Читать книгу Тени в окне - RemVoVo - Страница 1

Я вышел из поезда, когда солнце ещё не решилось показаться. Утро висело над платформой, как грязное полотенце – влажное, серое, с дурным запахом. Вокзал в Лебяжьем был похож на чью-то забытую зубную щётку: когда-то белую, теперь – жёлтую и кривую. Вывеска над входом скрипела под порывами ветра, будто пыталась сказать что-то важное, но забыла слова.

Я тащил за собой старый чемодан из потрескавшейся кожи – подарок Милы на мой тридцатый день рождения. Она говорила тогда: «Пусть он возит тебя к новым историям». Теперь он возил меня к единственной, что ещё осталась: тишине.

Меня звали Арсений Ветров. Когда-то это имя значило что-то в литературных кругах. Мои первые две книги раскупались, как свежий хлеб в монастырской лавке. Но третья – та, которую я писал уже после похорон, – провалилась так глубоко, что даже чайки на берегу не стали её клевать. Издатель сказал это прямо: «Ты потерял голос, Арсений. Или найдёшь его – или мы расстанемся». Он не упомянул Милу. Не сказал, что она умерла. Но я знал: именно это убило мой голос. Слова исчезли, как пыль из пустой комнаты.

Я не спал полноценно почти год. Мою душу разделило на до и после. Сон был пыткой а не спасением. Лицо жены в слезах, образ в темном. Все давило на грудь. Я спал вполглаза, вполдуши, как человек, который боится пропустить момент, когда тень на стене сдвинется и скажет: «Ты виноват». Потому что я был виноват. Не перед законом, нет. Перед тишиной. Перед тем, что осталось от Милы – её духом, её письмами, её любимой кружкой с трещиной на ручке, которую я так и не выбросил.

Этот городок – Лебяжье – показался мне последним шансом. Глухое место, где никто не знает меня, не ждёт от меня ничего. Только озеро, лес и старые дома, прижавшиеся друг к другу, как старики на скамейке. Здесь, думал я, можно снова начать дышать. Или хотя бы притвориться, что дышишь.

Такси не было. Откуда ему взяться тут и телефон то не ловил. Тут и машин я не видел. Я пошёл пешком пиная камешки на разбитой дорогой, сверяясь с распечатанным листком – адрес, который прислала агент по недвижимости. Её звали Людмила Ивановна женщина под сорок, лицо слишком красивое для этого мрачного места, и она говорила медленно, с тяжёлым выдохом, будто каждое слово давалось ей с болью. «Дом свободен, – сказала она. – Недорого. Но… вы точно уверены?» Я не спросил, почему она так сказала. Мне было всё равно. Уверенность – роскошь для тех, кто ещё верит в будущее.

Дом стоял на отшибе посёлка, почти на берегу озера. Дом таивший слишком много тайн. Окна похожие на глаза от черепа. Труба которая почернела и больше похожа на палец мертвеца. Белая краска облезла, обнажив серую древесину, как плоть под обгоревшей кожей. Деревянное крыльцо скрипнуло под моей ногой, словно предупреждая: «Не входи». Я вошёл. Не верил я в предупреждения. Душа стала болеть. Образ жены промелькнул в голове. По телу прошли мурашки.

Внутри пахло плесенью, старым воском и… чем-то ещё. Чем-то едким, почти металлическим. Я открыл окна. Холодный воздух ворвался внутрь, разгоняя застоявшиеся духи. Свет проник сквозь грязные стёкла, осветив пыль, кружащуюся в воздухе, как мотыльки, рождённые из праха.

Дом был прост: одна большая комната, кухня с чугунной печью, спальня и узкий коридор, ведущий в подвал. Никакой мебели, кроме старого письменного стола у окна и железной кровати без матраса. На полу – доски, местами прогнившие. В углу – шкаф с зеркалом, треснувшим по диагонали.

И всё же… было в этом месте что-то странное. Не зловещее. Нет. Скорее – ожидающее. Как будто дом не пустовал, а ждал. Кого-то. Может, меня. Может просто новую жертву что бы прожевать и выплюнуть.

Я поставил чемодан у стены и сел на подоконник. Посмотрел в окно, темное пятна на ней сливались в узоры которые рисовали ужасные картины, щупальца обвивали животных и людей. Но я решил посмотреть дальше. Озеро было тёмным, почти чёрным, несмотря на утро. Вода не шевелилась. Ни ветерка, ни птиц. Только тишина – густая, как смола.

В первый раз за много месяцев мне захотелось писать.

Не ради контракта. Не ради славы. Просто… рука потянулась к блокноту. Я вынул его из кармана, открыл на чистой странице. И написал: «Я приехал сюда, чтобы исчезнуть. Но дом уже меня нашёл».

Слова выглядели чужими. И всё же – моими.

Позднее, когда я распаковывал вещи, в шкафу я нашёл перчатку. Детскую. Серую, с вышитой белой ниткой – буквой «А». Я долго держал её в руках. Маленькая, хрупкая. Как жизнь.

Стемнело, погода была на удивление хорошей. Мой желудок предательски заурчал. Вечером я пошёл в магазин за хлебом и водой. Продавщица – пожилая женщина с лицом, исчерченным морщинами, будто реками на старой карте, – молча подала мне хлеб. Когда я протянул деньги, она вдруг сказала:

– Вы в том доме живёте?

– Да.

Она медленно кивнула, не глядя на меня.

– Там недавно… случилось.

– Что случилось? Расскажите пожалуйста? – спросил я, хотя уже знал ответ.

Она не ответила. Просто положила сдачу на прилавок, повернулась и ушла в заднюю комнату. Дверь за ней закрылась с глухим стуком. аромат дешевых духов и освежителя мебели забилось в горло. Кашель пробил меня. Есть сразу перехотелось. В магазин зашла девочка лет десяти с мамой.

– Это тот дядя да, в который живет в том доме? – Спросила девочка у мамы.

– Не смотри на него, а то нечистое притянешь. – Сказав это мать протянула дочь к себе отстраняясь от меня как от чумного.

Выбежал из магазина закрыв рот что бы не вырвало. Тучи темные и пугающие закрыли небо. Деревенские отворачивались от меня если видели. Собаки лаяли. Мне стало смешно и одновременно грустно.

Я вернулся домой под дождём. Мелким, колючим. Дождь стучал в окна, как пальцы по стеклу. Я зажёг керосиновую лампу – электричество ещё не подключили. Свет был жёлтым, дрожащим. Тени плясали по стенам, принимая странные, почти человеческие очертания.

Я сел за стол. Открыл ноутбук. Он не работал – батарея села, а розеток без электричества не было смысла искать. Тогда я взял блокнот и ручку. Писать было трудно, ручка предательски не хотела писать, пришлось на нее подышать. Я вздохнул глубоко, запах гари заполнил легкие.

«Кто жил здесь до меня?» – написал я.

Пауза. Тишина. Только дождь.

И вдруг – скрип. Не снаружи. Не ветер. Скрип – надо мной. Как будто кто-то шагнул по полу на чердаке.

Но дом был одноэтажный. И я точно знал что тут никого не живет. Ни кто в деревне не придет ко мне домой. Меня бояться как животные огня.

Я замер. Сердце заколотилось, как пойманный голубь. Я встал, подошёл к потолку, прислушался. Ничего. Только капли с крыши.

«Нервы», – сказал я вслух. Голос прозвучал чужим в этой пустоте. Эхо от стены вернуло – «Не вы»

Я вернулся к столу. На странице, где я писал, появились новые слова. Не мои. Тонкий, почти детский почерк:

«Он смотрит, он рядом».

Я резко захлопнул блокнот. Руки дрожали. «Это ерунда, – прошептал я. – Я устал. Я голоден. Это – галлюцинация. Я в это не верю».

Но в душе я знал: это не галлюцинация.

Позже, лёжа на полу (матраса у меня не было), укрытый курткой, я думал о Миле, о своей любимой. Как она смеялась, когда я читал ей свои первые главы. Как говорила: «Ты пишешь не про людей. Ты пишешь про то, что между ними – про тени. Смотри если долго смотреть на бездну она посмотрит на тебя». Я тогда не понял. А теперь… теперь я чувствовал эти тени. Они были здесь. В этом доме. В этом городе.

Ночь прошла как обычно не спокойно. Кошмары всю ночь. Мое тело как будто покрыто было щупальцами. И через них моя энергия была выкачена, но куда я не знал. И кто принимал ее.

Утром я проснулся от странного звука – будто кто-то дышал рядом. Нежное дыхание пахло мятным зубным порошком, что так любила жена. Открыл глаза. Никого. Только серый свет в окне. Но на полу, рядом с моей головой, лежала та самая детская перчатка. Я был уверен: я положил её в шкаф.

Я поднялся, оделся, вышел на крыльцо. Озеро всё так же не двигалось. Вода – как зеркало, отражающее небо без надежды.

Я знал, что должен уехать. Уехать сегодня. Пока не поздно.

Но я не уехал.

Потому что впервые за год я почувствовал – живое слово шевельнулось внутри меня. Не мёртвое, не искусственно выдавленное, а настоящее. Оно требовало быть написанным. И ради него я готов был остаться даже в доме с тенями.

Вернувшись внутрь, я снова сел за стол. Открыл блокнот. Стёр чужие слова. И начал писать свою историю.

Историю о том, как я приехал в Лебяжье.

Историю, которая, возможно, станет моим последним шедевром.

Или моей последней ошибкой.