Читать книгу Сингулярность судьбы - Рамиль Латыпов - Страница 2

Дождь начинался с той мстительной аккуратностью, которая свойственна только осени в большом городе. Сначала редкие, жирные капли, оставлявшие темные пятна на асфальте, похожие на следы невидимых птиц. Потом их становилось больше, и вот уже монотонный шелест заполнил все пространство между высотками, превратив город в гигантский аквариум с мутными стеклами.

Артем шагал по почти пустынному тротуару, не ускоряя шага. Воротник тонкого шерстяного пальто был поднят, но от осенней сырости это не спасало. Он не бежал. Бежать было некуда. Дом – пустая двухкомнатная квартира в таком же безликом панельном доме – не манил. Он нес в себе лишь тишину, нарушаемую гулом холодильника, и остатки разочарования, еще не успевшие выветриться.

«Красавчик». Это слово он слышал сегодня вечером снова. От Оли, своей спутницы за ужином. Она сказала это с легкой, почти дежурной завистью в голосе, разглядывая его черты: правильный овал лица, темные, всегда будто немного удивленные глаза, которые многие принимали за признак романтичности (ошибаясь), губы, сложенные в полуулыбку даже в нейтральном состоянии. «Настоящий красавчик, тебе наверное, легко». Ему стало физически тошно от этой легкости. От ожиданий, которые на него возлагали одним лишь взглядом. От того, что за идеальной, как маска, внешностью никто не пытался разглядеть человека, который устал от этой маски. Ужин прошел гладко, вежливо и абсолютно пусто. Они расстались у метро с пониманием, что второго свидания не будет.

Он свернул в старый квартал, где новостройки соседствовали с обветшалыми кирпичными зданиями дореволюционной постройки. Здесь было тише. Фонари здесь горели не так ярко, а кое-где и вовсе были разбиты, оставляя островки тревожной темноты. Артем всегда находил в этих прогулках усталое умиротворение. Город ночью, лишенный своего дневного грохота и суеты, казался ему более честным.

Его аналитический ум, работавший как фоновая программа, бесстрастно констатировал: двадцать пять лет, стабильная, но неинтересная работа тестировщиком в IT-компании, круг общения, сузившийся до коллег и случайных, как сегодняшняя, спутниц. Никаких катастроф, никаких драм. Идиллия стабильного болота. Ему вдруг до боли захотелось чего-то настоящего. Не идеальной картинки, а живой, шершавой, может быть, даже опасной реальности. Ирония этой мысли заставила его горько усмехнуться.

В тот же самый момент, на другом конце этого темного квартала, реальность для Софьи, которую все звали Соней, была более чем шершавой и опасной. Она прижалась спиной к шершавой кирпичной стене старого дома, скрываясь в глубокой тени арочного проезда. Дождь стекал по кожаной куртке, не промокая до тела – куртка была дорогой, взятой «под дело». В руках, в тонких, но цепких перчатках без пальцев, она сжимала не телефон, а портативный девайс размером с пачку сигарет, с крошечным гибким экраном.

«Готово, – прошептала она в почти невидимый микрофон у горла. – Данные сливаются. У них пять, максимум семь минут, чтобы заметить сбой в логе».

В ухе тихо щелкнуло. Голос был мужским, низким, без эмоций. «Ждем. Не светись».

Соня не была красавицей в привычном смысле. Ее привлекательность была иного порядка – острая, как лезвие. Короткие, темно-медные волосы, выбивавшиеся из-под капюшона, резкие скулы, пронзительный, все оценивающий взгляд серо-зеленых глаз. Взгляд, который видел в городе не фасады, а бэкдоры, не улицы, а маршруты для отхода, не людей, а факторы угрозы или безразличия. Ей было двадцать три, но за плечами – улицы, подворотни, жесткие уроки выживания и медленный, мучительный путь в мир высокоуровневого цифрового криминала. Она не взламывала сейфы – она взламывала системы безопасности банков и корпораций, сливая данные или переправляя деньги. Работала на «заказчика». Риск был ее кислородом, контроль – единственной ценностью.

Десяток людей, знавших ее в лицо, сидели в тюрьме. Она была призраком, тенью в сетевых трафиках. Но сегодняшняя работа была оффлайновой, «физической». Нужно было вживую, с близкого расстояния, используя уязвимость в протоколе, подключиться к серверу, спрятанному за стенами этого самого кирпичного здания – бывшего дворянского особняка, ныне арендованного одной солидной фирмой. Фирма была ширмой. Соня знала, чьи это были данные. И знала, что если ее поймают, разговор будет коротким и невежливым.

Индикатор на девайсе мигнул зеленым. «Слив завершен. Уходи».

Она сунула устройство во внутренний карман куртки, сделала шаг из тени. И в этот момент мир изменился.

Сначала это был звук. Не громкий, но пронизывающий все насквозь, ниже всяких частот, которые можно услышать ухом. Скорее, это было ощущение – глубокий, вибрирующий гул, исходивший не откуда-то извне, а из самой ткани реальности. Стекло в единственном целом окне особняка задрожало тонким, болезненным звоном.

Артем, проходивший в сорока метрах от арки, замер. Звук? Нет, давление. Воздух вдруг стал густым, как сироп. Он почувствовал, как уши заложило, а в груди возникла странная, тянущая пустота.

Соня, уже выйдя на середину узкой улицы, резко обернулась. Инстинкт кричал об опасности, но опасности видимой не было. Только странная, неестественная тишина, наступившая внезапно, словно кто-то выключил звук у города. Даже шум дождя исчез. Капли зависли в воздухе, сверкая в тусклом свете фонаря, как бриллиантовая пыль.

А потом пришел свет.

Он рванулся из точки где-то между ними – из пустого пространства над мостовой. Не вспышка, а сгусток, клубок молочно-белого, мерцающего синевой сияния. Он был невелик, с футбольный мяч, но от него расходились волны искажения, как от камня, брошенного в воду. Только «вода» была самой реальностью. Кирпичные стены поплыли, изгибались, как отражение в кривом зеркале. Асфальт под ногами перестал быть твердым, превратившись в подобие черной, струящейся резины.

«Что за…» – мысль Артема оборвалась. Он видел девушку в куртке на другой стороне эпицентра. Их глаза встретились на мгновение – в его взгляде была ошарашенная попытка понять, в ее – паническая ярость зверя, попавшего в капкан. Она уже бросилась в сторону, прочь от светящегося клубка, движением быстрым и грациозным, как у пантеры.

Бежать было уже поздно.

Клубок света сжался до размера булавочной головки, ослепительно яркой. И взорвался беззвучно.

Но не огнем и ударной волной. Взрыв был иным – взрывом пустоты. Из точки сжатия ринулась наружу тьма. Не ночная темнота, а полное, абсолютное отсутствие света, формы, материи. Черная пасть, которая за один миг поглотила зависшие капли дождя, свет фонаря, куски искаженного асфальта.

Артем не успел вдохнуть, чтобы закричать. Он почувствовал не падение, а стремительное, неудержимое втягивание. Как если бы его выдернули из собственного тела, из времени, из всего, что было знакомо. В ушах, вернее, в самом сознании, стоял невыносимый, вселенский гул. Перед глазами пронеслись, смешавшись в безумный калейдоскоп, обрывки образов: лицо Оли за ужином, экран монитора на работе, окно своей квартиры, испуганные глаза той девушки в куртке, которые росли в его восприятии, сливаясь с наступающей чернотой.

Он пытался цепляться за мысли, за ощущение собственного «я», но его смывало, как песчинку в водовороте. Последним осознанным чувством был не страх, а жгучее, ироничное сожаление. «Настоящего. Ты хотел настоящего. Ну что ж, поздравляю…»

Соня успела сделать два шага. На третий нога не нашла опоры. Под ней не было ничего. Только всепоглощающая, леденящая пустота, затягивающая в свою бездну. Ее крик, рванувшийся из горла, не имел звука. В последний момент она, стиснув зубы, инстинктивно потянулась к карману куртки, где лежал девайс с украденными данными. Бессмысленный жест. Ее мир, состоявший из риска, контроля и холодного расчета, рухнул в одно мгновение. Ярость и ужас сплелись в один комок в груди. И тьма поглотила и их.

На улице, в старом квартале, воцарилась тишина. Обычная, осенняя, наполненная шорохом возобновившегося дождя. Висячие капли упали разом на асфальт. Ничего необычного. Ни вспышки, ни дыры в реальности. Только на мостовой, в луже, слабо поблескивали два предмета, выпавшие из карманов исчезнувших людей: обычный смартфон с треснувшим экраном и тонкий, черный девайс с гибким экраном, который теперь показывал лишь хаотичные помехи.

Воздух над этим местом дрожал еще несколько секунд, как дрожит воздух над раскаленным асфальтом. Потом и это прошло.

Город жил дальше. Он ничего не заметил. Он никогда ничего не замечал.

Где-то в другом месте, в другом когда, в стерильной белизне небольшого, но технологически совершенного отсека, воздух вдруг сгустился и запахло озоном. С характерным, едва слышным хлопком, будто лопнул огромный мыльный пузырь, в двух метрах от пола появились две фигуры.

Они не упали. Их выплюнуло в реальность, смяв в неуклюжие позы, и они рухнули на мягкий, упругий настил пола с глухим стуком.

Артем лежал на боку, тело сведено судорогой, легкие глотали воздух с хриплым, надсадным звуком. Перед глазами плыли радужные круги. Он чувствовал каждую клетку, каждую нервную окончание – все горело, ныло, кричало о перенесенном насилии. Постепенно зрение начало возвращаться. Он увидел не привычную потрескавшуюся штукатурку своего потолка, а идеально ровную, белую поверхность, излучавшую мягкий, рассеянный свет. Ни люстры, ни лампы. Просто светился сам потолок.

Он медленно, с невероятным усилием, повернул голову. В метре от него, свернувшись калачиком, лежала та самая девушка. Ее куртка была расстегнута, из-под нее виднелась темная футболка. Она не двигалась.

«Мертва?» – мелькнула у него мысль с странным безразличием, будто это был факт из новостей, а не реальность в двух шагах.

Тут она пошевелилась. Резко, отрывисто. Ее тело вздрогнуло, она втянула воздух со свистом и села, откинувшись на руки. Глаза, широко раскрытые, с диким, животным выражением, метались по округе, сканируя, оценивая, ища угрозы и выход. Ее взгляд на секунду зацепился за Артема. В нем не было узнавания, только холодная настороженность. Потом она рванулась к стене, пытаясь встать, но ноги ее не слушались, и она почти упала, удержавшись на коленях.

– Где… – хрипло начала она, но голос сорвался. Она сглотнула, попыталась снова. Голос был низким, хрипловатым, полным ярости и паники, которую она отчаянно пыталась задавить. – Где это? Что это было?

Артем не ответил. Он с трудом поднялся на локти, оглядываясь. Белые стены, белый пол, белый потолок. Ни окон, ни дверей. Помещение размером с небольшую гостиную. Воздух был прохладным, чистым, без запахов. Слишком чистым. Слишком… новым. Как в операционной или на выставке технологий будущего.

«Сон? – подумал он. – Галлюцинация? Удар по голове?»

Но его тело, каждая кость и мышца, кричали о реальности пережитого. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. На нем было все то же пальто, промокшая снизу брюки, туфли. Все на месте, кроме мира вокруг.

– Я… не знаю, – наконец выдавил он, и его собственный голос показался ему чужим. – Нас… что-то ударило. Свет… потом тьма.

Девушка встала, наконец найдя опору в ногах. Она двигалась осторожно, как раненый зверь, прижимаясь спиной к стене. Ее пальцы скользнули по белой поверхности – гладкой, теплой, без единой щели.

– Двери нет, – пробормотала она больше для себя. – Нет швов. Как… – Она ударила по стене кулаком. Звук был глухой, короткий. Стена не поддалась ни на миллиметр. Она стиснула зубы, ярость в ее глазах вспыхнула ярче. – Кто вы такой? Это ваших рук дело?

– Моих? – Артем фыркнул, и в этом звуке прорвалась его собственная накопившаяся растерянность. – Я пять минут назад шел домой с дурацкого свидания! Я не знаю, кто вы и что это за место! Может, это вы что-то натворили?

Она промолчала, лишь сверкнула на него взглядом. Ее руки полезли по карманам, быстро, профессионально ощупывая содержимое. Лицо исказила гримаса досады. Девайса не было. Ничего, кроме складного ножа (который она тут же спрятала, заметив его взгляд) и пачки промокших сигарет.

Внезапно в воздухе прозвучал голос. Он был нейтральным, мелодичным, без пола и возраста, и исходил, казалось, отовсюду сразу.

«Биологический сканирование завершено. Угроз патогенного характера не выявлено. Восприимчивость к стандартной атмосфере подтверждена. Начало процедуры ознакомления».

Артем и Соня застыли, уставившись в пустоту.

– Кто это? – резко спросила Соня. – Где вы? Покажитесь!

Голос проигнорировал ее. Часть стены перед ними… растворилась. Не отъехала, не раскрылась, а просто перестала существовать, открыв проход в соседнее, такое же белое помещение. Там в воздухе висели, мерцая, сложные голографические схемы и знаки на незнакомом языке. А в центре, на полу, лежали два предмета. Смартфон Артема. И ее девайс.

Соня метнулась к проему быстрее мысли. Артем, после секундной заминки, последовал за ней.

Они стояли в центре комнаты, разглядывая висящие в воздухе символы. Внезапно один из них – извилистая линия, напоминающая спираль ДНК, – вспыхнул ярче. Голос заговорил снова, и теперь странные знаки под голосом начали менять очертания, превращаясь… в буквы кириллицы. Потом в латиницу.

«Анализ звуковой коммуникации завершен. Синхронизация языкового пакета. Статус: гостевой/исследовательский режим. Терминалы связи возвращены. Они нефункциональны вне родной сетевой среды».

Соня схватила свой девайс. Экран был мертв. Никакой реакции. Она с силой тряхнула его, пытаясь включить. Бесполезно. Артем взял свой смартфон. Черный экран с паутиной трещин. Попытка зажать кнопку питания не дала ничего.

– Что за бред? – прошептал он, чувствуя, как холодная волна паники начинает подниматься от желудка к горлу. – «Родная сетевая среда»? Где мы?

Он посмотрел на девушку. Она уже не смотрела на девайс. Она смотрела на голограмму, которая теперь показывала схему… звездной системы. В центре – желтая звезда. И текст, складывающийся под ней из знакомых букв в незнакомые слова: «Добро пожаловать на борт патрульного судна „Странник“. Сектор Сириус. 2871 год от общего календаря. Вы определены как аномалия, возникшая в результате незапланированного пространственно-временного разрыва. Просьба сохранять спокойствие. К вам направляется ответственный офицер».

Слова повисли в воздухе, мерцая холодным светом.

Артем услышал, как его собственное дыхание стало громким и неровным. 2871 год. Патрульное судно. Сириус. Каждая фраза была абсурдной, невозможной, кощунственной по отношению к здравому смыслу.

Он посмотрел на девушку. И впервые увидел не бандитку, не случайную жертву того же бедствия, что и он. В ее глазах, широко раскрытых, отражалось мерцание голограммы и то же самое, всепоглощающее, леденящее душу недоумение. Маска холодной уверенности с нее спала, обнажив чистый, первобытный ужас.

Она встретила его взгляд. И в этот миг, в этой белой, стерильной, невероятной клетке, между ними пробежала первая, тончайшая нить чего-то общего. Не доверия. Еще нет. Но общего кошмара. Общей бездны, в которую они провалились.

– Двести восемьдесят… какой? – хрипло переспросил Артем, больше сам у себя.

Соня молча сжала в руке мертвый девайс так, что костяшки пальцев побелели. Ее губы беззвучно прошептали: «Контроль. Ты потеряла контроль. Совсем».

А сзади, из первого отсека, донесся новый, мягкий шипящий звук. Часть стены там тоже исчезала, открывая новый проход.

К ним кто-то шел.