Читать книгу Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман. Часть 1. Герой попадает в историю - Рона Цоллерн - Страница 2

1 глава, в которой библиотекарь размышляет о странной комнате под лестницей и ее обитателе, а также о борьбе со временем

Оглавление

«… Так приготовлялся этот напиток жрецами племени, которое обитает за большим горным хребтом, к востоку от долины Мароба. С ним связана и до сих пор передаваемая из уст в уста легенда, которую я поведаю кратко.

Однажды ученик жреца бога огня, ослепленный любовью к женщине, которая никогда не смогла бы принадлежать ему, решил испросить у огненного Рагни помощи. Он стал готовить священный напиток, но, произнося заклинание, забыл ту его часть, где говорится о долях, в каких нужно было взять все составляющие золотого питья. И когда юноша вылили три четверти питья в огнь, а одну выпил сам, он упал навзничь и увидел, что где-то высоко над ним лежит ничком великан, понял ученик жреца, что видит Рагни, младшего из богов, поддерживающего жертвенный огнь на небе. Кожа у него была красная, сотни золотых глаза пристально смотрели на юношу. Он увидел, что из уст небожителя вырвалась струйка пламени, и дыхание бога донеслось до него и едва не опалило ему лицо. Рагни не шевелился, он лежал лицом вниз и поза его повторяла позу человека словно двойник в зеркале. Затем бог начал свой танец и юный маг, как марионетка повторял все движения Рагни, будто и впрямь стал зеркальным отражением бога. Вскоре причудливый танец их замедлился, Рагни снова стал неподвижен, глаза его блуждали. Перед взором бога возникали видения. Они разрастались, в них все строилось по своему особому порядку. Рагни виделись никем не созданные миры. Рагни бредил, опьяненный золотым питьем, и отделяясь от своего творца, сны бога вплетались в ткань мира. Говорят, и теперь еще можно встретить их, как прожилки слюды в гранитной породе, и при столкновении с ними…»

Страница была хрупкая как крыло мертвой бабочки. Чуть дрогнет рука, и она сломается, раскрошится. Но нужно перевернуть ее. Обычно он, поддерживая всей пятерней, как голову ребенка, приподнимал ее, затем давал себе короткую передышку, – набрать воздуха, задержать дыхание, – и переворачивал. Начинал жадно сглатывать глазами буквы, пока не прочитывал лист. Фотоаппарат лежал рядом. Он, прицеливался и щелкал разворот. Снова перечитывал последние строчки, с ужасом понимая, что вот уже сейчас нужно будет снова взять страницу за крыло и перевернуть. Изматывающая работа! А книга толстая, и когда еще кончится? Порой казалось, что не много разных книг он прочел, пролистал, снял на фотопленку, а лишь одну, бесконечно длинную, в которой есть любое слово любого языка, любая частичка мира земного и космоса. Тогда он вспоминал книги Еноха – небесных писцов, священную завесу Творца…

На этот раз он не стал переворачивать страницу, а снова и снова перечитывал последние слова. Затем выключил лампу и откинулся на спинку стула. Минутная слепота – светящиеся точки заметались перед ним в броуновском движении. Совсем стемнело, и комната надвинулась на окно, словно хотела вывернуться через него наружу. Предметы стали огромными и медленно падали на него: высокие шкафы из ореха, как панцирем покрытые темными корешками книг, старый стол с бесчисленными ящичками, в которых до сих пор неизвестно что лежит, поскольку от многих потеряны ключи, готический стул, напоминавший ему болезненного кастильского инфанта на парадном портрете в латах. Он в окружении, пойман. Из-за стола не подняться, ребра и спина болят – чертова работа! Он выкарабкался из объятий стула с подлокотниками, не в силах достаточно отодвинуть его назад.

Нужно ехать в город сдавать пленку в печать. Издатель уже давно торопит. Эта несносно большая книга «О священных напитках язычников» просто доконала его. Тяжело работать так быстро, читать постольку, с его способностью держать в голове все, когда-либо прочтенное… «И отделяясь от своего творца, сны бога вплетались в ткань мира… и теперь еще можно встретить их, как кусочки слюды в гранитной породе…» – бормотал он, бродя по дому.

Он медленно переходил из одной комнаты в другую, пока не обошел всю библиотеку. Она занимала в доме двенадцать комнат в башнях, три больших зала – по одному на каждом этаже и остальные маленькие комнатушки кроме спален, ванной и кухни с кладовой. Он входил в рамку дверного проема, и оказывался внутри очередного орехового хранилища, где сам воздух, казалось, был потемневший от времени. Везде в различных вариациях повторялась одна и та же тема: окна, составленные из небольших квадратных стекол в свинцовом переплете, письменный стол словно сказочный замок, стул с высокой спинкой. Главенствовали в каждой комнате книжные шкафы, они владели свободным пространством от пола до потолка, неизменно cтройные и величественные, как фасады готических соборов. Изредка, в узких просветах между шкафами можно было обнаружить висящую на стене картину или резное блюдо. В залах со средневековыми книгами было еще и оружие. В северной башне, в комнате под самой крышей он как обычно задержался. Здесь он сел за стол, и открыл маленькую записную книжку в белом кожаном переплете. Дневник его жены. За несколько часов до смерти она писала об осени за окном, о прочитанном стихотворении, словом, ничего серьезного, но теперь все поневоле казалось значительным… Из-за сумерек он уже не мог читать, но видел эти слова на странице, поскольку они давно осели внутри него.

Пора было ехать, он погладил белую книжку и хотел было взять ее с собой, но передумал. Каждый раз, когда ему приходилось покидать дом, у него появлялось желание забрать это все с собой, словно он не может дышать ничем иным кроме запаха страниц, словно книги, выстроенные на полках, это клетки его организма.

Внизу в прихожей, все еще думая о снах бога, он вспомнил о странной двери под лестницей и отправился туда – проверить. Но вместо двери перед ним была стена. Опять стена… а три дня назад он, выходя в темный коридор, заметил на этой стене прямоугольник, обведенный полоской света, словно пушистой желтой ниткой. Когда он дотронулся до стены, она подалась вперед и отворилась как обычная дверь. У него было только мгновенье, чтобы оглянуть комнату. Первое, что пришло ему на ум – она напоминала кабинеты средневековых безумцев, ищущих философский камень, взгляд тут же заплутал в колбах, ретортах, кусках минералов, кристаллах, и тут он глянул прямо перед собой и отпрянул в ужасе. В центре комнаты стоял стол, весь заваленный расчлененными трупами старых книг. Страницы были обезображены – порезаны ножом, кое-где на них были следы крови. Обрезки листов, отодранные корешки валялись по всему полу… Прямо перед ним возник какой-то сгусток воздуха – иначе он не мог это назвать; если бы он обнаружил такое в воде, он счел бы это большой бесформенной медузой, но в воздухе… это напоминало расплавленное стекло, которое постоянно перетекало то в одну, то в другую сторону, но все же удерживалось в неких границах. Он коснулся этого сгустка. Ощущение было приятное, сродни тому, какое испытываешь, когда, сильно разогнав автомобиль, высунешь руку в окно ладонью вперед, – чувствуешь, что в руке шевелится мягкий и упругий шарик… Однако существо – он почему-то сразу наделил его душой – видимо, напуганное или недовольное его бесцеремонностью, поспешно стало исчезать, словно утекало в проделанную в воздухе дыру, его кисть затягивало следом, но он успел отдернуть руку прежде, чем сгусток исчез. Ниоткуда взявшийся порыв ветра швырнул ему в лицо обрезки книжных страниц, слова замелькали у него перед глазами, он отпрянул назад и дверь захлопнулась перед ним. Под его пальцами теперь была стена. Гладкая стена и никакой двери. Как и сейчас.

Он сел в машину и тихонько выехал из ворот дома. Не зажигая фар, словно украдкой он плыл сквозь темноту, но как только дом скрылся за поворотом, резко нажал на газ. Машина нырнула вперед.

Сегодня он ехал ненадолго – только сдать пленку… Этот единственный экземпляр, который хранится у него, даст жизнь тысячам книг. Они разойдутся по свету, осядут в жадных умах, ищущих тайного знания. Возможно, правильнее было бы оставить книгу в покое, чтобы мир навсегда утратил то, что считается утраченным. Такая борьба со временем – к чему она приведет? Скорее всего, ни к чему хорошему. Но когда мы утратим все, что когда-то имели, будет ли что-нибудь дальше?

Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман. Часть 1. Герой попадает в историю

Подняться наверх