Читать книгу Алая грешница в логове тьмы - RoMan Разуев - Страница 2

Мысль пронзает сознание, острая и ясная: «ничто не вечно».

Темные тучи смыкаются над головой. Первая капля ударяет мне в щеку, холодная, как лезвие. Скатывается по коже, прячется в волосах. И вот уже дождь обрушивается стеной. Вода хлещет по лицу, смывает с губ солоноватый привкус крови. Холод приглушает боль, обволакивает тело ледяным саваном.

Я закрываю глаза. В ушах стоит гул: дробный стук дождя по дереву, скрип колес, фырканье лошадей, хриплые крики. Каждый звук впивается в кожу занозой. Хочу, чтобы всё остановилось. Хочу назад. Но путь назад отрезан. Впереди – только боль. Я не позволю ей себя сломать. Я выживу, чтобы убить их всех.

Дождь резко обрывается. Я открываю глаза. Над головой – не небо, а сводчатый потолок пещеры.

– Где это мы? – бормочет Кёльвин.

Его вопрос, как эхо, подхватывают другие. Слышу, как пальцы цепляются за прутья нашей клетки, лязгает металл. Поворачиваю голову, превозмогая ноющую боль в плече. На стене пляшет отсвет факела. За ним – еще один. Начинаю считать. Один. Два. Три. Счет уводит мысли прочь от того, что ждет в конце этого туннеля.

Двадцать факелов – и повозка въезжает в исполинский зал, выдолбленный в сердце горы. Повсюду грязные палатки, жалкое подобие домов. Из-под пологов выползают мужики. Их взгляды, тяжелые и липкие, ползут по моей коже. Словно я кусок мяса, брошенный в волчью стаю. Животные. Не видели женщины никогда, что ли?

Повозка с грохотом останавливается. К клетке подходит мужик, ключ скрипит в скважине.

– Выходи, – рык его голоса рвет тишину.

Пытаюсь встать. Тело пронзает белая, обжигающая молния боли. Глотаю стон.

– Шлюха выходит последней, – раздается голос Кёльвина прямо над ухом.

Его ладонь, грубая и тяжелая, вжимает мой затылок в грязный пол. Он переступает через меня. Остальные идут следом, топча одежду, не глядя под ноги.

– Тебе отдельное приглашение нужно? – мужик хватает меня за лодыжку и дергает.

Я падаю на камни. Боль накатывает новой волной, вышибая воздух из легких. Упираюсь ладонью в холодный, шершавый пол, поднимаюсь на колени. Ловлю взгляд Кёльвина. Он смотрит на меня, и в уголке его рта играет ухмылка.

Сторож грубо хватает меня под руку, рывком ставит на ноги. Вокруг всё плывет перед глазами. Я стою, едва не падая, и смотрю вниз.

Раздается мерный, гулкий стук сапог по камню. Поднимаю голову.

К нам идет высокий мужчина с кожей цвета темного полированного дерева. Он обнажен до пояса, и мускулы играют под кожей при каждом шаге.

Позади него – единственное каменное строение во всей этой пещере. Дом. Значит, он здесь власть. Его приказ привел нас сюда. Его люди убили наших. Из-за него мертва Гвина. Я впиваюсь в его лицо взглядом, стараясь запомнить каждую черту. Обещаю себе, что однажды это лицо исказится гримасой, когда мой нож найдет его сердце.

Ненависть течет по жилам, горячая и черная. Пусть видит.

– Добро пожаловать в ваш новый дом, – его голос низок и спокоен. Он разводит руками, охватывая взглядом свое королевство из грязи и теней. – Я – Майк. Король этого места. И я научу вас тонкостям нашей… благородной профессии.

– Воровать и убивать, – вырывается у меня, прежде чем я успеваю сомкнуть зубы.

– Именно так, – говорит он, не спеша приближаясь.

Я опускаю глаза, смотрю на его запыленные сапоги. Пальцы сжимаются в кулаки.

Он протягивает руку. Два пальца касаются моего подбородка, заставляя поднять голову. Я вынуждена смотреть ему в лицо. Его глаза – очень темные, почти черные, бездонные. В них отражается мерцание факелов. Вижу аккуратные короткие усы, короткие волосы.

– Скажи мне, кто тебя ударил? – Его глаза прищуриваются. Скулы напрягаются, будто он жует слова.

– Никто. Я сама, – выдыхаю я.

Он поднимает руку, небрежный жест. И мужики тут же срываются с места, как псы, почуявшие команду.

– Это вы? – Его голос ровный, он даже не смотрит в их сторону.

– Нет, ваше величество, – звучит хором, подобострастно и быстро.

«Ваше величество». Как будто он и вправду король, а не грязный бандит в пещере. Чванливый ублюдок. Каждое это слово – плевок в душу.

– Неужели сама? – Его взгляд смягчается. – Но зачем?

– Не хотела, чтобы ты наслаждался моей красотой, – отвечаю я сквозь сжатые зубы.

Правый глаз распухает, веко тяжелеет. Мир с этой стороны сужается в мутную щель.

– Это поправимо, – говорит он и снова взмывает рука. Жест владельца, привыкшего к немедленному повиновению. – Ко мне.

Из толпы выскальзывает парень. Худой, почти прозрачный, в одежде, висящей лохмотьями. Он нерешительно протягивает ко мне худые руки с длинными пальцами.

«Исцеление».

От его ладоней исходит теплое, зеленоватое сияние. Оно обволакивает кожу лица, щекочет, будто роем ползающих муравьев. Чувствую, как спадает отек, затягиваются ссадины. Зрение проясняется, мир снова обретает резкость.

Смотрю на целителя. Длинные черные волосы, спутанные и тусклые. Глаза цвета молодой листвы, слишком яркие на исхудавшем лице. На правой щеке – старый шрам, два пересекающихся рубца. Скулы острые, выпирают, кожа натянута. Кажется, его месяцами не кормили.

Он кланяется, почти судорожно, и быстро растворяется в толпе, направляясь к дальней палатке у стены. Дырявая ткань пропускает свет факелов.

– Ты действительно прекрасна, – Майк наклоняется. Его нос почти касается моих губ. Он вдыхает глубоко, оценивающе. Извращенец.

Я сжимаю кулак. Чувствую, как где-то глубоко внутри отзывается знакомая колючая теплота – магия, готовая прорваться наружу. Бью. Резко, со всего размаху, в живот.

Удар приходится не в мягкую плоть, а словно в дубовую колоду. Боль отдается в костяшках, в запястье, глухим эхом в плече. Рука немеет.

– А ты дерзкая, – он даже не вздрагивает, только улыбка становится шире. – Осмелилась меня ударить.

Говорит спокойно, почти ласково.

И бьет в ответ.

Его кулак впивается в мое солнечное сплетение молниеносно, не оставляя и мига на реакцию. Воздух вырывается из легких со свистом. Я складываюсь пополам и падаю на камни, не в силах вдохнуть.

– Если такое повторится – скормлю свиньям, – его сапог тяжело ложится мне на голову. – Я тебя не слышу.

Я смотрю на него снизу вверх, искоса. Слезы боли и бессилия жгут глаза.

– Поняла, – выдыхаю я, и тут же в тишине раздается хриплый смех Кёльвина.

Майк убирает ногу. Я лежу, обхватив живот, пытаясь поймать воздух.

– Я сказал что-то смешное? – спрашивает Майк, поворачиваясь.

Смотрю на Кёльвина. На его наглую усмешку.

– Нет, ваше величество. Я смеюсь над ней. Над этой шлюхой, – он тычет пальцем в мою сторону.

– Шлюхой? – Майк поднимает бровь с притворным интересом.

– Вся деревня ею пользовалась. Отдается любому, кто посмотрит, – голос Кёльвина звенит ядовитой сладостью.

– Ложь! – вскрикиваю я.

– Я не лгу, – он пожимает плечами, играя в невинность. – Мы были друзьями. Пока она не затащила меня на сеновал. Тогда я и понял, что она за тварь.

«Убью. Перережу глотку. Вырву язык. Заткну им его лживую пасть». Я смотрю на него, и в висках стучит одна лишь эта мысль.

– Но ты не отказался, на том сеновале? – переспрашивает Майк, и в его тоне звучит неприкрытое любопытство. – И как? Понравилось?

– Ничего особенного, – отвечает Кёльвин, отводя взгляд.

– Здорово! – Майк вдруг хлопает в ладоши, звук гулко разносится по пещере. – Обожаю таких, как ты. Прогнивших насквозь. Готовых продать друга за теплый угол и миску похлебки. Подлых. Практичных.

Он подходит к Кёльвину и хлопает его по плечу, будто старого приятеля.

– В знак благодарности за твою… откровенность, я дарю ее тебе. Прямо сейчас.

Он поворачивается ко мне. Я замираю.

– Привяжите её к повозке, – командует Майк, не повышая голоса.

Мужики набрасываются. Их руки, шершавые и цепкие, поднимают меня, прижимают к борту. Веревки впиваются в запястья и лодыжки. Я дергаюсь, пытаюсь высвободить руку, почувствовать тот самый колючий прилив силы внутри. Но он скользит, неуловимый, как рыба в мутной воде.

Майк приближается. Вытаскивает из-за пояса нож с широким лезвием. Он опускается на корточки у моих ног. Холодная сталь касается кожи выше колена, затем с легким шуршанием разрезает платье до самого живота. Вокруг поднимается гул: свист, похабные выкрики. Они пялятся на мое нижнее белье, на обнаженную кожу.

А я смотрю только на Кёльвина. Прямо в глаза.

Майк встает, убирает нож.

– Прошу, – говорит он Кёльвину, делая широкий, гостеприимный жест. – Продемонстрируй нам свою… силу.

– С удовольствием, ваше величество, – Кёльвин улыбается во весь рот, обнажая зубы, и делает шаг ко мне.