Читать книгу Сингулярность судьбы - Рамиль Латыпов - Страница 3

Звук был таким же тихим и неотвратимым, как вскрытие упаковки в вакууме. Просто секция белой стены перестала существовать, растворившись в ничто, и оставила после себя проем правильной прямоугольной формы.

Артем и Соня замерли, будто дикие животные, почуявшие приближение хищника. Иррациональная часть мозга кричала, чтобы они бросились к новому выходу, попытались проскочить мимо того, кто шел. Но куда? В другой такой же белый ящик? В лабиринт этого кошмара? Рациональность, подточенная шоком, парализовала их. Они могли только смотреть.

В проеме появилась фигура.

Это был мужчина. Высокий, под метр девяносто, в облегающем комбинезоне глубокого синего цвета с матовым отливом. Ткань была лишена каких-либо видимых швов и лишь на груди и плечах отмечена несколькими тонкими серебристыми полосами и парой неясных символов. Не униформа в привычном смысле, но и не гражданская одежда. Строгая, функциональная. Его лицо было скуластым, с твердым подбородком и коротко подстриженными темно-русыми волосами. Возраст – около тридцати. Но больше всего поражали глаза: серые, спокойные, оценивающие. В них не было ни паники, ни злобы, ни даже особого удивления. Была лишь сосредоточенная, почти профессиональная внимательность. Он осмотрел их одним быстрым взглядом, словно сверяя с невидимым чек-листом.

За его спиной виднелся коридор – такой же белый, светящийся, уходящий вдаль.

Артем почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди. Часть его отчаянно цеплялась за возможность, что это – чудовищно дорогая, безумная шутка. Постановка. Съемки фильма. Но в глубине души он уже знал. Слишком много деталей сходилось в одну невозможную, абсурдную точку. Воздух. Звук. Эти стены. Голограмма.

Мужчина сделал шаг внутрь, и проем тут же сомкнулся за его спиной, не оставив и следа. Теперь они были втроем в этой белой коробке.

– Я – командир патрульного судна «Странник», – сказал он. Голос был ровным, твердым, без какой-либо эмоциональной окраски. Он говорил на чистом русском, но с едва уловимым, странным акцентом, будто язык был для него выученным, а не родным. – Меня зовут Гай. Вы находитесь на борту моего корабля.

Соня была первой, кто нашелся. Ее тело, еще секунду назад застывшее, снова обрело напряженную, готовую к прыжку собранность. Она выпрямилась, подняв подбородок. Ярость и страх в ее глазах сплелись в опасную, стальную смесь.

– Корабля? – ее голос звучал резко, вызывающе. Она сделала шаг вперед, будто собираясь напасть, хотя между ними было метров пять. – Какой корабль? Что это за цирк? Где мы на самом деле? И кто вы такой, чтобы нас тут держать?

Гай не моргнул. Его взгляд скользнул по ней, потом перешел на Артема, замершего у стены.

– Объяснение было предоставлено системой ознакомления, – сказал он, слегка кивнув в сторону потухшей голограммы. – Патрульное судно «Странник». Сектор Сириуса. Две тысячи восемьсот семьдесят первый год. Вы попали в зону действия спонтанного пространственно-временного разрыва и были извлечены на борт в соответствии с протоколом карантинной безопасности.

– Извлечены? – фыркнула Соня. – Нас выдернули, как кроликов из шляпы! Вы что, этого не видели?

– Наблюдение за аномалией велось с момента ее возникновения, – ответил Гай. – Процесс вашего материального проявления был зафиксирован. Он длился 0.003 секунды. Вы просто… возникли в карантинном отсеке.

Слово «материальное проявление» прозвучало так буднично, что у Артема закружилась голова. Он оттолкнулся от стены, почувствовав слабость в ногах.

– Простите, – его голос дрогнул, и он с силой сглотнул. – Вы говорите… о времени. О пространстве. Это… не может быть правдой.

Гай посмотрел на него прямо, и впервые в его глазах Артему почудилось что-то похожее на… усталость? Нет, скорее, принятие некоего сложного факта.

– Понимаю вашу дезориентацию, – сказал Гай. – Но факты таковы. Ваши биологические сигнатуры, структура одежды, предметы в карманах – все указывает на эпоху, отстоящую от текущей даты более чем на девятьсот лет. Ваш язык, к счастью, сохранился в архивных базах как один из корневых диалектов Имперского наречия, что позволило синхронизировать перевод. Ваши тела не несут известных патогенов, но протокол требует изоляции до полного подтверждения безопасности. Это не тюрьма. Это карантин.

– А что потом? – спросила Соня, не отрывая от него взгляда. Ее пальцы нервно перебирали край куртки. – Когда вы решите, что мы «безопасны»?

– Потом будет принято решение Имперским советом по аномалиям и безопасности, – ответил Гай. – Ваша судьба не в моей компетенции. Моя задача – обеспечить вашу стабильность и сохранность до передачи ответственным лицам.

«Судьба». «Передача». Слова, от которых кровь стыла в жилах. Артем представил себя лабораторной крысой в клетке гораздо более продвинутых существ. Его рациональный ум начал лихорадочно работать, отбросив первоначальный шок. Он оглядел комнату. Нет видимых камер, но они наверняка есть. Нет оружия у Гая на виду, но он явно не беззащитен. Его поза, взгляд – все говорило о военной выучке и полном контроле над ситуацией.

– А если мы не захотим ждать этого «совета»? – язвительно спросила Соня, будто читая его мысли.

Гай наконец показал первую, едва уловимую эмоцию. Уголок его рта дрогнул, но это не была улыбка. Скорее, понимание сложности задачи.

– Это невозможно, – сказал он просто. – Вы находитесь на звездолете в глубоком космосе. Вне этого отсека – вакуум, радиация и среды, несовместимые с вашей биологией. Даже если бы вы вышли, вам некуда идти. А теперь, – он сделал шаг в сторону, и в стене рядом с ним снова открылся проем, на этот раз поменьше. Из него плавно выдвинулась панель с несколькими углублениями. – Вам нужно пройти процедуру базовой адаптации. Это не больно.

Соня отпрянула, как от огня. – Что это? Ничего я вам не дам.

– Это необходимо для вашего же выживания, – сказал Гай, и в его голосе впервые прозвучала непреклонная твердость командира. – Атмосфера корабля отличается от земной вашей эпохи по составу микроэлементов. Система искусственной гравитации может вызывать дисбаланс вестибулярного аппарата без корректировки. Вам введут медицинские наноботы-адаптеры. Они скорректируют физиологию под новые условия, обеспечат базовый иммунитет к местным микроорганизмам и… позволят понимать устную и письменную речь напрямую, без задержек на перевод.

Артем слушал, и каждый новый факт вбивал его глубже в пучину осознания. Они не на Земле. Воздух здесь другой. Даже гравитация, которую он пока не чувствовал разницы, могла быть иной. Он был чужим в буквальном смысле этого слова – биологическим артефактом.

– И если мы откажемся? – спросил он тихо.

Гай посмотрел на него. – Тогда через несколько часов у вас начнутся симптомы, схожие с горной болезнью, затем отек легких и отказ нервной системы. Вы не приспособлены. Это не угроза. Это констатация биологического факта.

В комнате повисло молчание. Давящее, густое. Выбора не было. Это было так же очевидно, как и то, что они больше не в своем времени.

Соня стояла, сжав кулаки, дыхание ее было частым и неглубоким. Артем видел, как работает ее мозг, оценивая шансы, ищущие лазейку. И видел момент, когда она поняла – лазейки нет. Ее плечи слегка опустились, но взгляд не сдался. В нем лишь прибавилось холодной, беспощадной решимости.

– Ладно, – выдохнула она сквозь зубы. – Делай, что должен. Но только если он первый. – Она кивнула на Артема.

Гай чуть заметно поднял бровь. «Проверка на безопасность», – понял Артем. Доверять им никто не собирался. Он почувствовал странное спокойствие отчаяния. Что бы это ни было, хуже, чем сейчас, уже не будет.

– Хорошо, – сказал Гай. – Подойдите к панели.

Артем медленно переставил ноги. Они ватными были. Он подошел к панели. Углубления оказались контурами для ладоней и… виска.

– Положите руки и прижмитесь лбом, – скомандовал Гай. – Не двигайтесь.

Артем послушался. Поверхность была теплой. Он зажмурился. Послышался тихий, высокочастотный писк. В местах соприкосновения с кожей возникло легкое, щекочущее ощущение, будто к нему прикоснулись десятки микроскопических лапок насекомых. Потом – короткий, резкий укол в вене на запястье и такой же – у виска. Он вздрогнул.

– Процесс запущен, – сказал Гай. – Это займет около тридцати секунд.

Ощущение было странным. Не болезненным, но глубоко неестественным. Чувство, будто по твоим венам разливается не жидкость, а миллионы крошечных, умных песчинок. Он почувствовал легкое головокружение, потом прилив тепла, разлившегося от груди по всему телу. Перед глазами проплыли цветные пятна. И вдруг… звуки стали четче. Он осознал, что слышит не только слова Гая, но и какой-то очень тихий, фоновый гул – возможно, работу систем корабля. И запахи. Раньше воздух был без запаха. Теперь он уловил слабый, металлический, озонный аромат, смешанный с чем-то стерильным, как в больнице.

– Готово, – сказал Гай. – Можете отойти.

Артем оторвался от панели, пошатнулся. Мир вокруг не изменился, но воспринимался как-то… иначе. Острее. Яснее. Он посмотрел на свои руки. Ничего нового. Но внутри что-то изменилось. Он чувствовал это.

– Теперь вы, – обратился Гай к Соне.

Она замерла на секунду, потом, сжав губы, резко шагнула к панели. Повторила процедуру. Артем видел, как ее тело напряглось при уколах, как она зажмурилась. Когда она отошла, лицо ее было бледным, но взгляд – все таким же острым.

– Отлично, – сказал Гай, и панель скрылась в стене. – Теперь вы сможете нормально существовать на борту. Следующий этап – базовый инструктаж и размещение в жилом отсеке карантинной зоны. Следуйте за мной.

Он повернулся, и в стене снова открылся проход в коридор. На этот раз он не исчезал.

Соня и Артем переглянулись. Краткий, молниеносный обмен взглядами. Ни доверия, ни согласия. Но было понимание: сейчас нужно идти. Собирать информацию. Искать слабые места. Она кивнула, почти незаметно. Он ответил тем же.

Они вышли в коридор.

Он оказался длинным, изогнутым, с мягко светящимися стенами. Пол был упругим и теплым под ногами. Воздух циркулировал с едва слышным шелестом. Ни окон, ни иллюминаторов. Только белизна, нарушаемая редкими символами на стенах, которые теперь Артем… понимал. Это были обозначения отсеков: «Медблок. Карантинный сектор. Санузел».

Гай шел впереди, его шаги были бесшумными. Артем пытался все запомнить: повороты, расстояния. Его аналитический ум жадно хватал детали. Через пару минут они подошли к разветвлению. Гай остановился перед очередной гладкой стеной.

– Это ваше временное жилое помещение, – сказал он. Стена растворилась, открыв комнату, чуть больше предыдущей. Внутри было две узких, похожих на койки платформы, выступавших из стены, небольшой стол такой же конструкции и в углу – нечто, напоминавшее душевую кабину без двери. Все белое, стерильное. – Здесь есть все необходимое. Воду и пищу доставят через диспенсер в стене. – Он указал на небольшую панель рядом со столом. – Запрещено пытаться взламывать или повреждать системы корабля. Это приведет к автоматической нейтрализации. Вопросы?

Вопросов была тысяча, но они стояли комом в горле.

– Надолго? – сухо спросил Артем.

– До прибытия на орбитальную станцию «Вершина» в системе Сириуса. Ориентировочно, двенадцать часов корабельного времени, – ответил Гай. – Там вас встретят специалисты. Отдыхайте. Вам потребуются силы.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Подождите, – неожиданно сказала Соня. Гай обернулся. – Наш… наш мир. Земля. Что с ней? Что случилось за эти… девятьсот лет?

Гай смотрел на нее несколько секунд. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то сложное. Сожаление? Нет, скорее, тяжесть знаний, которые не приносят радости.

– Земля существует, – сказал он наконец. – Она – историческая колыбель человечества, охраняемый заповедник и музей. Люди живут там, но основная цивилизация давно распространилась по звездам. Империя Солнца охватывает десятки систем. Детали вы узнаете позже, если совет сочтет это необходимым.

Он не стал ждать дальнейших вопросов. Стена сомкнулась за его спиной, оставив их в новой белой клетке.

Тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением скрытых систем, обрушилась на них с новой силой.

Артем медленно опустился на одну из койк. Платформа поддалась, приняв форму его тела, оказавшись на удивление удобной. Он уставился в белый потолок.

«Империя Солнца. Десятки систем. Земля – музей».

Каждое слово било по сознанию, как молот. Он закрыл глаза. Внутри все горело. От ужаса, от непонимания, от полной, абсолютной потери всего, что составляло его жизнь. Работа, квартира, планы, даже то дурацкое свидание – все это превратилось в пыль истории. В археологический артефакт.

Он услышал шорох. Открыл глаза. Соня не села. Она ходила по комнате, быстро, нервно, ощупывая стены, ища хоть малейшую неровность, щель, контроль. Ее лицо было искажено сосредоточенной яростью.

– Музей, – прошипела она наконец, останавливаясь посреди комнаты. – Слышал? Мы с тобой теперь экспонаты. Доисторические твари в клетке.

– Он сказал, будут решать нашу судьбу, – тихо отозвался Артем.

– Судьбу? – она резко обернулась к нему. В ее глазах горел холодный огонь. – Нашу судьбу уже решили, когда нас сюда притащили! Теперь они будут решать, что с нами делать: изучать, выбросить за борт или посадить в зоопарк! Ты это понял?

– Я понял, что мы в космосе, на корабле из будущего, и без их помощи мы умрем через несколько часов, – с внезапной резкостью сказал Артем. Его собственная паника начала превращаться в гнев. Гнев на ситуацию, на эту девушку, на все. – Что ты предлагаешь? Выбить дверь и выйти в открытый космос?

– Я предлагаю не вести себя, как послушный щенок! – она шагнула к нему. – Ты видел его глаза? Он смотрел на нас, как на… на вещь. На проблему, которую нужно решить. Мы для них – ошибка системы, глюк. И с глюками не церемонятся.

– А что мы можем сделать? – Артем поднялся с койки, чувствуя, как адреналин снова приливает к крови. Они стояли друг напротив друга, как два загнанных зверя, готовые выплеснуть страх на ближайшего. – У нас нет оружия, мы не знаем, где мы, мы даже не знаем, как тут двери открываются! У тебя есть план, гений выживания? Или только кричать?

Они тяжело дышали, измеряя друг друга взглядами. Враждебность в воздухе была почти осязаемой.

Внезапно в стене тихо щелкнуло. Оба вздрогнули и отпрянули. На столе, из того самого диспенсера, плавно выдвинулись две плоские тарелки из какого-то матового материала. На них лежало по нескольку кусков чего-то, напоминающего плотный, однородный гель разного цвета, и стояла прозрачная кружка с бесцветной жидкостью.

– Обед подан, – язвительно заметила Соня, но напряжение между ними немного спало, сменившись новым витком отчаяния.

Артем подошел, понюхал. Еда не пахла ничем. Он тронул гель светло-бежевого цвета. Он был теплым, упругим.

– «Всё необходимое», – процитировал он Гая с горькой усмешкой. – Должно быть, полный набор витаминов и аминокислот для доисторического человека.

Он отломил кусок и, преодолевая отвращение, сунул в рот. На вкус это было похоже на пресный омлет с едва уловимым привкусом… чего-то незнакомого. Не отвратительно, но и не еда. Просто топливо.

Соня, помедлив, последовала его примеру. Они ели молча, стоя. Пили воду. Она была идеально чистой, без вкуса.

Когда они закончили, тарелки и кружки мягко убрались обратно в стену.

– Санузел там, – Артем кивнул на угловую кабину. – Думаю, принцип тот же.

Соня молча направилась туда. Через минуту раздался звук воды. Артем снова сел на койку, уставший до мозга костей. Физически, морально, эмоционально.

Она вышла, лицо было влажным, волосы приглажены. Она выглядела… моложе. Без маски ярости и цинизма. Просто потерянной и смертельно уставшей девушкой.

Она посмотрела на свою койку, потом на Артема.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросила она, садясь на край своей платформы.

Он удивился. – Артем.

– Соня.

Они снова помолчали.

– Ты веришь в это? – спросила она тихо, глядя на свои руки. – В космические корабли, в год две тысячи восемьсот семьдесят первый?

– Не знаю, во что верить, – честно ответил Артем. – Но отрицать то, что я вижу и чувствую… бессмысленно. Здесь что-то внутри изменилось. Я слышу… фон. Раньше не слышал.

Она кивнула. – Я тоже. И вижу четче. Как будто пелена спала. Эти… наноботы.

Она произнесла слово с отвращением, как будто чувствовала их под кожей.

– Значит, это не гипноз, не сон, – заключил Артем. – Это реально. Мы действительно… в будущем.

Слова повисли в воздухе, налитые тяжестью.

– Что ты делала там, в переулке? – спросил он после паузы. – До того, как все началось.

Она резко подняла на него взгляд, и он увидел, как снова срабатывает защита. Но потом что-то дрогнуло. Возможно, осознание полной бессмысленности любых секретов здесь и сейчас.

– Работала, – коротко сказала она. – Взламывала сеть. Ты?

– Шел домой. Свидание было дурацким.

Она фыркнула, и это почти прозвучало как смех. Короткий, безрадостный.

– Повезло тебе. У меня деловое свидание получилось куда интереснее.

Он не улыбнулся. Он смотрел на нее. На ее скулы, на жесткую линию губ, на руки, которые даже в покое были сжаты в полукулаки. Она была из другого мира. Из той самой «шершавой» реальности, о которой он смутно мечтал. Ирония судьбы была совершенной.

– Что будем делать? – прошептал он, больше себе.

– Ждать, – ответила она с неожиданной усталостью в голосе. – Собирать информацию. Смотреть, что это за «специалисты». И… – она посмотрела на него прямо, – не сдаваться. Ни за что. Я не собираюсь становиться экспонатом.

В ее взгляде была та же стальная решимость, но уже без агрессии, направленной на него. Она предлагала не дружбу, а перемирие. Временный союз в условиях войны.

Артем медленно кивнул.

– Ладно. Не сдаваться.

Он откинулся на койку. Платформа мягко обняла его contours. Свет в комнате чуть притушился, намекая на «ночь».

Он лежал и смотрел в белую пустоту над головой, слушая ровное, едва уловимое дыхание Сони с другой стороны комнаты. В голове крутились обрывки мыслей, образов. Земля. Музей. Корабль. Будущее. И лицо Гая – спокойное, непроницаемое, как шлем скафандра.

Они были заперты в стальных небесах, в ловушке времени. И их приключение, о котором он так наивно мечтал, только что началось с самого страшного кошмара.

Но он был жив. Она была жива. И пока они были живы, был шанс. Маленький, призрачный, но шанс.

Артем закрыл глаза и попытался не думать о том, что ждет их через двенадцать часов.