Читать книгу По следам Бажовских сказов. Повествование в стихах - Павел Васильевич Кузнецов - Страница 3

Должен вам оговориться,

Рассказать, как на духу:

Хоть пришлось мне здесь родиться,

Ну, а также и креститься,

Не работал я в цеху.

Почему и сам не знаю,

Отклонилась часть стиха.

Расскажу, что вспоминаю:

Жизнь рабочего лиха.

С детства слышал разговоры,

Жалобы на тяжкий труд,

Да к начальству все укоры,

Но и смех слыхали тут.

В доме горе – вновь изгнанье,

У старших переполох:

– Надзиратель на прощанье

Объявил к расчёту! Ох!

– Что случилось? Отказали?

– Не реви, не умерли!

На Абаканские вон звали,

Руду железную нашли. —

Мать теряется в догадках,

Мокрый нос, бежит слеза.

Сникли плечи, в серых складках

Дрожат заплаканы глаза.

Отец, вскочивший с табурета,

К печке быстро подошёл,

Достал махорку из кисета

И, с трубкой, взбешенный, ушёл:

«Вот поживи-ка здесь, с такими!»

Захлопнул за собою дверь.

А те, со слёзками благими,

Считают перечень потерь.

И я реву, вторя мамане,

Пришла и бабка вмиг на голоса.

Ворчит на всех, она на грани,

И тоже трёт свои глаза.

А днём соседки посудачить

Заходят, новость услыхав:

– Ну разве можно так чудачить,

Такое надзирателю сказав? —

Припомнив все отцовские остроты

И то, на ушко только лишь шепча:

– На кричном Балаболку до икоты

Довёл. Хоть стой, хоть падай, хохоча.

– Мне Михаил тогда ещё судачил:

Откажут твоему в работе вновь.

Сам виноват, и сам он напортачил.

Куда полез? Молчи, не прекословь. —

Мать за отца, конечно, заступалась:

– Ну что такого он сказал? —

Хоть горячилась, мне казалось,

Держалась, будто кто-то их связал.

Отец под вечер воротился,

Его изгнанье не пугало.

Глаза опухшие – напился,

И на ногах стоял устало,

Но рассуждал уверенно и громко,

Что только дураки к горе пришиты:

– Уедем в Абакан – сторонка,

Где все возможности открыты.

А что у нас? Попетан разъезжает,

И Балаболка крутит, словно царь.

А ты молчи – вот так бывает,

Иначе будешь ты бунтарь.

Терпи, раз пуп здесь перерезан,

И от судьбы здесь не уйдёшь.

Иначе будешь ты растерзан,

А правды так и не найдёшь. —

Отцу никто не возражает,

Попробуй только возрази.

Хоть Абакан собой пугает,

Но с пьяным лучше не дерзи.

Мне, малышу, отцовские те планы

Приятны кажутся в мечтах.

Те земли сказочны, желанны,

И вижу их уже я в сладких снах:

«Далёкий, древний край,

Где не по-нашему всё сшито.

Блаженный парню рай,

Где всё тебе открыто.»

А утром – тяжкое раздумье:

«Покос, домишко, огород.

Кому продать? Одно безумье,

А в Абакане что нас ждёт?»

Пугает Абакан старушку,

И мать страшит тот переезд.

Отец сдаёт, набив себе понюшку:

– Поближе поискать уезд?

– Поближе? В Белоносихе, на спичках?

– Туда никак не подступить,

И платят мало в Половичках,

Народу много. Что ходить?

Остался город.

Там пытает счастья

Со всей округи брошенный народ.

Отец вернулся, а в глазах ненастье:

Никто работу не даёт.

А мать, усталая в работе,

И днём, и ночью что-то шьёт.

Для барынь заводских, к субботе,

Чулочки вяжет, кружева плетёт.

Ручной работе не сравниться

С машинным, грубым кружевом,

И матушка могла гордиться

Узором с редким естеством.

Не столько прибыль, сколько взятка

По женской линии простой,

А разве лучше без достатка

Ходить с протянутой рукой?

Отец угрюмый: «Нет работы.»

Про Абакан уже забыл:

Для переезда нет охоты,

Нет денег, нет желанья, сил.

Ему внушает мать-старушка:

– Хоть к управителю сходи.

– Придётся, мать. Одна полушка

Осталась с денег, погляди.

Идёт уныло он к управе:

– На той неделе приходи, —

Поиздеваться нынче вправе, —

«Ты без работы посиди».

Отцом в конторе дорожили

За ценное умение в литье,

Но только ту обиду не забыли

И вот держали на узде.

Одни лишь только обещания:

– Посля Успенья заходи, —

И долги, муки ожиданья,

Но всё ж с надеждой впереди.

Вот так, на выдержке держали,

Пока опять не забунчит,

А после слов его все ржали,

И лишь начальство зло глядит.

Бунченье вроде и невинно,

Но очень хлёсткое словцо

Пред всеми ставило картинно

На осмеяние лицо.

А этого своё начальство

Уж не потерпит никогда:

«Припомним мы тебе нахальство.

К расчёту. Вон, и навсегда.

Иди, проветрись на свободе,

Посмотрим, кто из нас смешон.

Так оконфузить при народе —

Иди, работы ты лишён».

И каждый год одно и то же,

Уж сколько поменяли мест!

Мать говорит: «Уймись, негоже…»

– Так я молчу, пока не надоест.

Забрезжил свет в конце туннеля,

Рассыльный вскоре приходил:

«Иди в контору, не наглей-ка,

Молчи и слушай, что есть сил».

Отец, в парадное одетый,

Уходит молча, второпях.

Назад вернулся он, согретый,

С улыбкой ясной на устах:

– Посылают в Полевскую,

Очень нужен нынче там,

Волю выполнить барскую.

Ишь, другим не по зубам! —

Начинаются вмиг сборы.

На попутных, напрямки,

Через лес и косогоры

Лошадь тащит кузовки.

А кончалось всё возвратом

После крепкого словца

От отца, с ядрёным матом,

У конторского крыльца.