Читать книгу Сорок четыре - Побуждение Ума - Страница 5

Игорь позвонил и сказал, что сегодня встретиться в кафе не удастся, и я после оформления сделки поехал домой. Дома жены еще не было. Я приготовил поесть, взял тарелку с едой собой и пошел обедать в комнату, за компьютер.

Когда пришла Марина, я встретил ее в коридоре. Так как обычно она очень обижалась, если я не реагировал на ее приход. Обнявшись и поцеловавшись, я взял у нее сумку и отнес в комнату.

— Ну, посмотрим, как получится. — сказала она, уже переодевшись в домашнюю одежду, надев вместо тапочек цветные теплые носки. Потом добавила: — Я так голодна, пойду покушаю. Целый день ничего не ела.— Привет. Ну как у тебя дела? — снимая обувь, спросила она у меня.— Нормально, сегодня заключил крупную сделку. Продал очень дорогой дом, целую усадьбу. — ответил я.— Да ладно? Значит, ты в этом месяце получишь больше?— Да. Ты не представляешь, какая там шикарная усадьба, на берегу моря. Большущий дом, бассейн. А на территории усадьбы кусочек леса! Представь, наверное, это классно — иметь кусочек своего леса. Там можно было бы гулять.— Ну да, шикарно. А фото есть? — стоя ко мне спиной, переодеваясь, спросила она.— Нет, фото нет. Но если хочешь, на выходных съездим, я покажу тебе. — ответил я, смотря на ее обнаженные бедра, а потом поднял взгляд на ее красивую грудь.

И убежала на кухню. По звукам было слышно, что она там начала хозяйничать. Готовить у нее получалось лучше, чем у меня. Если я готовил блюдо несколько часов, то она успевала сделать все в два, а то и три раза быстрее. Я снова сел за компьютер. Марина, сделав поесть, взяла тарелку с фруктовым салатом и пришла в комнату. Включила телевизор и стала щелкать каналы.

— Зануда ты. — заключила она и обиделась.— Когда мы уже купим свою квартиру? Надоело жить на съемной. — внезапно спросила она меня.— Неожиданно. С чего ты вдруг меня спросила? Что тебя натолкнуло на такие мысли?— Ну вот у меня подруга вышла замуж и купила. Правда, им родители помогли, но мы же с тобой уже не первый год женаты, а квартиру не можем купить.— Согласен. Но мы купили две машины, а от родителей бесполезно ждать помощи. Я от тебя свои деньги не скрываю, отдаю почти все. Думаю, ты должна понимать, что мы пока просто не можем себе позволить такую покупку.— Давай в кредит возьмем? Какая разница, что снимать, что кредит платить. Мы уже два года эту снимаем, а могли бы за свою квартиру платить.— Ну да, но если мы захотим, мы можем съехать. Вдруг денег не будет. Перестанем платить и вернемся к моим родителям. А за кредит платить нужно почти всю жизнь. Не два года, а двадцать лет! Двадцать лет рабства.— Зато мы могли бы там ремонт делать. Вообще она была бы нашей, а не чужой. — возмутилась Марина.— Нет. Она была бы чужой, а нашей стала бы через двадцать лет. А на ремонт денег не хватит, если брать кредит.

Я понимал, что обиделась она не на меня, а на ситуацию, что кто-то имеет все, не прикладывая усилий, а кому-то приходится кропотливо и терпеливо зарабатывать. Так же я понимал, что сейчас мы находимся вполне даже не в бедственном положении. Вообще, люди, которые понимают, о чем писал Достоевский, так же полностью понимают всю горечь нищеты. Может быть, я заблуждаюсь, но жизнь не очень длинна, в конце ее я уверен, буду точно знать истину бытия.

Вот разве я не хочу купить квартиру? Путешествовать по миру, гулять по дорогим клубам? Я так же, как и она, хочу всего этого, но я понимаю, что у нас не хватает на все это денег. Больше заработать, чем сейчас зарабатываю, я не могу. Я даже знаю, почему вся жизнь сложилась у меня так. Есть люди, которые осознают себя в рамках только своей жизни. То есть они все планируют только на свою жизнь. Устроиться на работу, чтобы зарабатывать на хлеб, жениться, наделать детей, уйти на пенсию и умереть. Вроде бы неплохой план, и ничего преступного там нет, но дети таких родителей пробиваются в жизнь сами, и поэтому, чтобы добиться чего-либо, они расталкивают своими плечами толпу таких же. И с трудом пытаются пробиться к верху, к свету. Не всем это удается.

А есть же люди, которые мыслят на уровне своего рода. Они планируют свою жизнь на уровне своего рода и родственных связей. Они пропихивают своих знакомых по разным выгодным местам. Воспитывают своих детей уже под определенное направление. И дети, вырастая, не мечутся в поисках себя, а точно уже знают, кем они станут, что зарезервировано место для них в высшем свете. Некоторые люди говорят, что у таких людей нет жизни, что убивается любое творческое начало. Но это не так. Работа должна быть работой, а не развлечением. И если родители направили тебя по своим стопам работать даже там, где тебе не нравится, то, отработав на работе, в свободное время можно уже заниматься и творчеством. В такой ситуации человек даже в более выгодном положении, так как творчество для развития требует очень больших финансовых вложений.

Люди, которые мыслят на уровне рода, к концу своей жизни передают все осознание своим потомкам, а те своим. И умирая, уже не страшно, что тебя не вспомнят после смерти. Каждый, кто причастен к твоему роду, будет помнить все твои заслуги для семьи.

Вот, судя по всему, мои родители и родители жены относятся к людям, которые мыслят на уровне своей жизни. Но я не такой, я буду развивать свой род и оставлю своим детям и внукам уже подготовленное стартовое полотно. Пусть мне так тяжко пробиваться с самых низов туда, в верха. Но я добьюсь своей цели. У меня обязательно будет своя усадьба, счастливая и обеспеченная жена. Ну и небольшой грешок — любовница. Своя прислуга, машины, деньги, все то, что так мне не доступно было в детстве, к чему стремлюсь я весь свой жизненный путь. Я с радостью бы помогал другим, и мне это приносило истинное удовольствие. Я ведь не бесчувственный. Так мало в мире людей, наделенных добротой.

Спустя немного времени я стал чувствовать себя неудобно из-за того, что Марина на меня продолжает обижаться. Из-за глупой ссоры по поводу квартиры. Я понимаю, что можно в принципе и не мириться, со временем обида пройдет. Максимум к утру. Но я не могу столько терпеть. Поэтому я решил начать мириться первым. Я пересел к ней на диван, обнял ее и нежно прижал к себе.

— Не злись на меня, я тебя люблю же. — сказал я ей на ушко, а затем вдохнул аромат ее духов. Цветы, она пахла цветами, так сладко. Я уткнулся носом ей за ушко.

Она ничего не ответила, но я почувствовал, как мурашки появляются на ее теле, и, не отрывая взгляд от телевизора, рукой она прижала мою голову сильней. Я нежно поцеловал ее. Обнял ее. Так приятно чувствовать ее нежное, хрупкое тельце в своих руках, прижимая к себе. Даже если она иногда и пытается сделать вид, что она сильная, самостоятельная, я знаю, что это неправда, а маска, которую она надевает, чтоб не бояться самой себя. Она повернула голову в мою сторону, я не упустил момент и нежно поцеловал ее в губы. Свободной рукой она выключила телевизор и тихо шепнула мне:

— Выключи свет.