Читать книгу Эротические рассказы-3 - Сергей Николаевич Вологодский - Страница 2

В холдинге «Арктик-Сталь» существовали свои внутренние законы, негласные, но обязательные для посвящённых. Вероника Ковалёва, талантливый и амбициозный экономист, пришедшая в компанию всего год назад, об этих законах не знала. В 27 лет она ещё верила в формальные правила и должностные инструкции. Поэтому, когда её вызвал начальник отдела кадров, Олег Борисович, и с отеческой улыбкой объявил, что в этом году ей выпала «приятная миссия» стать Снегурочкой на главном корпоративе, восприняла это как безобидную традицию. Ей дали тяжёлый костюм и объяснили, что нужно просто поздравить коллектив и поучаствовать в раздаче подарков.

– Ты главное улыбайся и не сопротивляйся, – сказал Олег Борисович. К чему он сказал последнее слово, Вероника не поняла. Дедом Морозом был назначен Глеб Сергеевич, начальник службы безопасности, человек с ледяным взглядом.

Вечером, перед корпоративом, Вероника с особым трепетом выбирала бельё. Она надела новое, невероятно красивое чёрное кружевное бельё. Девушка договорилась, что после официальной части её заберёт Илья, её молодой человек. Они планировали уединиться в загородном доме.

В шикарном банкетном зале на верхнем этаже всё начиналось как обычный гламурный праздник. Вероника, краснея в своём нелепом парике, раздавала символические подарки. Её окружали другие «снежные девы» – три девушки, которых она знала по работе. Опытная и всегда спокойная PR-менеджер Анна, язвительная юрист Людмила и тихая стажёрка из бухгалтерии Катя. Они были в кокетливых костюмах снежинок и держались вместе, обмениваясь быстрыми, непонятными Веронике взглядами.

По мере того как гости, в основном мужчины высшего руководства и ключевые акционеры, напивались, атмосфера менялась. Музыка становилась громче и агрессивнее, разговоры стали откровеннее. Девушки улыбались мужчинам и позволяли им себя лапать.

Генеральный директор, Станислав Викторович, взял микрофон.

– Друзья! Каждый год мы не просто встречаем Новый год. Мы… скрепляем наш коллектив особыми узами! – Его язык заплетался от выпитого. – И сегодня наши прекрасные снежные красавицы согласились стать частью настоящей мужской… новогодней сказки!

В зале раздался гул. Вероника почувствовала ледяную дрожь. Она не понимала, что сейчас будет, но от слов Станислава Викторовича стало страшно. Девушка подошла к столу и выпила стопку коньяка, чтобы снять стресс.

Первый шаг сделала Анна. С глубоким, театральным вздохом она потянулась к застёжке на спине своего блестящего платья. Оно соскользнуло на пол. Под ним оказалось вызывающее красное бельё. Менеджер повернулась к ближайшему вице-президенту и обвила его шею руками и поцеловала в щеку.

Людмила, резким движением стянув с себя платье, подошла к Алексею Петровичу. Катя позволила двум молодым топ-менеджерам расстёгнуть свой костюм снежинки. Оно слетело на пол, и девушка осталась в одних трусиках и прозрачном лифчике.

Все взгляды устремились на неё, на «главную» Снегурочку. Станислав Викторович подошёл вплотную.

– Ну, а ты, Вероника, наша новая звёздочка? Ты с нами? – Его рука легла на застёжку её полушубка. – Или у тебя другие планы?

В её голове пронеслись обрывки мыслей: Илья, ждущий её… Эта работа, о которой она так мечтала… Эти мужчины, которые смотрели на нее голодными взглядами… Отказ сейчас, на глазах у всех, означал бы не просто позор. Это означало бы конец карьеры здесь и, возможно, клеймо в профессиональной среде. А согласие… Согласие было взлётом по карьерной лестнице, которую она так жаждала.

«Они все сделали это, – думала она, глядя на Анну, которая уже целовала мужчину у барной стойки. – А я чем хуже? Подумаешь, один раз. Это же не будет изменой? Это мой вклад в моё развитие». Алкоголь, смешанный со страхом и давлением, создал иллюзию выбора, которого на самом деле не было.

Вероника медленно кивнула.

Её полушубок упал на пол. За ним полетело и блестящее платье. Зал затих на секунду, увидев изысканное чёрное кружево на её бледной коже. Толпа мужчин ахнула.

– Вот это да! – прохрипел Станислав Викторович. – Не знала, но я вижу, готовилась!

Дальше просто все пили и плясали, подливая девушкам всё больше алкоголя. Через пару часов застолья мужчины, словно распределив роли заранее, подходили к девушкам. Веронике, как новичку, уделялось особое внимание.

Двое крепких замов, чьи лица уже сливались в алкогольном тумане, грубо взяли её под руки и поставили на колени прямо на пол. Он был холодным и липким под её коленями. Перед ней оказался Станислав Викторович. Он расстегнул ширинку, и его член, возбуждённый, толстый и с выраженными венами, показался перед лицом. Не сказал ни слова, он просто взял Веронику за белый парик и притянул к себе.

Инстинкт заставил девушку закрыть глаза и открыть рот. Член был солёным на вкус. Она чувствовала, как её челюсти немеют от непривычного напряжения, как губы растягиваются, пытаясь вместить всю толщину агрегата. Он двигал бёдрами, глубоко и резко заходя в её горло, вызывая рвотные спазмы. Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с тушью. Вероника слышала только его тяжёлое дыхание и похабные подбадривания окружающих.

Внезапно его отстранили.

– Моё почтение, Стас, но очередь не резиновая, – прозвучал чей-то голос.

Это был Алексей Петрович, директор по развитию. Он был старше, его живот обвисал над ремнём. Член был тоньше, но длиннее, с крупной тёмной головкой. Он тоже не церемонился, введя его ей в рот почти сразу на всю длину. Вероника пыталась дышать носом, её тело сотрясали сухие рыдания, но она продолжала механически двигать головой, ощущая руки на своей шее, которые контролировали глубину.

Пока один из них трахал рот девушки, сзади к ней пристроился другой. Это был финансовый директор, немолодой мужчина с холодными руками. Он грубо раздвинул её бёдра, его пальцы сухо и по-деловому проверили на готовность влагалище. А затем экономист почувствовала резкий, разрывающий толчок. Член его был коротким, но невероятно толстым. Он вошёл в неё сзади без прелюдий. Боль была острой и жгучей. Он двигался методично, с циничной эффективностью, каждый толчок вгонял её лицо глубже на член того, кто был впереди.

Она сама начала двигать головой навстречу его толчкам, слыша свой собственный приглушенный стон, в котором смешались унижение и невероятное возбуждение. Её рука потянулась между своих собственных ног, нащупывая вздувшийся от похоти клитор сквозь порванное кружево.

И, бросая взгляды по сторонам, Вероника видела, что другие девушки отдавались происходящему с такой же животной готовностью.

Людмила была ближе всех. Она склонилась над креслом и прогнула спину, выставив напоказ округлые ягодицы, и активно, в такт, подавалась навстречу мощным толчкам Виктора Семёновича. Её стоны теперь были громкими от страсти. Когда молодой вице-президент подошел спереди, она сама потянулась к его ширинке, ловко расстегнула её и, не дожидаясь, взяла его в рот, жадно и умело, глядя на него снизу вверх полными желания глазами.

Анна у барной стойки превратилась в соблазнительницу. Её поза на коленях стала не покорной, а вызывающей. Она играючи переходила от одного мужчины к другому, её руки ласкали их яички и бёдра, а когда один из них глубоко входил ей в горло, её глаза зажмуривались от наслаждения. В перерывах девушка сама, смеясь, закидывала ногу на барную стойку, давая доступ к своей уже мокрой киске, и подзывала кого-то жестом пальца.

Катя, самая молодая, полностью раскрепостилась. Её больше не прижимали к стене. Она сама прислонилась к ней, обхватив бёдрами мужчину сзади и активно двигаясь ему навстречу. Её руки впивались в волосы партнера, притягивая его лицо к своей шее. На её лице расцвела дерзкая, пьяная улыбка, и она громко смеялась, подбадривая не только своего мужчину, но и окружающих.

Веронике, в перерывах между тем, как её меняли и использовали, это зрелище не казалось уродливым. Оно лишь подстёгивало её собственное желание. Видя, как другие девушки с охоткой отдаются, громко стонут и наслаждаются, она чувствовала, как её собственная скованность тает, уступая место всепоглощающей, порочной жажде. Вероника ловила взгляды других девушек и видела в них то же пьянящее возбуждение, зеркальное отражение её собственного.

Веронику перевернули на спину. Один из них, чьего лица она так и не разглядела, раздвинул её ноги и приник к ней ртом, но это был агрессивный акт, после которого он тут же ввёл в её измученное лоно свой член, похожий на тугой, налитый кровью валик. Она лежала и смотрела в потолок с хрустальной люстрой, чувствуя, как по её бёдрам стекает чужая сперма. Её красивое чёрное кружево давно было сорвано и валялось где-то под ногами.

Это продолжалось неопределённо долго. Мужчины приходили и уходили, кончали на неё, в неё, в её рот. Некоторые, уже не способные на большее, просто заставляли её дрочить свои члены – вялые, увядшие или, наоборот, раздражённо-красные. Её тело покрылось синяками от грубых хваток, на коже остались следы от зубов и царапин.

Когда всё закончилось, в зале воцарилась гнетущая, пьяная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Девушки, потрёпанные, в синяках и ссадинах, молча, подбирали с пола клочья своей одежды. Никто не смотрел друг другу в глаза. Анна первой, не глядя ни на кого, накинула чей-то пиджак и ушла, пошатываясь. Людмила, стирая с лица тушь, двинулась следом. Катя просто сидела на полу, обхватив колени.

К Веронике подошёл Глеб Сергеевич. Он протянул ей её обычное пальто и сумочку.

– Такси внизу. Твоё платье в сумке. – Он помолчал, его каменное лицо не дрогнуло. – Теперь ты своя. Конверт с бонусом найдёшь в понедельник на столе. Не обсуждай произошедшее ни с кем. Особенно с теми, кто не в теме.

– Они… они все уже не в первый раз? Это часто такое? – спросила Вероника.

Глеб Сергеевич лишь усмехнулся уголком рта.

– У всех есть свои причины. Как и у тебя теперь. Добро пожаловать в «Арктик-Сталь».

В такси она посмотрела на телефон. Десятки сообщений от Ильи. Последнее: «Вер, я уже не знаю, что думать. Где ты? Ты в порядке?»

Она не могла ответить. Девушка не могла даже представить его лицо. А то чёрное кружево, купленное для любимого человека, теперь было порвано и выброшено где-то в углу банкетного зала.

Машина мчалась по ночному городу. Вероника уткнулась лицом в холодное стекло. Она думала не об Илье, а о понедельнике.