Читать книгу Ганнибал Барка. Гений Карфагена – 2 - Сергей Свой - Страница 4

Глава четвёртая: Кровь на песке и соль в пещерах

Тишина в кабинете Ганнибала после доклада была густой, тяжёлой, как воздух перед ударом молнии. На столе перед ним лежал не свиток и не чертёж. Лежал маленький, потёртый кожаный мешочек, привезённый курьером из Александрии. Из него на светлое дерево стола высыпалась горсть песка — не обычного, а тёмного, почти чёрного, смешанного с микроскопическими крупинками чего-то, отливающего синевой на свету. Рядом — кусок обугленного дерева, на котором едва угадывался рисунок: египетский иероглиф, обозначающий «огонь» или «тайну».

Калликрат стоял по стойке смирно, но его лицо, обычно являвшее собой маску деловитого спокойствия, было серым от усталости и того, что ему пришлось сделать. Мато, его тень, стоял у двери, недвижимый, сливаясь с полумраком. Именно его люди исполнили приказ.

— Подтверждено, — голос Калликрата звучал хрипло, будто он долго не пил воды. — Сосибий, главный советник Птолемея, жрец и учёный. Он получил от своих агентов три образца. Первый — почва с Сицилии, как мы и знали. Второй — обломок… нашего раннего, несовершенного глиняного горшка-детонатора, найденный в развалинах Нуманции. Третий — песок с места испытаний первой партии «Огня Баала» в Иберии, пять лет назад. Он свёл данные воедино в своей лаборатории в Мусейоне.

Ганнибал не отрывал взгляда от чёрного песка.

— И?

— Он не разгадал рецепт. Но он установил ключевой компонент. Тот, что даёт силу взрыву. Он называл его «солью пламенного духа». Он составил меморандум для Птолемея с рекомендацией немедленно начать поиски месторождений этой «соли» в пустынях к югу от Фив и на побережье Красного моря. Он писал, что это вещество, соединённое с серой и углём, рождает силу, способную сокрушать стены. Его отчёт был на столе у царя через два дня после того, как наш человек в Александрии добыл эту копию, — Калликрат кивнул на мешочек.

— Где Птолемей?

— Болен. Его больше интересуют вино и праздники. Но Сосибий был фанатиком знания. Он бы действовал через жрецов и собственные ресурсы. Он был в двух шагах от того, чтобы начать систематические опыты. Ещё год, максимум два, под защитой самого богатого двора в мире… и он бы получил порох. Примитивный, но порох.

Ганнибал медленно поднял глаза на своего начальника разведки.

— И вы его остановили.

— Мы его остановили, — подтвердил Калликрат. — Удар в спину на улице возле его собственной библиотеки. Яд местной кобры на наконечнике стиля. Смерть наступила быстро, в муках. Охрана ничего не заметила. Будет объявлено, что мудреца укусила змея, заползшая в его покои. Подозрений на нас не падёт. Египтяне суеверны — сочтут это знаком гнева богов на чрезмерное любопытство.

Наступила пауза. Ганнибал откинулся на спинку кресла, смотря в потолок, где фреска с изображением Юпитера, поверженного молнией Баала (новый идеологический мотив), казалась сейчас зловещей.

— А Петосирис? Наш египтянин.

— Он доставил последнюю партию дезинформации за час до… ликвидации. Сосибий получил от него прекрасно подделанный папирус с «рецептом философского камня», требующим годами собирать росу с лепестков лотоса под определённой звездой. Это окончательно убедило окружение Сосибия, что он в последние недели ударился в мистику и алхимический бред. Это помогло скрыть истинную причину его изысканий. Петосирис чист. Он уже на корабле обратно в Рим.

Ганнибал закрыл глаза. Он приказал убить одного из самых блестящих умов эпохи. Не на поле боя, не в честном противостоянии. Тихо, подло, ядом. И этот поступок не вызывал в нём ни отвращения, ни триумфа. Лишь ледяное, абсолютное понимание необходимости. Щепетильность, мораль, «правила войны» — всё это было прахом, развеянным ветром истории, которую он сам теперь переписывал. Жестокость, направленная на сохранение тайны, была не злом, а суровой гигиеной. Заражённую гангреной конечность отсекают, чтобы спасти тело.

— Вы поступили правильно, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал чуждо даже ему самому. — Один гений, работающий на врага, опаснее целой армии. Мы не можем позволить никому повторить наш путь. Наше знание должно оставаться нашим. Навсегда. Усильте наблюдение за всеми научными центрами: Афины, Родос, Пергам, Антиохия. Любые намёки на химические или взрывные опыты должны пресекаться на корню. Не обязательно убийством… если можно подкупом, дискредитацией, подлогом. Но если придётся… придут ваши люди, Мато.

Мато молча склонил голову. Его безмолвие было красноречивее любой клятвы.

— Однако есть и хорошие вести, владыка, — Калликрат, видя, что самое тяжёлое доложено, сменил тему, и в его голосе прозвучали нотки азарта, прежнего купеческого азарта. — Очень хорошие. Мы нашли «Золотую жилу».

Он развернул на столе другую, грубую карту, начертанную на коже. Это была карта побережья за Геркулесовыми Столбами, южнее Гадеса. Земли мавров, дикие, почти неизведанные.

— Наши агенты среди финикийских мореходов, которые десятилетиями ходят вдоль африканского берега за слоновой костью и рабами, давно передавали слухи о «пещерах, где камень белит руки и горчит на языке». Мы снарядили маленькую, неприметную экспедицию под видом торговцев солью. Они высадились здесь, — его палец ткнул в точку на изгибе берега, — и углубились в прибрежные скалы. И нашли ЭТО.

Он положил на карту другой образец. Не песок, а кусок светлого, пористого камня, покрытого толстой коркой белых и селитряных кристаллов. Это была натриевая селитра. Залежи в пещерах, где веками скапливался помёт летучих мышей и других животных, создавая идеальные условия для её образования.

— Пещеры тянутся на мили, владыка, — голос Калликрата дрожал от возбуждения. — Залежи местами в рост человека. Чистый, готовый продукт! Его не нужно вываривать из земли, как иберийскую селитру, не нужно собирать с отхожих мест. Его можно просто рубить и грузить на корабли! Это… это бесконечный источник! Ключ к безграничной мощи!

Ганнибал взял в руки кусок селитряного камня. Он был тяжёл, холоден и пах… будущим. В этом куске камня заключалось больше мощи, чем во всём золоте Испании. Это было сырьё для его революции, найденное в самом сердце диких земель, о которых Рим и не мечтал.

— Контроль, — произнёс он первое слово, отрывая взгляд от кристаллов. — Абсолютный контроль. Никто, кроме нас, не должен знать об этих пещерах. Ни финикийцы, ни местные племена.

— Пещеры находятся в безлюдной скалистой бухте, — поспешил заверить Калликрат. — Ближайшее поселение мавров — в трёх днях пути вглубь материка. Это рыбачья деревушка. Наши люди наблюдали за ней. Никакой горной добычи, только сети и козы.

— Деревня должна исчезнуть, — спокойно сказал Ганнибал. — Не резня. Эпидемия. Отравленный колодец. Или набег соседнего племени, который мы организуем и направим. Эта земля должна стать проклятой, опасной, мёртвой в глазах любого, кто приблизится к ней. Мы создадим там не просто рудник. Мы создадим крепость «Феникс». Неприступную, скрытую, с гарнизоном из самых преданных людей, которые будут знать, что их миссия — охранять это место до смерти. Никто из рабочих не покидает крепость живым. Только в порядке ротации через несколько лет, и только на наших условиях, под надзором.

Калликрат кивнул, без тени сомнения записывая приказ. Мато уже мысленно просчитывал, сколько людей понадобится для «управляемого» конфликта между племенами.

— И немедленно снарядить караван, — продолжил Ганнибал, вставая и подходя к большой карте Средиземноморья на стене. — Не просто несколько судов. Целую эскадру. Десять самых прочных, самых вместительных грузовых судов, какие есть в Гадесе и Новом Карфагене. И — сопровождение. Четыре «Стрелы» с полным вооружением и командами. Они должны быть готовы к бою с пиратами, с конкурентами, с кем угодно. Командовать экспедицией… — он задумался на секунду. — Замар. Капитан артиллерии. Он знает цену тому, что везёт. И он достаточно беспощаден, чтобы защитить груз любой ценой.

— «Стрелы» ещё не все достроены, владыка, — осторожно заметил Калликрат.

— Тогда пусть идут те, что есть. Две «Стрелы» и восемь лучших пентер с нашими экипажами. Но Замар — во главе. Он выходит из Гадеса через десять дней. Его задача: достичь бухты, наладить первичную добычу, загрузить ВСЕ суда до ватерлинии и вернуться. Никакой разведки, никаких контактов. Захватить, взять, уйти. Мы отработаем схему постоянных рейсов позже. Сейчас нам нужен первый, огромный запас.

Он повернулся к ним, и в его глазах горел тот же огонь, что горел в ночь перед Каннами.

— Это переломный момент. С этим ресурсом мы становимся по-настоящему неуязвимыми. Мы сможем вооружить не одну армию, а десять. Мы сможем строить не один флот, а флоты. Но помните: чем больше наша мощь, тем больше глаз смотрит на нас с завистью и страхом. Смерть Сосибия — только начало. Впереди — война в тени, более долгая и грязная, чем любая битва. И мы должны выиграть её.

Гадес. Десять дней спустя.

Порт Гадеса, старейшей финикийской колонии за Столбами, гудел как растревоженный улей. Но на сей раз не от обычной торговой суеты. На внешнем рейде, под защитой молов, стояла неестественно мрачная для этих ярких вод эскадра. Десять тяжёлых грузовых судов — широкобокие, неказистые «круглые корабли» с одним огромным парусом, способные вместить сотни тонн груза. И вокруг них, как сторожевые псы, замерли два новых типа судов, уже успевших навести суеверный ужас на местных рыбаков и моряков.

«Стрелы» были невелики, но в их облике читалась хищная стремительность. Длинные, узкие корпуса, лишённые громоздких весельных банок по бортам — лишь один ряд вёсел для маневров в штиль. Низкие надстройки. И главное — на их палубах, прикрытые брезентом, угадывались зловещие очертания коротких, толстых бронзовых стволов, установленных на вращающихся платформах.

На причале царила строгая организация. Под наблюдением отрядов «Хабирату» в простой, но прочной одежде, рабочие грузили на грузовые суда не товары, а припасы для длительной стоянки и тяжёлой работы: кирки, лопаты, крепкие деревянные крепи для штолен, мешки с мукой, вяленое мясо, бочки с пресной водой и вином. Но самый ценный груз уже был погружен в трюмы «Стрел» и на флагманскую пентеру Замара: ящики с готовыми ядрами, бочонки с гранулированным порохом и несколько десятков «Искр Баала» — примитивных, но надёжных ударных детонаторов.

Замар, капитан артиллерии, стоял на корме своего корабля, наблюдая за погрузкой. Его лицо, привыкшее к копоти выстрелов, было непроницаемо. Он получил приказ, понятный в своей жестокой простоте: привести груз любой ценой. Если встретится пират — уничтожить. Если встретится любопытное торговое судно — захватить, экипаж — в рабство на рудники в Испании, судно — потопить. Если встретится флот какой-либо державы… применить «Огонь Баала» и не оставить свидетелей. Он был не просто капитаном. Он был хирургическим инструментом в руках своего царя, призванным отсечь болезнь любопытства от тела их тайны.

К нему поднялся по сходне Махарбал, командующий кавалерией, выглядевший здесь, среди канатов и парусов, немного потерянным.

— Замар. Царь передаёт последнее.

— Слушаю.

— Бухта, куда ты идёшь, уже носит рабочее имя «Феникс». На месте тебя встретят наши люди — те, что делали первоначальную разведку. Их двадцать человек. Они останутся там навсегда, как первое ядро гарнизона. Твоя задача — помимо груза, доставить туда ещё пятьдесят отборных бойцов из моего личного контингента, нумидийцев и иберов. Они останутся для охраны. И… — Махарбал понизил голос, — инженера Беро. Он едет с тобой.

Замар удивлённо поднял бровь. Беро, гений подземной войны, был слишком ценен, чтобы рисковать им в таком походе.

— Зачем?

— Царь приказал. Беро должен оценить масштабы пещер, составить план систематической разработки, построить укреплённый лагерь на берегу и, главное… создать систему «последнего аргумента».

— Какую ещё систему? — нахмурился Замар.

— Если крепость «Феникс» будет неминуемо падать под натиском врага, который, не дай Баал, узнает о ней… гарнизон должен иметь возможность не просто сжечь склады. Он должен уничтожить сами пещеры. Обрушить входы, похоронить залежи под сотнями тонн камня. Беро должен заложить заряды «Плоти Баала» в ключевых точках с расчётом на тотальное разрушение. Ключ от этого аргумента будет у коменданта крепости. Это приказ.

Замар молча кивнул. Логика была безупречной и страшной. Они готовились не просто охранять сокровище, а гарантировать, что даже в случае поражения оно не достанется врагу. Война за ресурс велась на условиях тотального уничтожения.

— Понял. Беро и его команда будут на борту. Что с деревней мавров?

— Этим займётся Мато. Его люди уже в пути по суше, под видом кочевников. К моменту вашего возвращения деревни не будет. Бухта станет проклятым местом. Удачи, Замар. Привези нам будущее.

На следующее утро, с первыми лучами солнца, эскадра снялась с якоря. Гружёные «круглые корабли» медленно и тяжело выходили из гавани, ведомые на буксирах галер. «Стрелы» заняли позиции впереди и по флангам, их низкие силуэты резали воду беззвучно, словно призраки. На берегу за ними молча наблюдали немногие допущенные. Среди них был и местный финикийский старейшина, старый, как сам Гадес. Он смотрел на уходящие в туман у горизонта «Стрелы» и перекрестился в сторону своего бога, Мелькарта.

— Они несут с собой смерть, — прошептал он своему внуку. — Не ту, что от меча. Другую. Тише и страшнее. Запомни, мальчик: мы служим новым господам. Мы торгуем. Мы улыбаемся. Но мы НИКОГДА не спрашиваем, что везут их корабли на юг, за пределы мира. Никогда.

Плавание и земля обетованная

Плавание заняло две недели. Они шли строго вдоль пустынного африканского побережья, держась в отдалении от любых знакомых торговых путей. Замар неуклонно вёл эскадру по данным разведки. Экипажи нервничали. Эти воды считались краем света. Здесь кончались карты и начинались легенды о морских чудовищах, кипящем солнцем океане и землях, населённых людьми с пёсьими головами.

На пятнадцатый день впередсмотрящий на флагманской «Стреле» закричал:

— Земля! Мысли на горизонте! Прямо по курсу!

Вскоре все увидели их: высокие, почти отвесные скалы рыжего песчаника, обрывающиеся в океан. Берег был негостеприимен, без единого признака зелени или бухты. Но Замар, сверившись с шифрованной картой, отдал приказ идти ближе. И тогда, обогнув мыс, они увидели её: узкий, скрытый проход между двумя скальными исполинами. Ворота в ад или в рай.

С величайшей осторожностью, промеривая глубину, «Стрелы» первыми вошли в проход. За ними, на канатах, повели грузовые суда. Проход был извилист и тесен, скалы нависали с обеих сторон, почти смыкаясь над головой. Но через полмили он неожиданно расширился, открывая перед ними картину, от которой у самого Замара перехватило дыхание.

Перед ними лежала почти идеально круглая бухта диаметром в несколько стадий, защищённая со всех сторон неприступными стенами скал. Вода в ней была спокойной и прозрачно-зелёной. А в дальнем конце бухты, у подножия самой высокой скалы, зияли чёрные провалы — входы в пещеры. И даже отсюда, с воды, было видно странное, бледное сияние вокруг них: кристаллы селитры, покрывавшие камень толстым, мерцающим на солнце слоем.

На узкой полоске галечного пляжа уже ждали люди. Двадцать разведчиков Калликрата, измождённых, загорелых до черноты, но с горящими глазами. Они махали факелами, указывая на безопасное место для высадки.

Высадка была сложной и долгой. Но к вечеру на берегу уже стоял укреплённый лагерь с частоколом из привезённых брёвен, а к пещерам проложили настил из досок. Беро, едва ступив на землю, схватил факел и почти побежал к ближайшему входу. Замар последовал за ним.

Войдя внутрь, они остановились. Свет факелов выхватывал из тьмы не просто пещеру, а фантасмагорический, инопланетный пейзаж. Своды уходили ввысь на десятки метров. Стены и пол были покрыты гигантскими, причудливыми наплывами белого, жёлтого и серого вещества. Это были кристаллы селитры, выросшие за тысячелетия. Они свисали с потолка сталактитами и росли с пола сталагмитами, образуя целые леса из солёного камня. Воздух был сухим, пыльным и имел специфический, едкий запах. От факела кристаллы местами искрились.

— Духи мёртвых… — прошептал один из нумидийских воинов, крепко сжимая амулет. — Это не земля. Это чрево каменного демона.

— Это богатство, — поправил его Беро, и в его глазах, отражавших мерцание кристаллов, зажёгся тот же огонь одержимости, что горел при подрыве Нуманции. — Смотрите! — Он ударил киркой по ближайшему сталагмиту. Тот с гулким звоном раскололся, обнажив внутренность, сплошь состоящую из чистых, прозрачных кристаллов. — Почти не надо очищать! Руби и вези! Здесь… здесь запасов на сотни лет! На тысячи!

Замар обошёл первую пещеру. Она была огромна. А за ней, как сообщили разведчики, были другие. Целая система. Он отдал тихий приказ, и его люди начали разгружать инструменты. На следующий же день началась добыча.

Работа кипела день и ночь, при свете факелов и масляных ламп. Скрежет пил по камню, глухие удары кирок, лязг тачек на деревянных рельсах — этот новый шум нарушил вековую тишину пещер. Кристаллы грузили в мешки из плотного холста, которые несли к берегу и складывали в ожидающие лодки для переправки на корабли. Уже через три дня первые грузовые суда, стоявшие на глубокой воде в центре бухты, начали принимать драгоценный груз. Трюмы быстро заполнялись белым, мерцающим камнем.

Беро же, помимо организации работ, занялся своим главным заданием. С группой самых надёжных сапёров он начал обследовать всю систему пещер, отмечая на грубом плане слабые места: узкие проходы, точки, где своды опирались на тонкие колонны, места слияния туннелей. В этих точках его люди начали закладывать небольшие, но мощные заряды «Плоти Баала», маскируя их под груды камня или в нишах. Провода (пока ещё просто промасленные пеньковые шнуры, пропитанные селитрой для быстрого горения) сводились в скрытую камеру глубоко в скале, которая должна была стать командным пунктом коменданта. Туда же были занесены несколько ящиков с «Искрами Баала». Система «Последнего аргумента» создавалась. Крепость «Феникс» получала не только стены, но и ядро самоуничтожения в своём сердце.

Через две недели тяжёлой работы все десять грузовых судов были загружены до предела. Их осадка увеличилась настолько, что Замар сомневался, смогут ли они безопасно выйти через узкий проход. Но выхода не было. Они не могли оставаться здесь дольше.

Накануне отплытия Замар, Беро и новый комендант крепости, суровый иберийский ветеран по имени Луско (не вождь, а тёзка, специально отобранный за беспрекословную преданность), собрались в пещере-командном пункте.

— Гарнизон — восемьдесят человек, — отчитался Луско. — Половина — твои нумидийцы и иберы, Замар. Половина — наши разведчики, которые уже здесь. Запасов еды и воды на полгода. Оружия — в достатке. И… ключ, — он кивнул на нишу в стене, где на каменном выступе лежала массивная бронзовая штанга, соединённая с системой шнуров. Это был механический детонатор. Если выдернуть штангу и ударить по ней — искра воспламенит ведущие шнуры, и через несколько минут вся система пещер рухнет, завалив входы навеки.

— Используй только в самом крайнем случае, — сказал Замар. — Ваша задача — продержаться. Мы вернёмся через три месяца со следующим караваном и сменой части гарнизона. До тех пор — никаких огней на скалах по ночам. Никаких выходов за пределы бухты. Вы — мёртвые для мира. Понятно?

— Мы — тень Царя, — без тени улыбки ответил Луско. — Мы будем его тенью, пока он не прикажет нам стать пламенем.

На рассвете эскадра, теперь тяжело гружёная, стала выходить из бухты. Это был ювелирный и опасный манёвр. «Стрелы» снова шли первыми, промеряя фарватер. Грузовые суда, одно за другим, с величайшей осторожностью выводили на канатах через узкий проход. Последним вышел корабль Замара. Он обернулся, глядя на скалы, скрывающие сокровище. На самой высокой точке, у входа в пещеру, он увидел крошечную фигурку. Луско. Он стоял и смотрел на уходящие корабли, один на один с самой страшной тайной империи.

Обратный путь был напряжённым. Перегруженные суда едва слушались руля, их борта глубоко сидели в воде. Любая серьёзная волна могла стать фатальной. Но, к счастью, погода благоволила. Они шли медленно, и лишь через три недели, уже почти без припасов и с измученными экипажами, впередсмотрящий увидел знакомые очертания скалы Гадеса.

Весть об их возвращении опередила их. Когда эскадра вошла в гавань, её встречала не просто обычная толпа. На причале, окружённый своей свитой и охраной, стоял сам Ганнибал. Он прибыл из Рима на самой быстрой «Стреле», едва получив сигнал с дозорной башни.

Замар, грязный, заросший, но с горящими глазами, сошёл на берег и преклонил колено.

— Владыка. Задание выполнено. Все десять судов загружены. Крепость «Феникс» основана и готова к обороне. Гарнизон на месте. Груз… — он обернулся рукой к кораблям, с которых уже начинали сгружать первые мешки, — груз соответствует самым смелым ожиданиям.

Ганнибал не стал смотреть на мешки. Он положил руку на плечо капитана.

— Встань, Замар. Ты привёз не груз. Ты привёз будущее. Теперь оно у нас в руках. И благодаря тебе и людям в «Фениксе»… оно останется в наших руках навсегда.

В тот вечер, в доме наместника Гадеса, Ганнибал впервые за многие месяцы позволил себе роскошь — кубок неразбавленного вина. Он смотрел на груды белого камня, сложенные на освещённом факелами складе у гавани. Этот камень был надёжнее любой армии, сильнее любой стены. Но он же был и проклятием. Теперь его империя держалась на двух столпах: на железе «Титанов» и на соли пещер «Феникса». И защитить второй столп было сложнее, чем построить первый. Тень, которую они отбросили, убив Сосибия, стала лишь длиннее и гуще. Впереди были новые Сосибии, новые Филиппы, новые «Сыны Реи». И с каждым шагом в светлое технологическое будущее им предстояло погружаться во всё более тёмное настоящее заговоров, убийств и беспощадной необходимости.

Но пока в его руках был этот холодный, солёный на вкус камень, будущее всё ещё было его. И он был готов заплатить за него любую цену. Даже если эта цена — его собственная душа.