Читать книгу Другие - Писатель - Страница 4

На следующий день в классе висело новое напряжение. Лёва, войдя, невольно искал взглядом Полину. Она сидела на своём месте, уткнувшись в телефон, её лицо было непроницаемой каменной маской. Виолета что-то быстро и взволнованно шептала ей на ухо, но Полина лишь мотала головой. Казалось, их вчерашний разговор в тёмном коридоре никогда не существовал. Лёва почувствовал глупый укол разочарования. Что он хотел? Дружбы? Союза? Они были не партизанами в тылу врага, а скорее двумя ранеными зверями, случайно нашедшими друг друга в одной клетке и теперь опасающимися сделать лишнее движение.

Урок английского у Светланы Николаевны начался с контрольной. Лёва, всегда тихо справлявшийся с языком, погрузился в задания. Тишину нарушил сдавленный смешок Стёпы. Лёва поднял глаза. Стёпа, сидевший через ряд, ловил его взгляд и жестом показывал на что-то под своей партой. Потом он быстро сунул руку в рюкзак и что-то бросил через проход. Маленький, свёрнутый в плотный шарик кусочек бумаги приземлился прямо на открытую тетрадь Лёвы.

Лёва замер. Инстинкт кричал: не трогай. Но любопытство и какая-то тёмная надежда (а вдруг это не насмешка?) оказались сильнее. Он развернул бумажку. Там было криво нарисовано два смешных человечка: один очень толстый, с рожками и надписью «БОЧКА», второй – тощий, в очках, с поджатым хвостом и надписью «ЛЁВ-ЯБЕДА». Между ними был нарисован кривой сердечко. Внизу подпись: «Любовь зла…».

Жаркая волна стыда и злости накрыла Лёву с головой. Он смял бумажку в кулаке так, что костяшки побелели. Его взгляд метнулся к Стёпе. Тот, широко улыбаясь, поднял большой палец вверх, изображая «огонь!». Андрей и Максим, видевшие это, давились от беззвучного смеха.

Но самое страшное произошло дальше. Лёва машинально, будто в тумане, посмотрел через весь класс на Полину. И поймал её взгляд. Она тоже увидела бумажку. Увидела его реакцию. И в её глазах промелькнуло не сочувствие, а что-то похожее на брезгливость. И на злость. На него. Как будто его унижение было заразным, и теперь её, уже и так опозоренную, связывали с ним ещё и этой тупой карикатурой. Она резко отвернулась.

В этот момент Лёву пронзила мысль, острая и ясная, как осколок льда: они с Полиной не союзники. Они – сообщающиеся сосуды позора. Чужая насмешка над одним тут же переливалась в стыд за себя у другого. Их одиночество не складывалось, оно умножалось.

Светлана Николаевна ничего не заметила. Контрольная шла своим чередом.

На большой перемене грянул «звездный час» Наташи. Она, Даниил, Амира и Стёпа стояли в центре коридора, окружённые кольцом одноклассников. У Наташи в руках был её дорогой смартфон.

– Смотрите, что я вчера нашла в паблике! – звонко сказала она, чтобы слышали все вокруг. – Там такие приколы! «Если бы твои недостатки были суперсилами». Ну типа, если ты жирный, то твоя сила – вызывать землетрясение, когда бежишь!

Общий хохот. Взгляды немедленно потянулись к Полине, которая стояла у стены с Виолеттой, пытаясь пройти к столовой.

– Даниил, вот тебе, – продолжала Наташа, с улыбкой глядя на него. – Если бы твоя самоуверенность была суперсилой, ты бы мог ослеплять врагов своим блеском!

Все засмеялись, включая Даниила. Это было приятно.

– Амира! Если бы твоя скромность была суперсилой, ты бы становилась невидимкой каждый раз, когда смотришь на Данилу! – Наташа игриво толкнула Амиру плечом.

Та покраснела до корней волос, но улыбнулась. Быть частью шутки, даже немного унизительной, было лучше, чем быть её мишенью.

– А вот, – Наташа сделала драматическую паузу, и её глаза нашли Лёву, который пытался просочиться вдоль стены. – Если бы твоя незаметность была суперсилой… то ты был бы идеальным шпионом! Ой, нет, стоп. Шпиона всё-таки замечают. Тогда… ты был бы призраком! Да! Мог бы пугать людей, внезапно материализуясь! Только тебе сначала нужно научиться материализоваться.

Смех стал громче. Лёва остановился, будто вкопанный. Он чувствовал, как десятки глаз впиваются в него. Он хотел исчезнуть, растаять, но его ноги были прикованы к полу.

– А теперь самое интересное! – Наташа повысила голос. – Если бы ваша дружба была суперсилой… – её палец показал то на Лёву, то на Полину, – …то вы бы вдвоём составляли одного нормального человека! Полсилы – злости, полсилы – страха! Идеальный баланс!

Это было уже слишком даже для некоторых в классе. Смех стал нервным, приглушённым. Варя и Настя переглянулись и отошли в сторону. Кира нахмурилась, уткнувшись в книгу.

Полина взорвалась. Не яростью, а ледяным, тихим презрением, которое было страшнее крика.

– Наташа, – сказала она так, что стало тихо. – Твоя суперсила – быть стервой. Поздравляю, ты супергерой. Тебе нужен плащ из шкур тех, кого ты загнобила?

Тишина стала абсолютной. Наташа не ожидала такой прямой, публичной атаки. Её идеальное лицо исказила гримаса злости, но лишь на секунду. Она мастерски взяла себя в руки.

– Ой, Полина, это же просто шутка, – сказала она сладким, ядовитым тоном. – Не надо быть такой обидчивой. И такой… грубой. Видишь, ты сама подтверждаешь теорию – полсилы злости.

И она, повернувшись спиной, пошла прочь, демонстративно закатывая глаза. Её свита потянулась за ней. Шоу было окончено. Полина осталась стоять, дрожа от бессильной ярости. Она проиграла. Она всегда проигрывала в этой игре, потому что правила писали не она.

Лёва наблюдал за этим, и в нём кипело что-то чёрное и густое. Он видел, как Наташа унизила их обоих, как мастерски поставила их в положение шутов. И видел, как Полина снова попала в ловушку своей злости. И самое ужасное – он чувствовал не благодарность к ней за то, что она вступилась (она вступалась за себя, не за него), а раздражение. Её вспышка только закрепила их ярлык – «злая, неадекватная». И его по ассоциации.

После уроков он не пошёл в библиотеку. Он вышел на пустой школьный стадион. Моросил холодный дождь со снегом. Лёва сел на мокрую лавочку, не чувствуя холода. Он вытащил из кармана ту самую смятую бумажку с карикатурой, разгладил её на колене и долго смотрел на два смешных, уродливых человечка. «Любовь зла…»

Это была не любовь. Это была гравитация. Гравитация одиночества, которая притягивала друг к другу самых несчастных, самых сломленных, чтобы им было с кем разделить тяжесть падения. Они не поддерживали друг друга. Они лишь подтверждали худшие предположения мира о себе: да, мы те, про кого смеются. Да, мы – другие.

Он услышал шаги. Поднял голову. К лавочке подходила Амира. Одна. В руках она держала забытый на уроке физкультуры мяч. Увидев его, она замедлила шаг, явно смутившись.

– Ой, – сказала она. – Привет.

Лёва молча кивнул, быстро сунув бумажку в карман.

Амира постояла, потом, словно приняв решение, села на другой конец лавочки, подальше. Она смотрела на затянутое тяжёлыми облаками небо.

– Дождь противный, – сказала она, просто чтобы сказать что-то.

– Да, – пробормотал Лёва.

Помолчали. Капли стучали по пластиковому мячу у неё в ногах.

– Мне… жаль, что сегодня так вышло, – неожиданно сказала Амира, не глядя на него. – Наташа иногда бывает слишком… резкой.

Это была не извинение. Это было констатация факта, сказанная так тихо, будто она боялась, что её слова донесутся до ушей Наташи даже здесь.

– «Иногда»? – горько усмехнулся Лёва.

Амира вздрогнула и наконец посмотрела на него. В её глазах было замешательство и что-то вроде вины.

– Она не плохая, – сказала она защищающимся тоном. – Просто она… она так видит мир. Сильных и слабых. И она сильная. Поэтому может позволить себе многое.

– А мы слабые? – спросил Лёва прямо.

Амира опустила глаза. – Я не знаю. Я не про тебя… я… – она запнулась. – Мне просто не нравится, когда кого-то доводят до слёз.

– Полина не плакала, – заметил Лёва.

– Не сейчас. Но… – Амира вздохнула. – Ладно, мне пора. У нас с Даней… то есть, с Даниилом… репетиция по английскому.

Она встала, подхватила мяч и быстро пошла прочь, почти побежала. Она боялась быть увиденной с ним. Эта короткая встреча лишь подтвердила его статус прокажённого. Даже самая мягкая из «стаи» боялась замараться.

Лёва остался один под дождём. Гравитация снова давила на него, вдавливая в мокрую лавочку. Он думал о Полининых словах: «Не дай им себя стереть». Но как не дать, если ты – мел в их руках? Если каждое твоё движение, каждая реакция лишь даёт им новый материал для шуток, новый повод для сплочения?

Он посмотрел на школу – большое, тёмное здание с редкими огоньками в окнах. Там, внутри, кипела жизнь. Сплетни, симпатии, репетиции, планы на выходные. А здесь, снаружи, на мокрой лавочке, сидел он. Человек-невидимка. Человек-призрак. И где-то там, наверное, в другой части района, шла к дому Полина. Человек-мишень. Человек-взрыв.