились. Но не вязалось с этой теорией только то, что Магистр отправил меня к Яо, зная, что тот уже не жилец. С какой целью он это сделал – оставалось непонятным.

Идель села в пустой вагон прибывшего поезда. Еще минуту-другую он будет стоять на платформе и силуэт Идель в оранжевом окне будет напоминать неприятные вещи, произошедшие полгода и целую жизнь назад в Пригороде. А потом тронется, набирая скорость, и исчезнет в паутине рельс далеко вверху над головой среди электрических голубых зданий.

Я отвлекся на пару секунд, чтобы оставить купюру на столике под тяжелой солонкой, но когда снова взглянул в окно, то заметил знакомое лицо. В анклаве практически невозможно увидеть одного и того же человека более одного раза, и дело тут не в том, что только постоянных граждан тут больше пятидесяти миллионов, просто город так сложно устроен, что пересечься с кем-то из знакомых случайно в его упорядоченном хаосе никак не получится. Но похоже, что на мне эти законы не работали. Я узнал его сразу, хотя капюшон скрывал половину лица. «Паукообразный» охотник заглянул в окно и, поправив капюшон, направился к еще открытым дверям вагона. Вторая гибкая фигура скользнула туда на мгновение раньше.

Сорвавшись с места и расталкивая столики, я бросился к выходу, едва не сбив с ног хозяина кафе. Теплый воздух на платформе качнулся – яркие вагоны тронулись, набирая скорость. Я, бессильно сжимая кулаки, смотрел, как удаляется, скрываясь за краем бетонных ограждений, хвост электрички.

– Что-то украли?

Я обернулся. Хозяин кафе, все еще сжимающий швабру в руках, сочувствующе смотрел на меня и едва заметно кивал.

– Куда направляется поезд?

– До Шурана по кривой дуге. Но если успеть на скоростное метро из Казани до Салтана, можно успеть перехватить его. У них общая платформа Алаш километрах в семи отсюда, только электропоезд делает крюк, а метро идет напрямую…

– Где станция?

Хозяин перехватил швабру в другую руку, закурил и показал наверх. Нависший над нами широченный мост закрывал большую часть неба. С двух сторон сверкающими спицами в него вонзались светящиеся дорожки монорельса. Я и за полдня не успел бы отыскать дорогу наверх, но вовремя заметил грузовые лифты под светом фонарей. Их никто не охранял, и они ожидаемо работали, а один из них даже не требовал прислонить браслет к терминалу.

С громады моста открывался вид на весь нижний уровень, оранжево-желтый, словно замурованный в огромный янтарь. Его пересекали рельсы электровозов и освещали тусклые вывески складов и заправок. Надо мной же полыхало искусственное небо переплетенных мостов, высоких домов и яркой рекламы. Вдоль того, что не слишком-то походило на мост отсюда сверху, протянулись вереницы кафе и магазинчиков, за которыми гудела дорога. Монорельс сливался с полотном моста и тянулся так до отгороженной стеклом платформы, а затем снова уходил вверх.

– Да скорее же! – почти крикнул я приближающейся пурпурной «гусенице». К счастью, вагон быстро выпустил рассеянное облачко сонных пассажиров и, забрав меня, устремился вверх, не тратя время на ожидание.

Сквозь окно вагона я старался высмотреть в хаосе огней огни электропоезда, который мне следовало опередить, но отсюда сверху невозможно было понять, где находится земля, а где еще один уровень города, и линии железной дороги и воздушного метро были почти неотличимы от автомагистралей. Вагон слегка покачивало. Случайные попутчики старались не пересекаться со мной взглядом. Возможно, я выглядел не настолько странно, но вызывал опасения. Мое отражение в темном стекле не нравилось мне самому – озверевший степной дикарь среди огней странного, хоть и близкого мира, мало на что способный, кроме как делать неприятную работу и портить чужие жизни. Яркий свет проносящегося мимо поезда растворил мое отражение, я зажмурился.

Вагоны метро снова устремились вниз, протыкая высокие здания, ныряя под мосты и платформы. Мы приближались к станции, к которой лениво полз электропоезд – его оранжевую полоску я видел за плоскими крышами ангаров.

Станция оказалась большой, но почти безлюдной. С одной ее стороны тянулся широкий рельс метро, с другой примыкало двухрельсовое полотно железной дороги. Светофоры освещали блестящую после дождя платформу. Я бежал, петляя меж синих и красных луж. Я не помнил точно вагон, в который села Идель, и влетел в первый, едва раскрылись его двери, расталкивая выходящих пассажиров. Этот вагон был пуст, сквозь стекла автоматических дверей я видел мельтешащие в соседнем вагоне силуэты и бросился туда. Двери послушно разошлись в стороны, а я опасался, что их блокируют во время движения, но готов был выбить пару бесполезных окон.

Я окликнул Идель, едва заметив ее безмятежно прислонившуюся к стеклу голову. Она не шевельнулась.

– Идель?

Ее руки безвольно свисали с кресла, с кончиков пальцев капала кровь. Ей пропиталась вся одежда, только лицо оставалось чистым и спокойным. К щекам и лбу прилипли волосы. Один глаз был приоткрыт, и это выглядело неестественно и страшно. Я встряхнул ее за плечи.

– Идель!

Она казалась тряпичной куклой, безвольно повисла у меня на руках. Я прижал пальцы к венам на шее, но в них больше не билась жизнь.

– Черт вас возьми всех! – я ударил по тревожной кнопке над креслом и, перебивая хриплый голос, потребовал врача. Но до следующей станции минут пятнадцать, не меньше, если верить цветному табло над дверьми. – Ну уж нет, выйти отсюда у вас не получится!

Я бросился вперед, выудил из кармана кольца и едва не выбил плечом автоматическую дверь. Но мои руки тряслись, и я никак не мог нацепить смертоносные кольца на пальцы.

– Твари!

Паукообразный повернулся. Он стоял у дверей и напряженно вглядывался в пролетающие мимо огни, словно поторапливая поезд, но, услышав меня, попятился назад. Единственный пассажир проснулся и вжался в стенку, прижав к груди тонкую папку. Охотник было потянулся к нему, но, поняв, что не успеет прикрыться им и выиграть время, бросился к межвагонным дверям. Чертовы интервалы! Я смотрел сквозь неспешно открывающееся стекло, как он улепетывал по проходу между креслами. Но скорость открытия вторых дверей на этот раз сыграла в мою пользу. Я успел схватить охотника за капюшон, перехватил ближе к вороту и с силой швырнул его обратно в проход. Он пытался встать, но получалось только отползти назад, упираясь ступнями в кресла. Я бросился к нему, уперся коленом в грудь и ударил, ударил снова. Голова охотника моталась, как трухлявый, набитый мусором носок на тонкой проволоке-шее. Это явно не громилы южных кварталов Пригорода, привыкшие с детства к подобным приветствиям. Мерзкие хилые твари, убивающие без причины и исподтишка.

– Зачем ты сделал это? Зачем ты убил ее?!

Он больше не пытался встать. Половина его лица уже заплывала кровью, проступающей лиловым пятном сквозь полупрозрачную кожу. Он с ужасом смотрел на меня и молчал. Я занес кулак снова, но вовремя заметил, как скользнул мимо меня его взгляд. Этой секунды хватило, чтобы отклониться в сторону. Удар ножа пришелся в рукав пальто, распоров его и скулу, но лезвие не вонзилось в шею – уже хорошо. Одним пинком я выбил пол вагона из-под ног неудачливого охотника. Поднялся.

Понятно, почему она била так плохо. Левой рукой. Правая все еще забинтована, и на ней не хватает пальцев.

– Иди сюда!

Собрать ее в охапку и подтащить к двери не составило труда. Я без особых усилий открыл двери. В лицо ударил ветер – потоки воздуха поднимались вверх из-под высокого моста. Девочка-охотник заверещала от ужаса, но сопротивляться не получалось. В моих пальцах ее горло хрустело, как переспелая морковка.

– Зачем вы ее убили?

Она молчала. Ее голова безвольно упала на грудь. Я толкнул ее к раскрытой двери, но она только стукнулась виском о дверь и повалилась обратно в проход. Я замер. Едва заметное шевеление воздуха и покалывание, словно от электрических разрядов, было слишком знакомым. Тонкая паутинка висела в воздухе передо мной и едва слышно жужжала. Я подавил в себе стремление подскочить и броситься подальше от этой пакости – такая же могла висеть над головой. Она разрежет на части быстрее, чем успеешь понять, что к чему. Я поднырнул под нее, угодив коленкой в еще шевелящееся тело охотника, и тут же обернулся. Третий охотник стоял в соседнем вагоне и не спешил открывать двери. Его лицо скрывал капюшон легкой светлой куртки, ладони плавно двигались на уровне груди. Он спокойно управлял смертельной леской, но на его тонких пальцах не было колец.

Что ж, выбор у меня небольшой. Я растопырил пальцы и слегка согнул фаланги. Стекло двери мгновенно треснуло, и осколки полетели внутрь соседнего вагона, но охотник не шевельнулся. Он сложил руки вместе, словно в молитве, а затем повернул их ладонями ко мне. Сначала казалось, что ничего не происходит, но стены вдруг пошли рябью, тонкие полоски алюминия отрывались под шелушащейся краской и скатывались в острые трубочки. Обшивка кресла, за которое я успел нырнуть, выдержала их град, но в воздух взметнулась пыль и отметки обивки. Перекатившись в коридор, я успел поднять руку и сомкнуть кольца. Теперь между мной и им невидимая стена-нора, но это ненадолго. Сейчас бы перстень Магистра, и от этой сволочи не осталось бы и костей, но приходилось защищаться тем, что есть.

Паукообразный был жив. Он заверещал, увидев летящий в него кусок стекла, но тот растворился в полуметре от его лица, и стена-нора пошла рябью. Умно! Теперь он видит границы…

Поезд сбрасывал скорость – станция приближалась. Я поднялся. Охотник в соседнем вагоне не был магистром, но кое-что умел, и делал это неплохо. Я видел, как одна за другой открываются в пустоте мелкие норы, словно кто-то протыкал воздух невидимым пальцем. Из них могло появиться что угодно и в любой миг, но кое-что умел и я. Перевернув одно из колец на безымянном пальце, я провел ладонью перед собой. Норы свернулись с противными хлопками и шипением, словно кто-то капал водой в раскаленное масло. Охотник в капюшоне едва заметно кивнул, словно ожидал нечто подобное, и поднял мизинцы. Кто-то вскрикнул за моей спиной и затих. Выгнулось все еще лежащее без сознания тело охотницы и опало, как сдувшийся шарик. Я обернулся на мгновение. Голова паукообразного была вывернута, словно ее трижды прокрутили вокруг шеи. Снова взглянув в проход, я увидел лишь разбитое окно. Охотник в капюшоне исчез. Поезд остановился и нехотя открыл двери. Огни машин Охраны уже мелькали за переделами платформы. Нужно было уходить – тихо и незаметно. Они знают о мертвом теле, но ничего о драке. Значит, какое-то время не будут меня искать. Есть двери противоположные, ведущие в сторону от платформы, и открыть их несложно. Нужно лишь добраться до последнего вагона, не привлекая внимание. И все же я потратил драгоценных пару секунд и обыскал карманы охотника. «Лепесток», который забрала у меня Идель, лежал там, и экран его оказался треснувшим.

Не поднимая головы, я добрался до соседнего вагона, где еще пару минут назад стоял охотник в капюшоне, отыскав аварийный рычаг, раскрыл двери и скользнул в темноту. У дальних гаражей, почти сливающихся с высокой стеной, я обернулся. Поезд все еще стоял на платформе, в вагонах мелькали фигуры. Аккуратно выносили тело Идель и трупы охотников. Один из офицеров стоял у окна и вглядывался в темноту.

Я нырнул в проход между гаражами и стеной и заспешил к опорам моста, стараясь избегать света фонарей.