Читать книгу Не отпускай меня - Рин Дилин - Страница 3

Как только за девчонками закрылась дверь, я выковырнула своё тельце из одеяльной обмотки и отправилась в душ. Там рассмотрела в зеркале своё опухшее личико и хмыкнула: что ж, этого и следовало ожидать, если за ночь пролила столько слёз, сколько и за все года учёбы не наскрести.

После водных процедур отражение стало чуть лучше, но ещё далеко от идеального. Пришлось применить небольшое лекарское заклинание из сферы красоты. Руническая вязь на мгновение сковала кожу лица немотой, но тут же отступила, оставив после себя лёгкую мятную прохладу.

Вновь придирчиво осмотрев себя, я удовлетворённо выдохнула: так-толучше. Красоты мне это простенькое заклинаньице не добавило, но следы безудержных изливаний из очей убрало. Теперь даже под лупой невозможно рассмотреть, что Елизавета фон Морлейтен – романтичная истеричка.

Порывшись в гардеробе, я выудила из него джинсы и лёгкую кофточку. Хотя «порывшись» – это громко сказано: академическая форма уже самостоятельно телепортировалась на склад, а повседневных комплектов у меня было только два. И те завелись благодаря тому, что Мари напомнила, что ехать домой в одном нижнем белье – не комильфо.

Кинув в сумку недочитанную книгу, я проверила заряд своего академического техномагического браслета. Убедившись, что всё в порядке, выдвинулась в сторону летнего кафе, разместившегося на веранде рядом со столовой.

Три часа отработки Мари ещё не закончились, но мой организм внезапно понял, что от подобных девичьих нервов способен загнуться, и выбрал «жрать, потом страдать»: мой живот надрывно урчал и требовал подкрепиться.

В кафе на удивление было малолюдно. Я ожидала встретить большее оживление: где ещё можно посидеть с друзьями, если покинуть Академию пока нельзя? Но то ли народ ещё не отошёл от вчерашних возлияний, то ли подыскал себе занятия повеселее, но факт оставался фактом – на увитой плющом веранде было занято всего несколько столиков. К моей превеликой радости, надо сказать.

Я скромно примостилась в затенённом от солнца углу веранды, с помощью технобраслета вызвала на столике голографическое меню и принялась листать его, прокручивая пальцем. И в очередной раз восхитилась техномагами: надо же, магии в этих людях с гулькин нос, а сколько полезных штук навыдумывали!

Увидев в списке горячий шоколад, не поверила своим глазам и обрадовалась: даже картинка соответствовала! С детства это был мой любимый напиток. Но, к сожалению, я не всегда могла им насладиться. Отчего-то все повара местных кофеен и трапезных были свято уверены, что горячий шоколад и какао – это одно и то же. И зачастую вместо моего любимого напитка подавали последнее. Причём, каждый с пеной у рта пытался мне доказать, что «молодая дира не права, маэстро ножа и сковородки виднее».

На всякий пожарный я пробежала глазами состав, идущий в описании к напитку, и поняла – это он, моё сокровище! Выбрала к нему булочку-улитку с корицей, сделала заказ и сразу оплатила с браслета. Принялась ждать, в нетерпении дрыгая ногой и тихо постукивая каблуком о дощатый пол.

Солнечные зайчики проскальзывали сквозь листья плюща, прыгали у меня по носу, заставляя счастливо жмуриться: м-м, а день-то не так уж и плох, оказывается. Ради такого стоило выползти из своей комнаты.

Внезапно пустой стул рядом громыхнул, выдёргивая меня скрежетом своих ножек из сладких дум. Я вздрогнула от неожиданности и растерянно вперилась взглядом в наглого захватчика. Им оказался Сандр де Стужев собственной персоной. Игнорируя свободные места, он вальяжно плюхнулся за мой стол, вызвал меню и принялся его листать.

– Могу я составить вам компанию? – невозмутимо бросил мне, не отвлекаясь от своего занятия.

Глупо было считать, что вчерашнее наваждение – это следствие горзинианского сидра, ударившего мне в голову: синие глаза лорда были прекрасны, как и вчера. А одного мимолётного взгляда на его губы хватило, чтобы моё сердце ускорило темп. Лорд задумчиво улыбнулся, не отвлекаясь от листания, и в уголках его рта расцвели восхитительные ямочки. Такие мягкие, нежные и – Забытые их задери! – манящие прикоснуться к ним губами…

От мыслей, как именно я хочу их касаться, мне стало жарко и нечем дышать. С трудом я оторвала от губ Адской Гончей глаза и опустила их вниз. Зря: взгляд тут же уткнулся в обручальную метку на его безымянном пальце. Мари оказалась права – он помолвлен!

Как я вчера её не заметила? Нет, ладно я: с девицей, опрокидывающей стопку за стопкой на собственном выпускном, и так всё ясно: где мои глаза были – в пьяной куче, где же ещё. Но вот он?! Какого пса не остановил меня?! Зачем выставлять меня перед всеми идиоткой, вешающейся обручённому мужику на шею?! Боги… однако так оно всё и было…

И всё равно за себя стало больно и обидно: где его аристократическое благородство, а?! Понятие чести и достоинства Адской Гончей самого императора вообще известно?!

«Такой же мерзавец, как и Ноэль, – мелькнуло зло в моей голове. – Лишь бы посмеяться над несчастной девушкой, а о её чувствах совсем не задумывается. Хотя чего уж там? Наверняка и о чувствах будущей жены тоже: вон как отплясывал и целовался вчера. Даже, небось, и не вспомнил, что обручён…»

И тут в меня будто бешеный полтергейст вселился. Шумно, раздражённо вздохнув, я со змеиным шипением плюнула в него ядом, возвращая ему вчерашнюю речь со сцены, почти слово в слово:

– Что ж, хотя вы уже сели, извольте. Тем более что трудно отказать сотруднику Министерства Тайны, особенно если этот сотрудник – сам Адская Гончая императора, – и тут же отвернулась от него, трусливо делая вид, что роюсь в своей сумке: боковым зрением я уже приметила, как испарился его благодушный настрой и от него ощутимо повеяло холодом.

Чтобы не столкнуться с ним взглядом, достала из сумки книгу, положила на стол перед собой, раскрыла на заложенных страницах и сделала вид, что читаю. Даже честно скользила по тексту глазами туда–сюда, но буквы отказывались складываться в слова, и весь увлекательный сюжет произведения «Особенности управленческого дела в целительских и лекарских учреждениях» проходил мимо меня.

– Вы отсутствовали на завтраке, – процедил лорд де Стужев, и мне показалось, что у меня ресницы инеем покрылись.

– Я была занята, – выдавила из себя, не нашлась ответить ничего умнее.

Действительно, не скажу же я ему, что в это самое время ревела белугой в своей комнате. И что основной причиной моих слёз был именно он, гад бесчувственный.

– Позвольте узнать: и, чем же? – будто в подтверждение моих мыслей ехидно хмыкнул лорд. – Подыскивали себе другого кандидата, от которого хотели бы иметь детей? – на мгновение мне почудилась в его словах ревность, но он тут же подкинул яду: – Раз уж помолвка с Ноэлем де Валлерстриэль оказалась разорвана?

От неожиданности я уставилась ему в глаза, ощущая, как стремительно краснею: стыд, гнев, обида заставили кровь прилить к голове до шума в ушах. Да как он… как он смеет?!

– Отчего же, совсем нет, – сверкнула ему приторно–сладкой улыбкой, с вызовом взирая прямо в штормовое небо, бушующее в его радужках. – Императорская семья очень любезно избавит меня от такой обременительной необходимости: бал Хрустальных Цветов на носу, и кандидат отыщется без моего участия.

Раздражённо подрагивающие желваки на щеках Стужева замерли, и он окаменел лицом:

– Вы… – хрипло начал он и запнулся. Судорожно облизнув свои губы, склонил голову набок и недобро прищурился на меня: – Вы планируете участвовать в бале?.. – теперь его глаза напоминали опасно тонкий тёмный лёд: ступи – и ухнешь с головой в пронизывающую бездну.

В этот момент такая тоска сжала моё сердце, и фальшивая улыбка сползла лица:

– А разве у меня есть выбор?.. – сухо бросила ему и вновь уткнулась взглядом в книгу, нервно теребя край страницы: чего он хочет от меня? К чему эти игры? Почему бы ему просто не оставить меня в покое? Лорд де Стужев, сделайте любезность, держитесь от меня подальше, коли уж мы заперты на одной территории и у меня нет возможности сбежать от вас на край света.

– Ваш заказ, – неслышно появилась рядом со столиком домовушка-подавальщица с подносом для меня.

И прежде чем я успела открыть рот, лорд де Стужев рявкнул на неё:

– Это не горячий шоколад! Девушка не любит какао! Разве так сложно запомнить, что какао и горячий шоколад – совершенно разные вещи?!

Нечисть растерянно захлопала на него глазёнками:

– Я только подаю… Готовит по заказу повар…

– В таком случае выговор вашему повару… Унесите, – глухо прорычал он, пока я удивлённо на него таращилась: а откуда Адская Гончая знает, что я люблю, что нет? Он что… следит за мной?!

– Изволите, чтобы я всё убрала? – обиженно вздёрнула подбородок домовушка. Мол, я существо подневольное, меня всякий обидеть норовит.

– Нет, булочку, пожалуйста, оставьте. И замените какао на кофе. Если не затруднит, – примирительным тоном попросила я её.

Глаза нечисти польщённо засияли:

– Всенепременно, барышня! Сейчас я мигом заменю, – поспешила было прочь, но остановилась и очень проникновенно, тихо добавила: – Вы, барышня, самая лучшая магичка за всё время, что я здесь обитаю… Всегда услышишь от вас и «спасибо», и «пожалуйста»… Мне будет вас не хватать… – бросила презрительный взгляд на Стужева и фыркнула: – Не то что некоторые! Нацепят кителя-погоны, а сами хамло на хамле! Скорее бы уже убрались все отсюдова! – и с лёгким хлопком растворилась в воздухе.

Я ожидала, что лорд де Стужев взбесится на заявление строптивой домовушки, но он внезапно развеселился и с громким «кхех!» выдал:

– На её месте я бы на это не надеялся. Впрочем, – бросил на меня быстрый косой взгляд, – как и на вашем: судя по всему, в этом году, дира фон Морлейтен, бал Хрустальных Цветов вам придётся пропустить: я не намерен рисковать и снимать с Академии ограждающий купол из-за того, что какой-тодевице приспичило потрясти под музыку подолом в Императорском дворце.

Новость меня так ошарашила, что я пропустила мимо ушей его колкий тон, не смогла скрыть своей радости и с надеждой воскликнула:

– Вот как? Вы сейчас серьёзно?! – заметив взлетевшие вверх брови Адской Гончей, смущённо кашлянула и придала голосу грустные нотки: – То есть… я хотела сказать… Ох, неужели всё так серьёзно?..

Насмешливое «кхех» вновь прозвучало со стороны лорда, но, тем не менее, он снизошёл до объяснений:

– В Академии были выявлены адепты Ордена Белого Шиповника. Министерство Тайны давно подозревает, что данный Орден действует против правящей императорской династии. Инспекторами будет тщательно проверен каждый, кто находится в стенах Академии, и в итоге злоумышленники будут выявлены. Да, признаюсь, кто-то может сказать, что это всё равно, что просеивать песок в пустыне через сито. Но на самом деле это всего лишь вопрос времени. А его у нас, ой, как предостаточно… Если инспекторам потребуется для поисков всё лето, значит, мы все останемся здесь именно на это время…

«А мне не надо всё лето, – мысленно запищала я от восторга. – Достаточно и двух недель! Но если Стужев избавит меня от этого позорного бала, я готова куковать здесь хоть до зимы!»

– Что ж, – вновь смущённо кашлянула я, – будем надеяться на скорейшее разрешение этого ужасного происшествия…

Техномагический браслет лорда коротко бряцнул, он взглянул на него и встал:

– К сожалению, дела требуют моего присутствия и контроля постоянно. Прошу прощения, дира фон Морлейтен. Благодарю за компанию, – коротко поклонился и удалился.

А я вновь уставилась в книгу, пытаясь скрыть свой воодушевлённый настрой: надо же, я пропущу бал Цветов! Пожалуй, сегодня лучший день в моей жизни.

Рядом со столом появилась домовушка, составила с подноса стакан с кофе и ещё одно блюдечко с булочкой. Опасливо озираясь, тихо заговорила:

– Ох, барышня, вы бы не верили ему! Нехорошее что-то у него на уме, явно замышляет этот изверг что-то против вас!.. Домовуша всё видит, всё подмечает, а барышня нет: не понимает, что волк в погонах рядом с ней бродит… Так и блещет своими синими глазищами на нашу барышню, так и облизывается, когда думает, что никто его не видит. А Домовуша видит и знает, что у него на уме: лжёт он, большой обман замыслил. Погубит он тебя, слопает, как волчище доверчивую овечку… ох-ох-ох…

Мне стало интересно, о чём таком причитает нечисть: давно известно, что эти магические существа способны видеть тайное, но из-за врождённой вредности от них зачастую бывает мало проку. Но осведомлённость Стужева, что я не люблю какао, да слова домовушки «недоброе замышляет» холодком пробирали по коже.

Я сунула руку в сумку и на ощупь быстро нашла давно валяющуюся в ней детскую заколку. Маленькая, ярко-салатовая, она была мне уже не по возрасту, а выбросить рука никак не поднималась: я выиграла её на ярмарке, и она была очень миленькая. Кажется, наконец, она мне пригодилась.

– Домовуша, а скажи, только за мной люди в форме наблюдают? Особенно вот этот человек, которого ты назвала волком? – я протянула ей подарочек.

Нечисть радостно схватила заколку и тут же нацепила на свою всклокоченную косматую шевелюру.

– Агась, наблюдает. Они все наблюдают, – моё сердце испуганно пропустило удар, но домовушка доверительно продолжила: – Они все волки. Не те, кем кажутся. Все врут. И смотрят за вами всеми. Как звери, ходят и принюхиваются. Ищут. Ждут. Ждут и ждут чего-то. Агась, Домовуша правду говорит. Пусть барышня по ночам никуда не ходит, ночью опасно. По ночам в постельке спать надо, а не по тёмным закоулкам шастать, когда голодные волки рыщут и сударушку выглядывают… Смотрят-смотрят, глаз своих синих с неё не сводят… Так и хотят схватить. А как схватят, не вырваться уже барышне и не убежать: утонет и обратно не воротится… А если воротится, то изменится…

Тьфу-ты! Вот о чём и речь: ничего путного от нечисти добиться невозможно. Если уж и берутся, то такую словесную пургу начинают нести, любой сфинкс обзавидуется.

Но, с другой стороны, слова Стужева подтверждались домовушкой. Он же говорил, что инспекторы за всеми наблюдают и всю подноготную разузнают: чем тебе не волки? Ходят, принюхиваются – всё верно. И тогда в том, что лорду известна моя нелюбовь к какао, тоже ничего удивительного нет: и на меня роют, и ко мне принюхиваются и выглядывают. Ночью на улицах Академии опасно – не то слово. Не зря же ввели комендантский час: выйдешь – считай, что сам признался в причастности к замыслам этого самого Ордена. К тому же среди сотрудников Министерства и впрямь могут быть оборотни. Эти в зверином облике церемониться не станут, задержат так, костей потом не соберёшь. Но Адская Гончая – точно не перевёртыш: он – сильный маг из достаточно старого человеческого рода.

А то, что Стужев глядит на меня, глаз своих синих не сводит… Эх, Домовуша, не так он смотрит, как мне хотелось бы… он ещё и обручён… вот тебе и враньё – всё сходится.

– Благодарю, Домовуша, выручила ты меня, – мягко улыбнулась я ей, пытаясь скрыть своё разочарование: в какой-томомент мне остро захотелось поверить, что Стужев наблюдает за мной не в силу долга, а потому что испытывает ко мне что-то. Хоть чуть-чуть. Хоть самую малость… Но нет: он волк зубами щёлк, бессердечная Адская Гончая императора. А я – глупая овца, придумавшая себе внеземную любовь.

Домовушка проникновенно заглянула мне в глаза и жалеюще погладила ладошкой по руке:

– Не ходила б ты, барышня, никуда, да не смотрела б на волка этого. Не поглядела б, сердце не ранилось. Не ранилось, и не заплакала бы. Не проронила слезу, не пришлось бы и воду заговорённую пить. А как выпьешь, так не будет тебя такой, как прежде…

Слёзы из-за её жалости вновь навернулись на глаза. Я шмыгнула носом и погладила подавальщицу по грубой ручке в ответ:

– Благодарю за совет, Домовуша…

А ведь верно! Как приеду домой, сразу воды заговорённой… тьфу-ты! То есть отворотного зелья у матушки попрошу: выпью и забуду Адскую Гончую. Перестанет по нему сердце моё сладко биться и стонать. Вырву безжалостно, освободят меня его синие глазища, и пойду за любого, на кого родители мои укажут. Вот и вся песня: стану другой, холодной… свободной.

Нечисть скептично покачала головой:

– Да разве было б в дело? Кушайте, барышня, булочку: это вам повар с извинениями передать велел… – и с тихим хлопком растаяла в воздухе.