Читать книгу Осенние визиты - Сергей Лукьяненко - Страница 20

Сергей Лукьяненко
Осенние визиты
Часть вторая
Версии
3

Оглавление

Неужели именно так он выглядит? Аркадий Львович со смешанным чувством жалости и брезгливости смотрел на старика в кресле. Не то чтобы дряхлый, без малейшего намека на лысину. Зато одутловатый, с нездоровым серым лицом и перевитыми синими шнурами вен запястьями. Слегка полуоткрытый рот, сточенные серые зубы. Профессор. Академик. До сих пор известный и уважаемый в узких кругах.

– Порой мне кажется, что в ларце Пандоры хранилось и зеркало, – сказал старик. – Люди не должны знать свой облик, это жестоко в большинстве случаев.

– Это похуже зеркала, – прошептал Аркадий Львович.

– Да, да, – согласно закивал старик. – А чего ты ждал от семидесятилетнего онкологического больного?

Слово прозвучало, убийственно-равнодушное, и сердце болезненно сжалось.

– Я полагаю, что имею право на откровенность и некоторый цинизм, – продолжал старик. – В конце концов, я ничуть не в лучшем положении. Понимаешь?

– Кто ты?

– Твое отражение. – Старик выбрался из кресла, подошел к нему. – Аркаша, полагаю, мы не станем обсуждать версию, что я – лишь галлюцинация? В связи с полной ее бесплодностью.

Аркадий Львович кивнул.

– Прекрасно, – оживился старик. – Идею с нашедшимся на старости лет сумасшедшим братом-близнецом оставим для дешевых комедий. Перейдем к делу?

Он снова послушно кивнул.

– Ты помнишь, как перестал верить в Бога?

– Сила такого масштаба не может быть бездеятельной, – кашлянув, произнес Аркадий Львович. – То, что она не проявляется реальными фактами, – показатель ее отсутствия.

– А в законы природы ты веришь?

Доктор философии Зальцман слегка улыбнулся.

– Не в таком проявлении.

– Прежним первооткрывателям данного закона не удалось о нем поведать.

– Хорошо. Говори.

– Человеческое общество не является простой суммой индивидуумов. Оно обладает некоторой… э… силой. И определенной свободой воли.

– Достаточной, чтобы создать копию старого грустного еврея?

– Например. И не только его.

Аркадий Львович картинно обернулся.

– Не здесь. К счастью, остальные не здесь.

– А какова цель такого божественного акта?

– Выбор. Человечество несет в себе самые различные тенденции развития. Назовем их векторами. Вектор силы, вектор творчества, вектор власти, вектор гуманизма, вектор развития, вектор знания…

– Последнее, очевидно, ко мне.

– Да.

– А развитие?

– Все тенденции, но в подавленном, латентном состоянии. Джокер в колоде.

Зальцман кивнул.

– Ребенок?

– Да. Он нас не волнует. Эту карту побьют первой.

– Объясни.

– Мы – Посланцы. Мы не обладаем… почти… возможностями, выходящими за рамки обычных человеческих сил. Мы вынуждены подстраиваться под общество, жить по его законам – неписаным законам. Тот, кто наиболее приспособлен к обществу, наиболее важен и адаптирован, проживет дольше других. Он победит – и тот вектор, который воплощен в нем, станет доминировать на долгое, очень долгое время.

– Ты же знаешь – я умираю.

– Знание умирает. Ты думаешь, выбраны лучшие? Нет, типичные. Автор массового чтива – на роль творца, разочаровавшийся в профессии военный – на роль посланца силы, продажный политик – на роль посланца власти…

– Я не доживу до весны! – почти срываясь на крик, сказал Аркадий Львович. Закашлялся – и острая боль услужливо подтвердила его слова.

– Нам помогут не дожить и до зимы.

– Даже так?

– Конечно. Насколько терпимо общество к убийствам?

Аркадий Львович не ответил.

– Полагаю, почти все Посланцы придут к этому выводу. Кроме девушки и мальчика, вероятно.

– Это безумие…

– Да, но оно рождено существующим миром. Ты хочешь, чтобы все вокруг стало твоим? Не принадлежащим тебе, а просто отвечающим твоим представлениям о правильном обществе?

– Дурацкий вопрос.

– Так вот и все остальные Посланцы хотят того же. Остается решить маленькую проблему – заслуживают ли физического уничтожения представители иной точки зрения?

– Нет, – резко сказал Аркадий Львович.

– Ты действительно считаешь так? Ладно, оставим в стороне мальчишку, который не является никем и ничем. Забудем про девушку с ее сумбурной религиозностью и тягой к всепрощению. Возьмем для примера писателя. Добрый человек. Сторонник великих империй, создающихся любой ценой. Хоть на крови и костях, хоть на ядерных бомбах и напалме. Хороший человек. Четко решивший для себя – цель оправдывает средства. И если для светлого будущего надо уничтожить половину человечества – это оправданно.

– Ты называешь его добрым человеком?

– В жизни. Но если его копия, Посланец творчества, останется последним…

– Полагаю, Сила и Власть еще более неприятны?

– В общем – да. Эта троица, кто бы из нее ни победил, утопит мир в крови. Во имя каких целей – не так уж и важно. Ответь – они не заслуживают уничтожения? Твое мнение решает многое.

– Апробативная этика.

– Да. Если ты против такого будущего – то вынужден признать этичность их уничтожения. Если признаешь необходимость этого, то мальчик и девушка станут просто неизбежным довеском.

– Они что, могут прийти к власти? В России, во всем мире?

– Зачем же. Просто та тенденция, которую они выражают, победит. Их мечты может осуществить и кто-то другой – уже не важно.

– Я не собираюсь никого убивать. И ты этого не сделаешь.

– Да? Может быть, – усмехнулся старик, – ты скажешь мне, что никогда и никого не убивал?

Осенние визиты

Подняться наверх