Читать книгу Индия, брат! - Сергей Каргин - Страница 6

У нас появился новый водитель. Ну, не совсем чтобы новый – он просто ездил на другой машине, возил больше офисный люд мистера Упадьи. Из каких глубоких стратегических соображений мистер Упадья решил провести рокировку – то нам неведомо. Но факт был явлен, что называется, налицо.

– О! Ты кто? – уставился Юльич на человека, сидящего за рулем «Скорпио» и поджидающего нас у входа в отель.

Пять пар глаз повторили маневр начальника. В этот день мы собирались всем коллективом проводить плановое техническое обслуживание одновременно на двух карьерах. BCCL на несколько дней приостанавливал работу в карьерах, и у нас появилась возможность заняться углубленным техобслуживанием.

– Я его знаю! – вспомнил Ваня. – Он на другой машине ездит.

– И в постоянном неадеквате, – добавил Саня.

– В смысле? – не понял Юльич.

– Да ты, Юльич, на его глаза посмотри, – предложил Саня. – Он же все время эту свою фигню жует: с утра до ночи!

– Во-во! – подхватил брат. – Вечно глаза красные и плюется красной слюной!

Кровавый сгусток из окна водителя прошелестел в воздухе и, смачно шлепнувшись прямо нам под ноги, подписался под каждым Саниным словом.

Водитель обвел всех шалыми глазами и бессмысленно уставился на нас – типа ну и че? Вам ехать надо или шашечки?

– Вот! Видели! – засмеялся Ваня. – Я ж говорю!

Понимая всю безальтернативность ситуации, Юльич неуверенно предложил:

– Ну что? Поедем тогда? Может, и не так все смертельно?

– Тьфу на тебя! – усмехнулся Ваня. – Поехали. Что нам остается?

– Они же постоянно этот пан жуют, – уже в машине стал делиться наблюдениями Ваня.

– Видели почти у каждого такую коробочку жестяную? С травками разными? Ее еще продают в каждой лавке? Они это все смешивают прямо в ладошке вместе с известью. И после втирают прямо в десны – так лучше всасывается в кровь. И он, пан этот, начинает на них действовать как энергетик какой или стимулятор. Ну, или наркотик легкий. Поэтому человек уже и спать не хочет, и дальше работать может. Правда, от него глаза шальные и все время плюются красным: глотать-то нельзя – весь желудок сожжешь.

– Потому у них и зубы все коричневые, – добавил Саня. – И веером наружу.

На следующий день мы разделились. Братья вместе с Санычем уехали раньше. Потому мы в офисе взяли вторую машину: работы по механической части еще было много, и для того чтобы все успеть, решили не затягивать и на механический сервис выехать с утра пораньше. Тем более что вместе с механиками поехали инженеры Мукеш и Сону, и всем колхозом в одной машине уже было не уместиться.

Мы с Юльичем выдвигались чуть позже, предварительно завернув в офис. Позавтракав, спустились вниз, где нас уже поджидал «Скорпио». За рулем сидел вчерашний водитель.

– О! Старый знакомый! – оценил Юльич. – Ладно, вчера вроде нормально возил. Может, сегодня будет не хуже.

Земля под опущенным водительским стеклом была щедро сдобрена темными кровавыми пятнами.

– Хотелось бы надеяться, – проворчал я, взглянув на землю и забираясь на заднее сиденье.

Мы выехали из города на первый перекресток и, не снижая на нем скорость, лихо повернули налево. Бешено взревевший всеми клаксонами грузовик, едва успевший затормозить, чтобы не влепиться нам в правый борт, наш водитель даже не удостоил внимания. Он даже голову не повернул в ту сторону. Дикий визг покрышек и бешеный рев клаксона увернувшегося грузовика на него произвели такой же эффект, как на Будду в медитации. Ноль.

Мы с Юльичем переглянулись.

– Что это было?! Здесь же обычно останавливаемся и пропускаем всех, кто справа идет по трассе?!

Но, видимо, сегодня был особый день. Юльич внимательно посмотрел на водителя.

– All o’kay? – спросил он водилу.

– Ача»! – ответил тот на хинди.

– Да, что-то не совсем ача», – пробормотал Юльич, как бы размышляя вслух.

«Ача»» на хинди «хорошо» означает. Или типа: «Все пучком!»

Дорога теперь пошла прямо; и дальше пару километров до следующего перекрестка, где нам следовало повернуть направо.

Водитель поддал газу, и мы бодро влились в попутный поток. Вдалеке на встречной полосе показался байк. Судя по всему, ехал он как обычно – со скоростью километров пятьдесят. Мы чуть быстрее – где-то под восемьдесят. Дорога на этом участке была вполне приличная, с ровным и относительно не выбитым асфальтом. Машин и байков на дороге было еще немного: с утра трафик всегда более-менее приемлемый, в отличие от обеденного времени – когда на дороги вываливаются желтые школьные автобусы; тогда движение может существенно замедлиться, если вообще не превратиться в пробку. Потому старались выезжать особо не затягивая – как, собственно, и сегодня.

Неожиданно наш водила заложил крен, и наш кар выскочил на встречную полосу. «Что-то на дороге?» – промелькнуло у меня в голове. Но ям на дороге не было. Был байк вдалеке. Встречный мотоциклист, обнаружив еще издалека на своей полосе наш кар, быстро свернул на свободную сторону. Наш водитель, видимо спохватившись, что он едет явно не по своей полосе, где, собственно, должен, исправляя ситуацию, резко переложил руль – с твердым намерением вернуться на правильную сторону. Но на нашей правильной полосе навстречу уже двигался байк и уже по своей неправильной полосе.

Ладно бы навстречу мотоциклисту неслись уступом, заняв всю ширину дороги и сметая всех на пути, несколько черных тонированных авто. Тут-то все как раз понятно – так ездят бандиты и политики; и это для всех обычное дело: потому все, кому в такой момент посчастливилось оказаться в этом месте и в этот час, просто сваливались от греха подальше прямо на обочины или в кювет. Но для байка наш авто был вовсе не черного цвета, а даже наоборот – белого. И притом один.

Вероятно, потому байкер на этот раз решил, как обычно, не валиться в канаву, что тянулась вдоль дороги, и заложил вираж в сторону от белого авто, прущего на него в лоб. Наш джигит с рулем, понимая, что втемяшиться друг в друга со скоростью сближения под сто сорок километров в час – затея явно не очень продуктивная, резко дернул руль на свободную полосу. Которая неожиданно для нашего водилы вновь оказалась почему-то не очень свободной. Но ведь именно за секунду до принятия этого решения именно туда свинтил и байк. Мы быстро сближались, и байкер, уворачиваясь, дернулся обратно. Наш кар ответил зеркально.

Беда заключалась в том, что, как я понял позже, у нашего водилы через расширенные от пана зрачки и образовавшейся в них пановый туман визуальный сигнал по пути к затуманенному мозгу достигал извилин несколько позже, чем у байкера. Потому действия нашего индийского Алена Проста на пару секунд отставали от действий байкера; а на деле являлись банальным плагиатом действий мотоциклиста – но с некоторой задержкой: байкер от нас в сторону, и мы от него… в ту же сторону – встречка; байкер – назад; и мы назад – опять встречка.

Виляя влево-вправо, мы перли друг на друга, будто в танке на таран, когда все снаряды закончились, но из злости уступать в смертельном бою уже никто не хотел, и уже все пофиг! Байкер дернулся обратно. Мы тоже. Байкер не согласился с такой постановкой вопроса и, уворачиваясь, рульнул назад. Через мгновение наш авто восстановил статус-кво и, скорректировав траекторию движения, упрямо продолжил нестись на несчастного байкера.

Расстояние между нами стремительно сокращалось, и шансы уйти от лобового столкновения катастрофически таяли прямо на глазах.

– Да что ж ты делаешь?!! – взорвался Юльич и, схватившись правой рукой за руль, резко вернул «Скорпио» на свою полосу. Несмотря на сопротивляющегося водилу, вцепившегося в руль обоими руками, Юльич умудрился одной рукой удержать машину на своей полосе. И буквально через мгновение справа от нас встречно пронесся байк.

– Ты что творишь?!! – заорал в бешенстве Юльич.

Водитель с нескрываемым недоумением повернул голову в сторону Юльича: в его очумевших от пана зрачках стоял полный глубокой и скорбной печали немой укор. Большой Белый Босс гневался, и от этого несчастному становилось вдвойне невыразимо тоскливо и очень грустно.

– Езжай прямо! Сиде»! – махнул рукой Юльич, выпуская руль.

«Сиде»» на хинди «прямо» означает.

Впереди нас уже поджидал очередной перекресток. Тут надо сказать, что все перекрестки в Индии преодолеваются участниками движения – будь то хоть буйвол, хоть грузовик – по правилу «кому куда надо». Потому преодоление перекрестков зачастую несколько затягивается; несмотря на активную жестикуляцию водителей и их помощников, какофонию клаксонов и даже присутствие полицейского, действия которого обычно активно способствуют образованию окончательного и глухого затора. Но при этом все каким-то образом, уступая и пропуская друг друга, разъезжаются.

Но нынче вышло по-другому.

Не снижая скорости и даже поднажав на газ, мы влетели на перекресток и прошили его насквозь, словно пуля воздушный шарик. Возникший откуда-то справа байк не врезался в нас только потому, что мы пронеслись перед его носом с такой скоростью, что байк просто не успел врезаться нам в морду и, даже не среагировав, просвистел у нас уже где-то за спиной. Я охнул и резко повернулся назад, пытаясь понять, что дальше произошло с мотоциклистом. Но на дороге никого уже не было. Судя по всему, байкер продолжил свое поступательное движение в канаве.

И тут уже взорвался я. Синхронно с Юльичем. Не сговариваясь.

– Ты что творишь?!! Совсем офигел?!! – в две глотки рявкнули мы.

– Стой! Стоп!! На обочину!!! – приказал Юльич. – Останавливайся!

И ткнул рукой на край дороги. Водитель понял и с полным безразличием свернул с дороги на обочину. Мы остановились.

– Что делать будем? – повернулся ко мне назад Юльич. – Он не иначе решил нас сегодня убить! Полный неадекват!

Я вздохнул.

– Вчера были у нас сомнения. Сегодня подтвердились.

– Как ехать дальше? С ним мы далеко не уедем.

– А что остается? – рассудил я. – Пусть едет тихо, держи его на контроле. Главное, чтобы не гнал. У нас дел невпроворот, чтобы все отменять.

– В том-то и дело, – согласился Юльич и повернулся к водителю.

– Короче, так! – начал он. – Look на меня! Сюда смотри! Speed тебе only fifty! Пятьдесят километров скорость! Понял? No fast! Тихо! Понял? Ача»?!

Водитель согласно закивал: «Ача»» – он понял.

– Fifty! Пятьдесят! – потыкал Юльич на спидометр. – Понял?

Водитель снова кивнул – уж чего-чего, а безропотно мотылять головой он был согласен, только бы Большой Босс не ругался.

– Ничего он не понял, – говорю я сзади. – Английский у него ни разу. И хинди для него в таком состоянии – как английский: тоже не андестенд ни в зуб. Ты, Юльич, просто контролируй его, если начнет газовать.

– Ладно, поехали. Завтра скажу Упадье, чтобы этого водилы у нас и на дух не было! Пусть на ком другом тренируется, – принял он решение.

И, повернувшись к водителю, рявкнул:

– No speed! – и для пущей убедительности сунул тому под нос пудовый кулак. – Look-look на хайвей! Понял?! – и сунул под нос второй.

Для окончательного понимания, растопырив пальцы, потыкал ими себе в глаза, на спидометр и на дорогу. Водитель вяло мотнул головой, что могло означать все что угодно: лишь бы белые люди не гневались. И в полной прострации воткнул передачу.

II

На следующий день Юльич уехал в Калькутту помогать нашему индийскому представителю мистеру Бэнерджи в подготовке документов для участия в закрытом тендере, который в очередной раз объявила угольная компания. После смещения мистера Бэнерджи с поста подрядчика руководство завода тем не менее на произвол судьбы его не бросило и, исходя из взглядов человеческого сострадания, предоставило мистеру Бэнерджи возможность снискать себе хлеб насущный в качестве представителя завода по тендерам.

Мы уже знали, что на тендер заявились американцы и китайцы. Потому шансов у нас особо не было – китайцы всегда сильно демпинговали и ни перед чем не останавливались. Но тем не менее попробовать стоило.

Мы же в Дханбаде планировали заканчивать свои работы по техническому регламенту.

Машина уже стояла перед отелем, когда мы дружно – Саныч, я и два брата – вышли на улицу. Я сразу направился к задней двери и сунул в багажник свой дежурный рюкзак, в котором у меня находился инструмент, приборы и прочая нужная мелочь. Все уже сидели внутри, когда я собрался последовать их примеру. Мой взгляд без всякой цели скользнул по машине, по земле со стороны водителя и… по бурым пятнам! Я в изумлении поднял глаза – за опущенным водительским стеклом с абсолютно пофигистским выражением лица и таким же бессмысленным, ничего не выражающим взором сидело наше вчерашнее неадекватное.

Запущенный из окна водителя очередной кровавый сгусток прочертил в воздухе изящную параболу и с традиционным шлепком, зафиксировав статус-кво, смачно припечатался к земле: вся почва со стороны водителя была густо уляпана свежими кровавыми пятнами.

– Так. Стоп. Я с этим никуда не поеду! – заявил я всем. – Мы вчера с этим «другом» за пятнадцать минут чуть в три аварии не попали! Подряд! Юльич грозился, что водителя нам сменят. И что?!

– Да ладно, Серега, поехали!

– Не, господа-товарищи. Мне цирка вчера хватило. А работы у меня и здесь хватит: вон надо кучу актов написать, ремонт есть мелкий – перепаять надо платы некоторые. Так что хотите – езжайте. А меня – извините.

И я, выдернув из багажника рюкзак, направился ко входу в отель.

Через пару часов в телефоне раздался голос Юльича:

– Серега! А ты чего от работы откосил?

– В смысле?

– А чего на экскаваторы не поехал?

– А ты не в курсе? – отвечаю. – Если про меня знаешь, то и про водителя должен знать.

– А что водитель? – прикинулся начальник.

– А ничто – в прямом смысле. Все тот же. С которым мы вчера катались. Ты обещал, что водителя заменят. И что? А насчет работы – то у меня и здесь дел хватает: акты надо на завод отправлять и ремонт мелкий, – добавил я.

– Ну, ладно, занимайся. С водилой потом будем разбираться, – великодушно согласился Юльич и отключился.

На следующий день у входа в отель нас уже ожидала наша старая машина вместе с нашим верным Джогиндором.

Как потом мы узнали, мистер Упадья на несколько дней забирал его с собой на свадьбу к родственникам, гостей возить. А вместо проверенного и надежного Джогиндора посадил нам другого – сменщика.

Сменщик этот потом работал некоторое время на другом авто. Но недолго.

Уволился вскоре.

Или уволили.