Читать книгу «Сон Бога» - Роман Егоров - Страница 3

– Как Бог может забыть, что он Бог?

– А как вы забываете, что спите, когда видите сон?

– Но это же сон, там другие законы…

– Вот именно. Добро пожаловать в сон Бога.

Самое удивительное в этой истории не то, что Бог решил поспать – в конце концов, что ещё делать вечному существу, которое уже всё знает, всё видело и всё может? Самое удивительное в том, как идеально работает механизм забывания, который превращает всемогущее сознание в маленького человека, искренне переживающего из-за того, что сказал не то на собеседовании или забыл купить молоко.

Понимаете, забыть, что ты Бог, – это не просто потерять какую-то информацию, как вы забываете, где положили ключи. Это гораздо более фундаментальный процесс, который требует создания целой системы иллюзий, каждая из которых поддерживает другую, образуя непроницаемую сеть убеждений о том, кто вы такой. И первая, самая главная иллюзия – это иллюзия отдельности.

Видите ли, Бог по определению не может быть отдельным, потому что быть Богом означает быть всем, что есть. Но чтобы забыть это, нужно создать ощущение границы, барьера между «мной» и «не-мной», между субъектом и объектом, между внутренним и внешним. И вот появляется тело – гениальное изобретение, которое даёт вам совершенно конкретное место в пространстве, совершенно определённую точку зрения, из которой вы смотрите на мир. Вы здесь, внутри кожи, а мир там, снаружи. Идеальная иллюзия разделения.

Но тело – это только начало. Дальше включается память, которая создаёт иллюзию непрерывности существования. Вы помните, что вчера были тем же самым «я», что и сегодня, хотя если честно, то между вчерашним и сегодняшним вами нет никакой реальной связи, кроме набора нейронных паттернов, которые ваш мозг интерпретирует как «мои воспоминания». Но эти воспоминания создают историю, биографию, нарратив о том, как «я» появился на свет, рос, развивался, стал тем, кто есть сейчас. И вот уже вы не просто сознание, которое наблюдает, вы – персонаж с прошлым, настоящим и предполагаемым будущим.

А дальше добавляется культура, общество, язык – всё то, что окончательно цементирует иллюзию отдельности. Вам дают имя, и вы начинаете отзываться на него, думая, что это вы. Вам объясняют, кто вы такой – мальчик или девочка, русский или американец, умный или не очень, – и вы верите, потому что все вокруг согласны с этими определениями. Вы учитесь языку, и вместе с языком усваиваете целую систему концепций, которые структурируют ваше восприятие реальности: время, пространство, причина и следствие, добро и зло, успех и неудача. Всё это накладывается слой за слоем, пока изначальное знание о том, кто вы есть, не оказывается погребённым под такой толщей обусловленности, что даже мысль о том, что вы можете быть кем-то другим, кажется абсурдной.

Это как если бы актёр настолько вжился в роль, что забыл, что он актёр. Он искренне верит, что он – это персонаж, которого играет, со всеми его проблемами, страхами, желаниями. Он страдает, когда у персонажа что-то не получается, радуется его успехам, строит планы на будущее. И даже если кто-то со стороны скажет ему: «Эй, ты же актёр, это просто роль», – он не поймёт, о чём речь, потому что для него реальность персонажа абсолютна.

Вот так и Бог забывает себя – через полное погружение в роль, через тотальную идентификацию с образом, который создал. И знаете, что самое гениальное в этом механизме? То, что он работает рекурсивно, то есть чем больше вы верите в иллюзию, тем сильнее она становится. Вы думаете о себе как об отдельном существе – и эта мысль усиливает ощущение отдельности. Вы действуете исходя из этого убеждения – и получаете результаты, которые подтверждают, что да, вы действительно отдельны. Вы общаетесь с другими такими же «отдельными» существами – и все вместе поддерживаете коллективную галлюцинацию о том, что мир устроен именно так.

Это напоминает сон, в котором вы не знаете, что спите. В таком сне всё кажется абсолютно реальным, все события имеют вес и значение, все переживания ощущаются как подлинные. Вы не можете просто взять и проснуться, потому что внутри сна у вас нет даже концепции пробуждения – есть только реальность сна, которая для вас и есть единственная реальность. И только когда что-то идёт не так – когда происходит что-то слишком странное, слишком абсурдное, слишком несовместимое с логикой сна, – тогда появляется первое подозрение: «А что, если это сон?»

Именно это и происходит с Богом, который забыл себя. Он живёт в своём сне, следуя его правилам, веря в его реальность, пока в какой-то момент не начинает чувствовать, что что-то не так. Может быть, это возникает как экзистенциальная тоска, которую невозможно объяснить никакими внешними причинами. Может быть, как внезапное осознание бессмысленности всей той суеты, которой он занимается. Может быть, как проблеск понимания в момент, когда он смотрит в зеркало и на секунду не узнаёт того, кто смотрит в ответ.

Забывание – это не одноразовый акт, это постоянный процесс, который требует энергии на поддержание. Вы должны постоянно напоминать себе, кто вы такой, иначе начнёте забывать. Вот почему люди так цепляются за свою личность, за свою историю, за свои убеждения – потому что если отпустить, если перестать держаться, то сразу возникает вопрос: «А кто я тогда?» И этот вопрос пугает больше всего, потому что ответ на него может оказаться совсем не тем, чего ожидаешь.

Но вот ирония в том, что забывание никогда не бывает полным. Где-то глубоко, на самом дне сознания, всегда остаётся тихий голос, который знает правду. Вы можете назвать его интуицией, внутренним знанием, голосом совести – не суть важно. Важно то, что этот голос никогда не исчезает полностью, он просто заглушается шумом повседневности, бесконечным потоком мыслей, желаний, страхов, которые занимают всё внимание. И иногда, в редкие моменты тишины, вы можете его услышать. Обычно это пугает, и вы быстро включаете какой-нибудь внешний шум, чтобы снова его заглушить.

Забыть, что вы Бог, означает забыть, что вы – источник всего происходящего, что мир вокруг – это не что-то объективно существующее, а ваша собственная проекция, ваш собственный сон. Это означает начать верить, что вы жертва обстоятельств, что жизнь происходит с вами, а не через вас. Что вы ограничены, смертны, зависимы от внешних условий для своего счастья и выживания. И эта вера настолько сильна, что даже когда кто-то говорит вам: «Ты – это Бог, который забыл себя», – вы думаете: «Какая чушь, я же вот он, маленький человек с кучей проблем, какой из меня Бог?»

А самое забавное в этом механизме забывания то, что он абсолютно добровольный. Никто не заставлял Бога забыть себя, он сам решил это сделать, просто потому что ему стало интересно: «А каково это – не знать, кто я? Каково это – быть ограниченным, смертным, ищущим?» И вот он погрузился в этот эксперимент так глубоко, что теперь сам искренне верит в свою ограниченность. Это как писатель, который настолько увлёкся своим романом, что стал частью собственного сюжета и забыл, что он его автор.

Но если забывание добровольно, то и вспоминание должно быть возможно, верно? Теоретически – да. Практически – это самая сложная вещь в мире, потому что вспомнить означает отпустить всё, с чем вы себя отождествляете. А вы отождествляетесь буквально со всем: с телом, с мыслями, с эмоциями, с историей жизни, с ролями, которые играете, с тем, что о вас думают другие. Вспомнить, что вы Бог, означает увидеть, что всё это – просто маски, костюмы, временные идентичности, которые вы надели для игры, но которые не имеют никакого отношения к тому, кто вы есть на самом деле.

И вот здесь возникает главный вопрос: а зачем вообще было забывать, если потом так сложно вспомнить? Какой смысл в этой игре в прятки с самим собой? Может быть, смысл именно в процессе, в самом путешествии от забвения к вспоминанию. Может быть, Бог просто хотел испытать что-то новое, недоступное ему в состоянии всезнания – удивление, открытие, поиск. Потому что когда ты знаешь всё, жизнь становится скучной, а когда ты забыл всё, каждый момент может стать откровением.

Или, может быть, дело в том, что Бог устал от собственного совершенства и захотел испытать несовершенство, ошибки, падения и подъёмы. Захотел почувствовать себя живым в том смысле, в котором живы только те, кто не знает, что будет дальше. Потому что вечность в состоянии абсолютного знания – это такая изысканная форма скуки, что даже самый ужасный кошмар кажется предпочтительнее.

Так или иначе, Бог забыл. И теперь он сидит здесь, читает эти строки и думает: «О ком это он говорит? Какой Бог? Я же обычный человек». И именно эта мысль и есть доказательство того, насколько идеально работает механизм забывания. Настолько идеально, что даже когда тебе прямым текстом говорят, кто ты есть, ты не веришь.

Но знаете, что интересно? Где-то в глубине, в самой глубине, там, где слова не достают, вы всё равно знаете. Вы всегда знали. Просто делали вид, что не знаете, потому что это часть игры. И сейчас, читая эти строки, вы можете почувствовать лёгкое головокружение, странное ощущение узнавания чего-то давно забытого. Это и есть первый проблеск вспоминания – момент, когда Бог начинает подозревать, что он спит.

Вопрос только в том, что он сделает с этим подозрением. Проигнорирует и заснёт ещё глубже? Или решит проверить и начнёт медленно, очень медленно просыпаться?