Читать книгу Сорок четыре - Побуждение Ума - Страница 8

По пути с работы я заехал в магазин, купил продуктов и приехал домой. Там уже была Марина. Судя по звукам и запахам, доносившимся с кухни, она там что-то жарила.

— Иди переодевайся, сейчас приготовлю и попробуешь. — крикнула она из кухни.— Ты сегодня пораньше домой приехала? — снимая поочередно ботинки с ног, я спросил у нее.— Да, отпустили пораньше, целый день сегодня почти ничего не делали. — появившись на пороге кухни, ответила она.— Что жаришь? — спросил я в надежде узнать, чем же так вкусно пахнет.

Вообще Марина готовит хорошо. Есть пара ее фирменных блюд. Но в принципе, за что она ни возьмется, все получается вкусно. Главное, чтобы настроение было. Я переоделся и пошел в душ мыться.

Выйдя из душа, в комнате, на журнальном столике, уже стоял готовый ужин. Выглядел он так же аппетитно, как и пах. Я сел на диван, включил телевизор и стал, как говорится, «уплетать за обе щеки». Было действительно вкусно.

Через час после ужина я уговорил жену сходить прогуляться на улицу. И вот мы шли спокойным шагом по парку, держась за руку, вдыхая прохладный вечерний воздух. Тишину нарушали только птицы и проезжающие вдалеке автомобили.

— Ты мечтатель, купи хотя бы квартиру. — улыбаясь и без злобы, сказала мне она.— Представь, Марина, если вот такой примерно парк иметь на территории своей усадьбы. — стал мечтать я вслух. — Можно было бы звать гостей, поэтов современных, фотографов, различных творческих людей, художников и с ними устраивать прогулки.— Зачем тебе чужие люди в твоем доме? — с непониманием она посмотрела на меня и как бы упрекнула.— Ну как же, после приглашений нас начнут посещать интересные люди, с которыми можно поговорить не только о новостях, но и об искусстве. Они будут читать свои произведения, друг с другом дискутировать, а мы будем слушать их. Прислуга будет поить всех чаем. Мы будем в самом центре культурного общества. Будем приглашать гостей издалека и устраивать выступления для узкого круга слушателей. Это же и есть вкус жизни — искусство. — Последнее слово я произнес мечтающим тоном.— Ты что, а вдруг что украдут или сожгут? Чужие люди в доме, не пойму я все-таки тебя. — стояла на своем Марина.— Ну как ты можешь думать так, ведь там совсем другой мир, мир творчества и вдохновенья. — Мы остановились, я нежно взял за плечи Марину, повернул к себе. — Тебе понравится, не сомневайся. — сказал я ей, смотря в глаза.

Я обхватил ее своими руками, прижал к себе и поцеловал. Приятная прохлада ее кожи контрастировала с моей легкой небритостью. И в местах соприкосновений мое тепло передавалось ей. Она была полностью в моей власти, нам обоим это нравилось. Затем мы дальше пошли по аллее.

— Да, неправда все это и пустяки. Мечты, усадьбы. Пообещай мне, что мы обязательно съездим за границу, ну пообещай. — Марина повернулась ко мне. Взяла мои руки и жалобно посмотрела в глаза. — Скажи, когда поедем.— Вот ты так желаешь эту усадьбу, а ведь можно подумать, не для себя желаешь, а для других. Каких-то гостей задумываешь созывать, прислуга. А на счет меня ты никаких планов не имеешь, в чем же дело? — спросила меня Марина.— Ну как же я могу говорить тебе, что делать. Чем захочешь, тем и будешь заниматься. Ведь можно же и маленький спортзал иметь для фитнеса и солярий. В том состоянии, что будем мы с усадьбой, что пожелаем, то и будем иметь. — пытался оправдаться я.— Ну у тебя мечты прям будто президентом станешь. Тут на квартиру накопить нельзя. А ты со своей усадьбой. Поехали лучше за границу, отдохнем.— Но ведь мечты же материальны. Не зря же говорят. — все продолжал уверять я.

Тут я почувствовал, что как будто живу в другом мире, чем Марина. Как будто я ей говорю, а она просто меня не слышит. Неужели я живу в другом мире? Мой мир — это там, где мечты сбываются, где мысли материальны. Там, где нужно ограничивать себя от злости, вражды и злобы, чтобы не думать об этом, иначе негатив вольется и в мою жизнь. Наверное, мое упущение в том, что, уходя из мира нищеты, злости и невежества, я забыл вытащить оттуда свою супругу. И именно поэтому все чаще и чаще мы все меньше и меньше понимаем друг друга. Но как же я раньше не заметил, когда я ей объяснял, что можно добиться любых высот, нужно только хотеть, мечтать и пробиваться к цели, а она твердила мне в то время, что все зависит от денег, от статуса в обществе. И если человек родился работягой, то он им и умрет.

— Все, успокойся, птичка ты моя, поедем, полетим куда угодно. Только через год. — с улыбкой ответил я и поцеловал ее. Она, довольная своей победой, улыбаясь и представляя, как будет хорошо в поездке, пошла со мной дальше по парку.— Марина, ты вот объясни мне, откуда мы возьмем деньги на поездку? — я начинал уже немного нервничать, но не выдавал это.— Возьмем кредит, приедем, отдадим. — с легкостью ответила она.— Но у нас уже есть кредиты, мы же вроде как решили, что больше брать не будем?— Ну как решили, так и передумаем. Какая разница, ведь все ездят, почему мы не можем?

На самом деле во мне был ураган. Кредиты, займы — это то, что я ненавижу больше всего на свете. Вот говорит она, что другие летают. Согласен. Летают. Но я ведь не другие. Неужели дело во мне, неужели мы не отдыхаем только из-за меня? Может и вправду я ее удерживаю. Может, вообще я всю жизнь ее торможу. Оставить? Нет, не могу. И чувства смешанные. Вот не пойму, любит ли она меня? Столько пережили, столько лет вместе. Я уже не представляю жизнь без нее. Но столько смешалось во мне. Жить вместе и злиться или разойтись и горевать. Я столько раз ей объяснял, что нет сейчас возможности, а она не понимает. С обратной же стороны, другие ездят как-то. И не особо они богатые. Но накопить я сам не в состоянии, так как с самого начала нашего семейного бюджета все деньги, сам по глупым предрассудкам, отдаю ей. Нет, я не жалею, что мы вместе, я не жалею ни о чем. Мне стыдно перед ней, что я не могу дать ей то, чего она просит, то, чего она хочет. Ведь есть другие, моего же возраста, но имеющие гораздо больше, чем я. Как же меня все это злит. Как же злит.

Вот так, идя вместе под руку, прижавшись друг к другу, во мне пронесся ураган. Но ни один мускул не дрогнул на моем лице. Ни тоном, ни взглядом я не выдал своих чувств. Она ведь не виновата, что мой папа не Рокфеллер. Я должен быть ей, наверное, благодарен, что она со мной. Но с другой стороны, мы оба с одинаковых условий, с одинаковой нищеты. И ее никто не заставлял быть со мной, а даже вроде ей это нравится — быть со мной. Есть одно предположение, почему она, меня такого нищего и нерадивого, не бросает. Может, есть все-таки на свете та самая любовь. И именно из-за нее меня Марина не бросает. Потому что любит меня. Тогда же жить становится еще больней от осознания того, что я не могу чувствовать этой самой любви.

Почему же меня не может поразить та самая стрела Амура, о которой пишут в книгах, показывают в фильмах. Я даже буду рад, если влюблюсь в другую девушку, а не в мою жену. Я, конечно, сразу перестану постороннюю любить, но зато буду знать, что я не бездушный и что я тоже способен на любовь. И буду жить, смакуя воспоминания о разрывающем сердце чувстве.

Как же узнать, как любит меня Марина? Если просто спросить, конечно, она мне скажет, что любит. А если начать подробней спрашивать, то может не понять и обидеться. Ах, как же я устал от бесчувствия! Я представляю, что если в один прекрасный вечер, сидя на диване, после ароматной чашечки кофе, я посмотрю на Марину и начну рассказ. Рассказ про то, что я в любовь не верю, и получается, ее я в принципе и не люблю. А вместе с ней потому, что она хороший человек, и хоть я и пытаюсь делать все, чтобы ей хорошо жилось на свете, но не могу позволить ничего. Ни новой квартиры, ни поездки за границу. По факту я вообще мало что могу, одни безрезультатные старания. А в заключение скажу, что все это время молчал, так как боялся ее обидеть этим. Какой же я ничтожество! Достоин ли я вообще ее сердца? О Господи, дай мне знания на этом свете!

Пытаясь загладить скрытую вину, все оставшееся время в парке я провел с Мариной в необычайном веселье. Я ей рассказывал интересные факты, носил ее на руках. Старался сделать все, чтобы ей было хорошо со мной. Хотя бы в этот момент, хотя бы в сию минуту.